Агентство ’Последний путь’ (СИ)

— А в описании...
— Нет у него описания. Это либо уникальный, либо очень редкий класс. Нихера не понятно. Сейчас мы с ним в канализацию пойдём, там немного поработаем и посмотрим.
— А мы? — подала голос Мара.
— Ты берёшь лук, самые дешманские стрелы и идёшь на крышу ратуши.
— Зачем?
— Голубей гонять. Тренируешь точность.
— Голубей? Как-то...
— Сможешь найти другие живые мишени — тренируй на них.
— А что нам делать? — кивнула Гара на Шару.
— Блять, придумайте! — рыкнул Верша. — Главное — заданий никаких не берите и не лезти в неприятности. После Бэка вашими навыками займёмся. До вечера должны управиться.
Отец кивнул сыну и они вышли из таверны, оставив девушек наедине.
— Как-то мне не хочется голубей стрелами тыкать, — подала голос Мара.
— А как мне качаться, я вообще не представляю, — вздохнула Шара. — Мои воздушные кулаки штука почти бесполезная.
— Мне вот тоже не особо хочется на рынке воровать, — проворчала убийца.
В этот момент мимо таверны с хохотом, криками и улюлюканьем пронеслась толпа детей. Гара проводила взглядом ораву детей и полезла в карман.
— Сколько у кого меди? — спросила она, пересчитывая скудный запас монет.
— У меня есть пара медных, — подала голос Шара.
— У меня одна, — призналась Мара.
— Пошли. У меня есть идея! — поднялась Гара и вышла на улицу.
***
— Я, блять, тебе нормальным языком говорю — вылечим. Даже травмы. Просто так, — раздраженно повторил Верша.
Мужчина в чёрном плаще оглядел его с ног до головы, сплюнул на землю и ответил:
— Вали отсюда, подобру-поздорову. Проблемы нужны? Сделаем.
Берсерк вздохнул и потянулся за топориком, но тут его взгляд заметил в тени, за спиной собеседника, как блеснули пара кинжалов. Верша повернул голову и обнаружил ещё четверых местных бандитов, внимательно следящих за его телодвижениями.
— Пошли, Бэк, тут походу только кретины, не умеющие думать, — буркнул отец и пошёл вдоль по улице. — Сраные кретины, блять. Когда думать научатся? Я ж, блять, не ворованное дерьмо предлагаю. Лечить, если есть кого...
Отец с сыном прошли по проулку и вышли на более широкую и чистую улицу.
— И где нам сейчас раненных искать? — на ходу ворчал Верша. — Хоть лови утырка кого и режь.
Бэк дернул за рукав берсеркера. Тот остановился и недовольно уставился на сына.
— Ну? Чего?
Мальчишка указал в сторону, где располагался старый и обшарпанный костёл.
— Ну, церковь. И что?
Сын схватил руку отца и потянул в сторону церкви. Верша не стал упираться и пошел за сыном. Других вариантов в голове у него все равно не было.
— Бэк, нам еще в канализацию надо, мох твой проверить и грибы... — на ходу ворчал он, но не сопротивлялся.
Дойдя до цели, сын втянул его внутрь, где их встретила женщина в серой рясе.
— Чем мы можем вам помочь? — спросила она, с опаской поглядывая на парочку.
— Мы это... — Верша вздохнул, почесал лысину и сказал как есть: — Мы тут ищем, кому лечение необходимо. У сына навык есть... Мы системные.
Женщина была небольшого роста, из-под платка на голове виднелись седые волосы, и на лице уже были глубокие морщины. Несмотря на это, в ней еще сохранилась частичка красоты, сглаживающая впечатление от внешнего вида и одежды.
— Сюда редко заходят системные, — слегка улыбнулась монашка. — Мы не можем платить денег за лечение. Наши прихожане не каждый день едят, что уж говорить о плате за исцеление.
Берсерк вздохнул и взглянул на сына. Тот молча кивнул.
— Да, мы как бы не бедствуем, — пожал плечами воин.
Женщина кивнула и указала на грубую лавку.
— Подождите, я приведу настоятельницу Харми. Она проверит способность вашего сына.
Бэк уселся на лавку и хлопнул ладонью по ней, призывая последовать своему примеру. Верша сел рядом и принялся разглядывать картины на стенах, изображающих сцены из святого писания.
Спустя несколько минут эта же женщина привела под руку старуху в такой же серой рясе и белым платком на голове.
— Кто здесь целитель? — проскрипела старушка.
— Я не целитель, — признался Бэк. — Я «Цветочный мастер», но лечить умею.
 
— Присядь, матушка, — спохватилась монашка, усаживая старуху рядом с берсеркером.
— Подойди ко мне тот, кто лечить умеет, — проскрипела настоятельница, когда уселась на лавку напротив.
Мальчишка подошел к ней и встал. Старушка протянула старую, покрытую пергаментной кожей руку и провела по лицу мальчика.
— Молодой ещё, — произнесла она. — Про цветочных мастеров не слышала. Используй на мне свое исцеление. Я смогу понять: какие раны ты сможешь лечить.
Бэк, до этого внимательно смотревший в её мутные глаза, обернулся к отцу.
— Раз просит... — пожал плечами Верша.
— От него больно, — предупредил мальчишка. — Сильно. Отец раненным медведем ревел.
— За всё надо платить. Если тебе что-то попадает в руки, а ты за это не заплатил, то оно у тебя в руках не останется. Хорошее исцеление — всегда больное. Есть ещё сильнее, но там чью-то жизнь надо забрать, чтобы вылечить.
— Друиды так лечат, — кивнул Верша. — Чтобы остановить кровь, она должна где-то пролиться. Хорошо, когда враг ещё живой...
— Верно говоришь, — кивнула настоятельница. — Со многими магами так. Нельзя хорошо ворожить огонь, если он где-то не гаснет. Так со многими системными.
Бэк кивнул и активировал эволюционировавший навык «Молодая поросль», который сменил название на «Свежие побеги». После этого он прикоснулся к руке старушки.
По ней тут же мелкими змейками побежали зеленые росточки. Некоторые бежали вперед, некоторые, более медленные, неторопливо и обстоятельно оплетали руку, подтягивая кожу и омолаживая ее.
Полоски бежали по телу, омолаживая женщину. Они пробежались по руке, затем прокрались по шее и начали проникать на лицо. Скулы женщины вздулись, и беззубый рот сжался в тонкую полоску от боли. На шее забилась с сумасшедшей скоростью жилка.
Когда зеленая поросль охватила уже половину лица, женщина приоткрыла рот и захрипела. Десна начали кровоточить, из них полезли новые зубы. С глаз спала пелена, и белёсые буркала превратились в чистые глаза с яркой голубой радужкой.
— Кто... кто ты такой? — прохрипела настоятельница, когда лицо покрылось ростками полностью.
Парень убрал руку и вздохнул.
— Пустой? — уточнил за спиной отец, внимательно следивший за преображением глубокой старухи.
— Ага, — кивнул мальчишка и, улыбнувшись, ответил старухе, внезапно ставшей снова молодой: — Я Бэк! Я — цветочный мастер.
Настоятельница сглотнула и опустила взгляд на свои руки, увидев их впервые за десятилетия. Взгляд зацепился за зелёную траву, проросшую под его ногами между каменных плит.
— Папа не знает, как сделать меня сильнее. Мы с ним долго думали, что делать, когда возьму десятый... — продолжил рассказывать сын. — А потом я решил, что не хочу убивать. Мне плохо, когда я кого-то убиваю. По-настоящему плохо.
— А ты? — подняла на Вершу взгляд настоятельница.
— А я берсерк, — сидя, подавшись вперёд, и не поднимая головы, ответил отец. — За мной два топора да кошель... и сын. В крови по уши. За деньги... и по ситуации.
Женщина протянула руку и погладила по щеке мальчишку.
— У тебя будет много работы, Бэк, — улыбнулась она. — Очень много работы.
***
Верша сидел на небольшом полене и поглядывал в небольшой сад. Там у дерева сидел Бэк. Мальчишка, сидя прямо на выросшем по его желанию корне, уплетал принесённую ему кашу. Жёлтые листья над ним ещё раз подтверждали правило настоятельницы о том, что просто так ничего хорошего не бывает.
— Есть будешь? — послышался голос настоятельницы рядом.
Берсерк повернул голову и, взглянув на неё, мотнул головой.
— Голодный ведь, — произнесла она и села на соседнее полено.
— Кашу не ем, — ответил берсерк, наблюдая, как к нему подвели следующего больного.
Хромой мужчина опирался на палку и утробно кашлял.