Возвращение Прославленных (СИ)
Камень нагревали, пробовали в выемку налить воды, Стурла помахал перед ней браслетом, шепча заклинания. Но ничего не выходило.
— Эх, сказал, — толстячок, отходя, — какие же мы визидары? Вот предкам нашим, о которых читал нам Леонар, было чем гордится. У них были волшебные палочки и разные диковинные приспособления. Они могли почти всё. А мы?! Что мы можем со своей горсткой малонужных толов и немощных ауксилов, у которых порой по одной функции? Да настоящий визидар смог бы решить эту задачу за пять секунд!
— На то мы и собрались, чтобы возродить старые достижения. И достичь нового. Подумай, были те, кто прошли эту дорогу до нас, — ответил ему Тафари, — мне кажется, вторым идти чуть легче. Как бы ни заросла дорога, но она была. Так что первым визидарам было куда сложнее.
— Но они были ближе к предкам, к чудищам идухам, от которых произошли. Они и сами были наделены магией, которой пользовались, — возразил ему Стурла, — а мы…Мы уже ближе к людям. Говорят, куры тоже были птицами. Однако же теперь они домашние и вряд ли когда смогут летать.
— Не думал я, что услышу такие речи от тебя, — покачал седой головой Леонар, поглаживая бородку, — ты сравнил себя с курицей?
— Я? — встрепенулся Стурла, вскочив, — какая же я курица?! Это же я сказал, как ты любишь выражаться, об-раз-но.
— Нет, это называется «провести параллель», — покачал головой Леонар, — значит, ты назвал себя курицей.
Стурла, ища поддержки, посмотрел на Бёрнис и Мэд, примостившихся на ступеньках. Они утвердительно покивали, подтверждая слова Леонара. Стурла насупился, запыхтел, почесал ухо и сплюнул:
— Нет, мы не куры. Я просто порой от-ча-и-ва-юсь. Правильно выразился? — покосился он на Леонара.
Тот улыбнулся, соглашаясь.
— Хотел сказать по- умному, — вздохнул Стурла. — Да не получилось. Что делать то нам? Э-х-х…
Он подскочил к глыбе, вытащил из-за пояса меч, да как с размаху дал по нему, только искры полетели! Раздалось что-то вроде маленького взрыва, поднялась пыль. Земля под ногами зашаталась, и дом тряхнуло. Все, закашлявшись, выбежали из подвала.
Когда пыль улеглась, то оказалось, что камень на месте, как и раньше.
Но на громкие звуки прибежали соседи и пару человек настойчиво зазвонили в колокольчик у ворот. Пинар пошла сними поговорить. Янмей незаметно выглянула в окно и внимательно разглядывала людей за калиткой.
— Что за шум? — поздоровавшись, спросила у Пинар соседка, принюхиваясь и испуганно заглядывая через плечо туда, где рассеивался дым. — Ой, воняет то как. Что-то загорелось?
— Приехали мои дальние родственники, мы жарили мясо и не рассчитали силу огня. Простите, — заулыбалась Пинар.
Соседи, поговорив, разошлись. Когда Пинар закрыла за ними калитку, Янмей вышла на крыльцо и тихо ей сказала:
— За тобой придут. Соседи не верят тебе. И решили сообщить в больницу. Тебя заберут завтра на рассвете, они думают, что ты сошла с ума, как и твоя мать.
— Откуда ты знаешь? — напряглась Пинар.
— Я немного читаю мысли, — улыбнулась ей Янмей. — Но только иногда.
Когда Пинар спустилась в подвал, она поделилась тревожными вестями. Все расстроились.
— Надо уходить, — нервно забегал по кругу Стурла.
— Значит, надо успеть всё сделать за сегодня, — мрачно сказал Марио, — но как, если мы даже не знаем что?
Итиро вытащил ключ, висевший у него на шее, и в волнении сказал:
— Видно, пришёл мой час. В дневнике у моей бабушки Минами было написано, что наша семья не просто визидары, а ключеносцы. Вот, чем мы откроем эту дверь! — Итиро поднял вверх цепочку, чтобы все увидели висящий на ней ключик.
Его волнение передалось присутствующим. Итиро подошёл к плите, торжественно вставил ключик в скважину и…ничего не случилось. Ключ явно не подходил.
— Как же так? — растерялся Итиро.
— Видно, не эту дверь он открывает, — успокоил его Тафари. — Но он наверняка понадобится нам впереди.
— Понадобится ли? Если меня заберут в больницу? — вздохнула Пинар. — Видно, надо спрятаться.
Все пригорюнились, размышляя, что делать дальше.
Бёрнис вытащила куклу и решила спросить совета у неё. Она поднесла Мей к каменной двери и спросила:
— Как её открыть?
Кукла распахнула глаза и сказала:
— Это твоё, — указывая на дверь.
— Что моё? — удивилась Бёрнис.
— Это твоё, — повторила кукла. И замолчала. Что бы больше ни спрашивала Бёрн, кукла, замерев, закрывала глаза.
— Мэй иногда говорит форменными загадками! Моё? Что моё? — только всё усложнила, досадливо покачала головой девушка, убрав куклу в рюкзак.
— Ну, конечно, — хлопнул себя по лбу Тафари. — Я всё понял.
— Что ты понял? — визидары встрепенулись, переглядываясь.
— Итиро, помнишь, что нам эта скважина-рюмкачто-то напоминала? — спросил у друга Тафари, тот кивнул, — а кукла сказала, что это Бёрнис.
— Что это я? — указывая на дверь, спросила девушка. — Но что это значит?
— Да нет же, это не ты. Это — твоё, — подошёл Итиро ближе.
Он тоже догадался. Тафари понял это, увидев, как засверкали у юноши глаза.
— А что у тебя, Бёрнис, есть магического? — спросил Итиро.
— Ну, кукла, — сказала, не понимая Бёрн, — так я же её доставала. Или её надо приложить к этой выемке?
— А ещё что? Кроме куклы? — настаивал Тафари.
— Подсказываю: мысленно переверни эту необычную скважину. Что она напоминает?
— Да говорите уже. Я не понимаю, — взорвалась Бёрн.
— Они говорят про твою пешку, — в полной тишине сказал Стурла. — Так ведь? Ту, на которой написано: «Aperta». Она же должна открывать. Вот для неё дверца и нашлась.
— Ну, так она и открыла…шахматную доску…Помните? — растерялась Бёрнис, побледнев. — Хотя, — она подошла к плите, — если бы ту пешку перевернуть, она, и правда, повторяет это углубление… Но…кажется… кажется пешка так и осталась дома.
В подвале наступила абсолютная тишина.
— Если только…если только я случайно её не взяла, — добавила Бёрн.
Она вывалила всё из своего рюкзачка прямо на грязный пол и стала искать пешку. Но среди содержимого её не было. Бёрнис в отчаянии подняла глаза, оглядев всех вокруг:
— Что же делать? Я всех подвела… Нам придётся возвращаться.
Тафари задумался, стараясь прикинуть обратный маршрут и связанные с этим сложности.
— Не расстраивайся, — попыталась успокоить девушку Пинар.
— Поищи ещё, — присела рядом с Бёрн Янмей и коснулась её руки, стараясь успокоить.
Но Бёрн отдёрнула кисть. Её трясло: как она могла забыть дома такую важную вещь?
— Расскажи мне о том, что за вещи в твоём рюкзаке, — не отступала от Бёрн Янмей. Девочка села перед ней на ступеньку и приготовилась слушать.
Бёрнис опять стала перебирать содержимое, но только уже спокойно. Один за другим она складывала предметы с пола обратно в рюкзак.
— Это мои часы, — говорила она, — это сэндвич в салфетке, я его не доела и никак не выкину. Это ленточки для волос. Это крем для рук. Кошелёк. А это мешочек с ключами. Папа вручил мне его со словами, что наш дом всегда меня ждёт.
Она достала ключики из мешка. На них, вместо брелка висела…пешка. С нею выпала бумажка. Бёрнис развернула её. Там крупным отцовским почерком было написано: «Я думаю, это тебе ещё понадобится».
Девушка всхлипнула:
— Он знал. Он чувствовал! — и в волнении прижала листик к губам.
Все молча ждали, пока Бёрнис снимала пешку с колечка. Потом девушка подошла к камню и, перевернув, поставила пешку в углубление. Визидары затаили дыхание. Бёрнис произнесла: «Аперта».
Пешка завибрировала и…провалилась. Было слышно, как она скачет и катится куда-то, а гулкое эхо разносит звук от её падения, будто из колодца. Потом завибрировала и плита. Подняв новое облако пыли, она отодвинулась и утопилась в стене. Перед визидарами открылся тёмный проход, уходивший вниз.
Где-то далеко шумел океан — отсюда он был слышен, словно звук из морской раковины, приложенной к уху. Из глубокой норы пахло тиной и сырой землёй.