Следствие вели с Карпович (СИ)

— Подожди, а где он брал деньги на те же коробки?
— Так к тому времени его родители снюхались с заграничными «инвесторами», вот деньги и появились.
— Мрак какой!
Чайник закипел.
Я встала, разлила чай по чашкам.
— У тебя еще остались вопросы.
— Почему его мама в этом участвовала?
— Чем бы любимое дитя не тешилось, лишь бы ему хорошо было.
Она закрыла ладонями лицо.
— Ужас какой. Ужас же! Это же были чьи-то дочери! Как она могла? Как? В голове не укладывается.
— Да. Тут я с тобой согласна. У меня тоже не укладывается.
Мы помолчали.
— Лей, пошли чай пить.
— Ага. А, подожди. А та история с попыткой похищения?
— Да я что-то и не интересовалась. — Я пожала плечами. — Думаю, что это кто-то из мелкой сошки пытался или выслужиться, или подзаработать. Главное, что всех взяли. А копаться в их глупости… Ну, не любопытная я в этом плане.
— Ну, ты даешь! А я бы хотела узнать.
— Спроси у мужа, думаю, он в курсе.
— И спрошу!
— Мне вот другое интересно.
— Да? Что?
— После вынесения приговора будет первая эксгумация. Вот мне и интересно, как это пройдет. Насколько будет взбудоражена общественность, да и в целом, считаю, что все же девушек нужно похоронить по-человечески.
— Головы нашли?
— Да. Не поверишь. Хранились в семейном склепе, там, где должна была лежать бабушка.
— Ты права, пошли пить чай. — И Лея решительно встала из-за стола.
Больше мы ни в этот день, ни когда более к этой истории не возвращались.
Это был взрыв.
Накал эмоций, и страстей. Люди были шокированы произошедшим. К могилам девушек не одну неделю лилась людская река.
Белые лилии. Люди несли их.
Как символ невинно убиенных девушек, которым бы еще цвести и цвести.
Разговоры не умолкали ни в очереди к врачу, ни у прилавков на рынках, и на переменах в школе. Все только и обсуждали суд над Блекдорами. Правда, судили не только их, но и всех причастных. Но выкрутасы Микки были, пожалуй, самыми бесчеловечными и жестокими. От этого и самыми обсуждаемыми.
Жизнь разделилась на «до» и «после».
Разумеется, и мне пришлось выступить в качестве свидетеля. Я давала ряд пояснений, о том, как велось следствие. Ничего сверхъестественного, но и без излишних подробностей.
С момента моего выступления на суде, грянул гром номер два.
Мое имя вместе с именем Герарта не сходило с первых полос газет. Полоскали всё. И мою первую смерть, и мое знакомство с богиней, и переселение сюда. И знания, что притащились следом за мной, и приказ об основании школы, где я буду директором…
А когда одна из газет объявила отом, что мы обручились еще на балу в честь круглой даты императорской семьи… и что наша свадьба не за горами…
Короче, мрак. Хоть из дома не выходи!
Как бы я не отнекивалась, не оправдывалась и не топала ногой, но все были свято уверенны, что моя роль была решающей.
На этом сюрпризы не закончились, и, посещая в очередной раз стройку, я увидела нечто, что потрясло меня до глубины души. Я потом еще месяц отходила от потрясения.
— Давай ты мне скажешь, что мне мерещится.
— Не-ет! — Улыбаясь, протянул Герарт. Его искренне веселила ситуация.
— Милый, они не могли назвать школу моим именем!
— Но назвали.
Над огромными коваными воротами, ведущими на территорию будущей школы, висели прекрасные по красоте буквы готического шрифта:
«Школа криминалистики им. К. Карпович»
А на территории во всю мощь шла стройка.
Мило, слов нет. И да, кажется, я перестаралась с готикой.
Глава 25. Свадебная. До, во время и после.
Утро. Прекрасное утро. Я чудесно выспалась, и еще не открыв глаза, почувствовала, как крепко меня обнимает Герарт. Кайф невероятный. Только рука затекла. Но это так, мелочи.
— Даже не притворяйся, я знаю, что ты проснулся. — В мою макушку фыркнули.
— Проснулся.
— У нас сегодня свадьба. — Я потянулась и зевнула. — Тебя ругать будут, если тут найдут. — Не хочу глаза открывать.
— Не найдут. — О, сколько самоуверенности в голосе!
 
— Ну, пока рано, они позже придут.
— А ты как определила? — Жених слегка напрягся.
— Ну, твоя мама со швеей и помощницами пока что в двери не бьется, значит рано еще. Можно еще поспать.
— Эм… милая, я даже не знаю что сказать.
— Что случилось?
— Понимаешь, я вчера столько «глушилок» навесил, что если взорвать этот дом, мы не почувствуем.
— Ого. Вот это я понимаю, мощь желания уединиться. — Хихикаю.
— Да, и даже без интима!
— Меня эта подготовка так утомила! Какое счастье, что я второй раз замуж не пойду!
А мы вчера реально доползли до кровати в моей квартирке и вырубились. Кажется даже на лету. Но ему вон сил хватило еще и на магическую защиту.
— А сколько времени?
Любимый приподнялся, чтобы посмотреть на часы.
— Кира, любимая, тут такое дело… — Начал мямлить он. Это еще что за тон?
Я села.
— Мы уже часа два, как должны быть женаты.
— Кабзда нам. Твоя мама меня убьет просто.
— Есть интересное предложение.
— Это какое?
— Сбежать!
Мы обвенчались в каком-то маленьком храме где-то на границе империи. Венчал нас милейший служитель церкви. Маленький, пухлый и живенький старичок. Он нас, конечно, узнал, и был весьма удивлен нашим желанием обвенчаться тут.
А мы держались за руки, переглядывались и хихикали как нашкодившие подростки.
Я в простом летнем платьице в горошек, муж в брюках и рубашке. По пути к храму Герарт нарвал полевых цветов, держа их в руке, я и вышла замуж. Он перенес нас на юг страны, лето тут почти весь год. И погода стояла замечательная.
Герарт отправил «птичку» дяде, о том, чтобы нас не теряли. И пошли праздновать наш семейный праздник.
Позавтракали в милом семейном кафе, и в целом провели весь день просто прекрасно. Гуляли по побережью океана, осмотрели достопримечательности городка, и решили, провести медовый месяц тут.
Мама Герарта дулась не долго. Ей врач запретил. Беременность в ее годы не легкое дело. Так что нас быстро простили. Правда по ее взгляду было понятно, что она не забыла, и еще обязательно отомстит за сорванную свадьбу. Впрочем, салаты и нарезки гости все равно съели. И праздновали свадьбу без жениха и невесты. Но это так, к слову.
А газеты были переполнены заявлениями о том, насколько романтично мы скрепили свои судьбы узами брака.
Правда вот на утро, после свадьбы, уже в новом доме, я до смерти напугала мужа.
— Гер, ты завтракать идешь или нет? — Я позвала задержавшегося в ванной мужа. — А то без тебя все съем!
— Иду! Я сейчас!
Первый день семейной жизни.
Я уже разлила кофе по часкам, намазала джем на хлеб, и ждала мужа.
Голова закружилась внезапно, и последнее, что я увидела, это стремительное приближение к полу.
Бум.
Открываю глаза.
Все вокруг белое. Не понятно, где верх, где низ. Даже ощущения пространства нет.
Одна сплошная бесконечность.
Твою мать. Вот только не это!
Только не сейчас!!!
— Я, между прочим, только-только замуж вышла!
Закричала в эту самую белую бесконечность.
— Не кричи так. Я здесь. — Раздалось совсем рядом.
— А, задратье! Я снова умерла?
— Да нет. Это я так, на секундочку заскочила. Поздороваться, да и сказать, что все хорошо. В этот раз сама лично, твои бумаги посмотрела. Ну, что я могу сказать? Молодец! Задание под звездочкой выполнено! Теперь решай остальные задачки, по результату сдачи экзамена, встретимся уже снова лет так через семьдесят. Не раньше.
— Чего? Что за экзамен?
— Ох, люди-люди! Все думают, для чего же они рождены? — Продолжала богиня. — С первого крика и до последнего мгновения биения вашего сердца, каждый из вас на протяжении всей жизни сдает свой собственный уникальный экзамен. А вот как умрет, так оценку ему и выставляют. Справился? Молодец, добро пожаловать в Рай. Не справился, в Ад. Ну а тем, кому помешали экзамен сдать, али переэкзаменоваться желает, тому дорога на перерождение или в другой мир. Вот как с тобой, например. Ну, это если упрощать, конечно. Так-то все всегда индивидуально. Оттого и сбой система иногда дает.