Азурмен. Рука Азуриана (ЛП)

Затем явился Карандрас, безмолвно выскользнув из тени. Он был одет в зеленую броню и держал в одной руке длинный цепной меч, а другая его рука заканчивалась инкрустированной камнями клешней, напоминающей скорпионью. Даже Азурмену было нелегко сосредоточиться на облаченном во тьму лорде-фениксе, который будто исчез между сияющими кристаллами, чтобы возникнуть вновь около Фуегана. Двое обменялись беглыми взглядами.
— Рад встрече, Теневой Охотник, — прогремел Фуеган, после чего изумруды, располагавшиеся перед Жалящим Скорпионом, осветили округу призрачным зеленым светом.
— Я услышал зов и тут же внял ему, — спокойно произнес Карандрас. Он кивнул в сторону Маугана Ра. — Мы будто и не разлучались, храмовый брат смерти.
— Мы не говорим о нашей жизни, текущей вне этого места, — резко оборвал его Азурмен. Карандрас отозвался на упрек и снова стал невидимым, а его руна сразу же потускнела.
— Прости меня, отец святилища, я и не думал проявлять непочтение, — прошептал он во мраке. — Я больше не стану говорить о внешнем мире и времени, проведенном за пределами храма.
Азурмен кивком принял извинения и жестом попросил Карандраса занять подобающее ему место.
— Твоя сдержанность всегда вдохновляла меня, Рука Азуриана, — промолвила Джайн Зар, появившись в проеме справа от Азурмена. Длинный гребень ее прекрасного шлема развевался от психического ветра, подобно локонам богини. Ее броня была цвета кости, контрастируя с темнотой порога, у которого она стояла. Она держала длинную глефу с серебряным клинком, а на ее боку висел клинкообразный трискель. Сделав три быстрых шага, она мгновенно очутилась в комнате — в каждом ее движении проглядывалась ловкость, мягкость и потенциал. В ней бушевала скрытая энергия, которая вот-вот могла вырваться наружу. — Пусть она направляет нас в этот важный час.
Джайн Зар встала справа от Азурмена, остановившись на расстоянии руки от пьедестала. Руны ее аспекта вспыхнули ярко-белым.
Они ждали, ощущая, что идет еще один гость.
Некоторое время стояла тишина, а затем появился Багаррот. На спине лорда-феникса красовались свернутые блестящие металлические крылья полетного ранца, которые, словно плащ, окутали его руки и плечи. Лазбластер с тремя стволами висел на его боку. Он двинулся вперед, чтобы расположиться между Джайн Зар и Мауганом Ра, и только порхание его перьевого гребня нарушало царящее безмолвие. Его руна зажглась разноцветьем, как словно бы через маленькую переливающуюся призму проходил луч света.
— Я услышал зов и тут же внял ему, — нараспев провозгласил Азурмен. — Я пришел сюда, в Первый храм, стоящий вне пространства и времени. Я жду указаний.
Он затих и оглядел своих соратников. Мауган Ра и Фуеган не отрывали взгляда от центрального шара, другие же бегло переглянулись с ним.
— Нечасто мы собираемся вместе, — продолжил Рука Азуриана. Он замолк и посмотрел на своих бывших учеников, видя в них что-то древнее и в то же время новое. Азурмен помнил, как все они впервые пришли к нему напуганные и одинокие. В то время они даже не подозревали, что в душе искали наставлений. Было очень тяжело связать те далекие воспоминания с мифическими воинами, которые теперь делили храм вместе с ним. Но, конечно, он понимал, что его путешествие было не менее примечательным.
— И вправду, — отозвался Багаррот, чей голос напоминал дуновение ветра. — Мои храмовые собратья, давайте же запомним это мгновенье, ибо вскоре мы непременно вернемся в смертный мир, чтобы исполнять наш священный долг.
— Ты сомневаешься в нашей преданности, Крик Ветра? — протрещал Фуеган, глядя на храмового брата. — Всегда ты молвишь словно посланец, вестник рока, на крыльях которого рождаются перемены. Укротитель Бури, что ты слышал в небесах, о чем мы должны знать?
— Ничего нового, Хозяин Чистого Пламени. Бушующий шторм следует за тобой, подобно проклятию, и будет так до Рана Дандры. Ты не сможешь убежать от него.
— К чему мне убегать? — произнес с толикой юмора Фуеган и засмеялся.
— Если еще не пришел Конец Всего, зачем тогда ты созвал нас, Фуеган? — спросил Мауган Ра таким низким голосом, что его слова рокотом прокатились по всему залу.
 
— Огонь войны ярко горит, опаляя мою нить на пряже, — ответил Фуеган и затем повернулся к Азурмену. — Я лишь шел следом. Я не вел за собой.
— Я тоже шла следом — провозгласила Джайн Зар. Хоть Буря Тишина и стояла спокойно, она словно не прекращала двигаться, а краткий взор лишь ловил ее в момент бездействия. — Громогласный крик, сорвавшийся с губ самой баньши и пронесшийся чрез время и пространство, привел меня сюда. Этот вопль заберет множество жизней, когда я вернусь.
— Такова воля Азуриана, — заключил Карандрас. Повелитель скорпионов словно переместился, даже не двинувшись. Простейший жест пришел из ниоткуда. С помощью еле уловимых движений он незаметно сменил позу. — Вновь мы узрим небесное видение.
— Так тому и быть, храмовый сын, — промолвил Азурмен. — Под покровом десятков тысяч солнц мы бродили и сражались. Нет конца нашей миссии, ибо именно мы принесем мир и покой нашему народу. Мы более не живые воины, ведь мы уже превратились в идеи и воспоминания о славном прошлом и об ошибках, которые нельзя повторять. Мы — учителя и предостережения. Хоть мы и собрались здесь и сейчас, мы лишь иллюзия и выдумка, воображаемые в этом месте во снах мертвого бога. Наши души были вытянуты из царства реальности. Разойдясь, мы окажемся там же, откуда ушли, в том времени, которое мы оставили позади, чтобы ответить на зов. Мы увидим то, что видели, и поступим так, как должны, — так мы и жили со времен раскола азуриа.
Все они кивнули в знак согласия и переключили взгляд на большой кристалл, находящийся в центре храма.
— Давайте же призовем видение Азуриана, — приказал Азурмен.
Каждый лорд-феникс положил руку на свою именную руну, после чего центральный шар поднялся в воздух и начал медленно крутиться. Пока он вращался, калейдоскоп многообразных цветов освещал обитателей храма.
Свет слегка заморгал, и стены храма резко исчезли. Шесть лордов-фениксов стояли под раздираемым бурей небом, а из фиолетовых грозовых облаков вырисовывалась красная молния. От ярости разгневанных и расстроенных богов трещала земля и горело небо. Все, кроме храма, было уничтожено, а проклятая округа кишела разнообразными демонами: от великих владык до бездумных тварей. Им не давали проникнуть в храм ярость Кхаина и благословение Азуриана.
За стеной силы ничто не смело шелохнуться, по крайней мере, все казалось неподвижным изнутри стазиса. Застывшие на месте легионы демонов походили на картину, а бушующий шторм выглядел как яркий узор на небесах.
Момент из далекого прошлого, который был навсегда заперт силой Сердца Азуриана, Азурентешем, устремился ввысь от алтаря-пьедестала, поливая храмовую семью радужным светом.
Азурмен ощущал, как его бессмертный взгляд все глубже и глубже утопает внутри шара, пока он окончательно не затерялся в нем. На мгновенье он увидел пряжу так же, как и ясновидцы, и она оказалась ужасным и невозможным переплетением взаимосвязанных и пересекающихся судеб. Он узрел свою собственную нить ярко-сапфирового цвета, которая оставалась целой веками. Через секунду он увидел, как от узла святилища расходятся жизни храмовых собратьев, но затем они померкли вместе с пряжей. Осталась только золотая нить, по которой следовал Азурмен, пока не столкнулся с кошмаром наяву.
Все покрыто красным от огня и крови.
Крики раздирают воздух, а планеты пылают.
Два мира-корабля, сплетенные воедино щупальцами тьмы, подталкивают друг друга к уничтожению.
Резкий смех жаждущего бога, упивающегося резней. Древние каменные когти, пронзающие кровоточащее сердце.
А затем черные когти ломаются, когда пламя спасения вырывается из того сердца.
Когда Азурмен вышел из видения, храм потускнел, освещаемый только сиянием, которое было здесь еще до его прихода. Другие лорды-фениксы все так же стояли на своих местах. Шар и руны полностью погасли. Азурмен убрал руку с пьедестала, и остальные последовали его примеру. На мгновенье он ощутил разобщение, когда духи ушли, оставив его наедине с самим собой. Азурмен почувствовал себя одиноким. Воин уже давно привык к этому чувству, поэтому он быстро пришел в себя.