Тень великого колдуна (СИ)

— Чего-о? — Возмущенно проревела я, но старушка уже удалялась гордой походкой победителя.
— Деревня. — Пренебрежительно прошипел ей вслед Симмург, но тут же съежился под нашими колючими взглядами. — Ну что вы так смотрите? Такие редкие алхимические ингредиенты, между прочим, не каждый день попадаются! Я предложил ей целых десять сиклей серебра всего за один волосок! — Что волосы сейгеш так дорого стоят? — Задумчиво поинтересовался Тимхо, запуская пятерню в свои роскошные кудри.
— Нет, обычных я сам могу хоть копну надрать! — Отмахнулся алхимик и тут же сморщился, потирая обработанную клюкой спину. — Ох! Мне нужен был особый волосок с кривой левой ноги дряхлой косоглазой женщины на самом пороге смерти.
— Ты, что ей все это так прямо и сообщил? — Ошарашено прошептала я.
— Ну да, а она сразу на меня набросилась! Дикие, необразованные люди.
Мы промолчали, предпочитая не констатировать очевидные, но такие неутешительные факты. Даже Шушуня прискорбно поджала губки.
— Симург, у меня к тебе последняя просьба. — Взмолилась я, прижимая ладонь к раскалывающейся голове. — Если ты не умеешь молчать, то, хотя бы выбирай себе скромных тихих собеседников с достаточным уровнем образования и большим запасом терпения. Лучше если они будут парализованы или крепко привязаны.
— Не разговаривай со мной, как с амореем. Я все понял. — Раздраженно процедил мужчина. — И проведу остаток пути в молчании и одиночестве, вон там, в самом отдаленном и пустынном уголке.
В указанном месте, в закутке за натянутым канатом [22], у правого борта, спиной к нам действительно стоял всего один человек. Выглядел он как нельзя более умиротворенно и безобидно: маленького роста, щуплого телосложения, в смешной синей шапке. Я облегченно перевела дух.
* * *
Первым на берег спрыгнул Тимхо, тут же увязнув в иле выше колена, и устремился на помощь барахтающемуся неподалеку Симургу. Если честно, то первенство приземления принадлежало именно дяде, а не племяннику, правда, с той оговоркой, что оно досталось ему в принудительном порядке (с раскачкой и напутственными выкриками). Представив себе две косички красочно торчащие из грязи, я со вздохом подхватила Шушельгу, усадила ее себе на плечи и осторожно шагнула с трапа в чавкающую мокрую жижу.
— Простите, нитилам, но дальше вам придется идти пешком! — Донеслось мне в след. — Скажите еще спасибо, что мы оставили вашему недостойному мужу его жалкую жизнь!
— Вот уж спасибо. — Буркнула я, щурясь от яркого солнца, и чувствуя, как вода заливается мне в сапоги.
— Не держите зла! — Хозяин судна на прощание приподнял свою дурацкую синюю шапку. — Отсюда до Элгая Зарече всего два дня пути, если пойдете вдоль русла. Через лес, оно, конечно, куда как короче, но там, говорят, нежить балует… 
Парус, наконец-то, добился своего, радостно затрепетав в потоках теплого воздуха. Легкий высоконосый кораблик быстро выбрался на середину канала и помчался прочь, изящно пританцовывая на кончиках весел.
* * *
В последнее время среди посетительниц салонов красоты стали очень популярны маски и натирания, в состав которых входил речной ил. Модницы выкладывали целые состояния, мне же за эту благодать еще и приплачивали серебром. Грязевые ванны прекрасно сочетались с точечным массажем… острыми листьями камыша. Казалось, что высокие колючие заросли, заслоняющие весь кругозор, никогда не кончатся, и так и будут до скончания вечности лупить непрошенных гостей по щекам и запястьям и голым коленкам [23].
Тимхо шел первым, расчищая дорогу серпообразным ножом, за ним, постанывая, тащился Симург с мешком за плечами. Я замыкала торжественно шествие, предусмотрительно выдерживая дистанцию в десять шагов от основной группы, чтобы до меня не долетали ни грязные брызги ни стенания.
— Извините меня, пожалуйста. — Голос девочки прозвучал так четко и по-взрослому серьезно, что я совсем растерялась, остановилась и стала оглядываться по сторонам, сразу не сообразив, кто же со мной разговаривает. Это было неожиданно еще и потому, что все это время сестра Тимхо держалась отчужденно и хранила гордое молчание, как плененный, но несломленный духом герой во вражеском стане.
 
— Это все моя болезнь. — Тщательно, словно вырезала на дощечке, выговаривая каждый звук, продолжила она. — Когда случаются приступы, становится очень больно, и я творю нехорошие вещи. Раньше такое случались редко, но теперь все чаще и чаще. Наверное, я зря это говорю, да? Уже поздно извиняться… 
— Да нет, что ты. Самое время. — Ответила я, все еще немного смущенная превращением чертенка в ребенка. — А то я как раз собиралась утопить тебя вон в этом бочаге.
Шушельга взволнованно завозилась у меня на плечах. Брат и дядя уже скрылись из виду. Она осталась наедине с жаждущей мести наемницей среди высоких зарослей камыша.
— Вы все врете, да? — Осторожно поинтересовалась девочка.
— Конечно, вру.
— Уфф! — Шушуня вздохнула с явным облегчением и даже нерешительно хихикнула. — А то ты так сказала, что я прямо поверила.
— Что ты. — Улыбнулась я, немного встряхивая плечами, чтобы поудобнее распределить нагрузку. — Я вовсе не собиралась топить тебя в этом бочаге… мне больше нравиться вон тот!
* * *
— Ти-и-им!!!
— Вот вы где! — Из-за зеленой колышущейся стены листьев показалась исцарапанная, но безмерно счастливая физиономия Тимхо. — Мы нашли сухую землю! Идите за мной.
* * *
Скоро я вышла на твердую каменистую равнину, не без удовольствия спустив ребенка вниз (легкая то легкая, но иногда так в шею вцепится, что невольно удивляешься, откуда она знает профессиональные болевые захваты!). Шушельга тут же подбежала к брату и спряталась у него под крылышком, словно испуганный цыпленок. Симург (вот кого я действительно мечтала притопить в бочаге) сосредоточенно шаркал сандалами, временами прерываясь, чтобы брезгливо посмотреть на результаты своей деятельности в виде полосок размазанной грязи. Почувствовав мой неприязненный взгляд, он поднял голову.
— Похоже, из-за этих дурней нам придется потерять пару дней.
— С чего бы это? — Наигранно удивилась я.
— Ну…  — Он смутился. — Ты же не собираешься тащиться через кишащую чудищами чащобу, только ради того, чтобы выиграть какой-то жалкий денек?
Я горько усмехнулась. Как раз для меня этот денек значил очень многое.
— Собираюсь. Видишь ли, я еще планирую успеть на последний день Семеричной Ярмарки.
— Что? Да ты в своем уме, наемница? Сходишь в балаган на следующий год! Твое дело — повиноваться приказам хозяина!
Я всегда очень гордилась своей выдержкой, но на этот раз нервы сдали, и у меня вместо ухмылки получился злобный оскал.
— Прекратите. — Напряженно произнес Тимхо, так, что сразу пропало всякое желание спорить. — Я уважаю ваши желания, Умбра, но вы согласились работать на меня, и я ожидаю ответного уважения к моему мнению. Я очень ценю твою заботу, дядя. Но для нас с Шушельгой важен каждый день, и, возможно, каждый геш. Мы пойдем через лес.
* * *
Следует признать, боги щедро наделили Шумбер богатыми залежами золота и серебра, плодородными полями, могучими реками и морями. Но вот леса они самым наглым образом зажидили. В народе под понятием «глухой лес» подразумевается чахлая рощица в несколько десятков деревьев, просвечивающая насквозь, как одеяние высокопоставленной жрицы. Понятное дело, что мы были несказанно удивлены, увидев настоящую чащобу, мрачно-зеленой тучей раскинувшуюся на горизонте.
Кривые ветви сомкнулись над головой похоронным саваном. Сухая желтая трава жалась к серым покореженным кустам, в которых с трудом угадывалась пожухший красавец-тамариск. Но самым странным было леденящее ощущение Порога. Порог в магической терминологии — это граница, возникающая при наложении двух реальностей. Такие границы бывают двух классов в зависимости от способа образования: соприкосновение перманентного заклинания и реальности (самая редкая форма, потому что такого рода заклинания могли бы позволить себе только Хозяин да некоторые вымершие магические расы, но первый такой ерундой не занимается, а последние уже как несколько столетий профнепригодны) и соприкосновение двух миров, (например, граница между жизнью и смертью, которую использует для трансформации и регенерации некоторые виды нежити). Порог дарит многое, но отнимает еще больше. У кого-то душу. У кого-то разум. У кого-то жизненную энергию. Я при переходе испытываю жуткий холод, вот как сейгеш… а, ерунда! Я потрясла головой, отгоняя дурное предчувствие. Есть более разумное объяснение. Просто перегрелась на солнце, промокла, а теперь зашла в тень, потому и немного морозит. Хватит сгущать краски, тем более что они и так мрачнее некуда. Чем дальше мы шли, тем темнее становилось вокруг. Казалось, что даже солнечный свет не решается заглядывать вглубь этого странного леса.