Тень великого колдуна (СИ)
Я бросилась навстречу с распростертыми объятиями. Поймав древко как раз чуть выше и ниже его крепких мускулистых рук. Бородач уставился на меня с недоумением: «чего, мол, эта вздорная баба еще удумала?». Ничего особенного. Обворожительная улыбка. Небольшое усилие. Выкручивающие движение с двух рук. И вздорная баба становится счастливой обладательницей новенькой алебарды!
Тимхо и Асеер, примкнувшие друг к другу в боевых стойках смотрелись внушительно. Наверняка заранее отрабатывали. Мальчишка прикрывал спину учителя, сжимая рукоять меча обеими ладонями. Охотник держал по мечу в каждой. У меня вырвался уважительный смешок. Хороший обоерукий боец — большая редкость и больше несчастье, для противника. Не знала, что беловолосый настолько одарён. Пожалуй, в близком контакте мы будем мешать друг-другу и сами себе.
Подоспевшие стражники попытались поразить меня своей «тяпочной» техникой, враз напомнив логовских старосту и деда Шповника, пытающихся отогнать веслами кусучего овода. Оружие у нас было одинаково хорошее. С наконечником в виде широкого загнутого на конце сабельного клинка, явно предназначенное не для показушных церемоний. Но пользовались мы им решительно по-разному. Немного поупорствовав, сарим ненадолго оставили меня в покое, упокоившись вокруг неприглядной, но удобной заградительной полосой.
Асееру с Тимом приходилось тяжелее. Искусство фехтования на мечах подвластно не многим, а вот зазвездить по башке с безопасного расстояния из-за горки трупов может любой новичок. Вот только сарим новичками не были. Мальчишка секущим ударом вспорол прущему на него здоровяку горло, и тут же в ужасе зажмурился, закрываясь локтем от кровавых брызг. Однако раненный внезапно передумал помирать, как, впрочем, и падать. Он замахнулся, чтобы снести дурную голову малодушного противника… и сложился пополам от удара в селезенку. Дингир-ур отвесил ученику пинок под зад, и что-то сердито закричал. Очумевший от страха и нехватки воздуха Митич закивал, поджимая бескровные губы. Происходящее больше не казалось ему захватывающим приключением. Сколько он еще выдержит. Пять, шесть ударов?
Я хотела придвинуться ближе, но волна стражников накрыла меня с головой, заставив позабыть про все на свете. Время сделалось вязким, обволакивающим, как в страшном сне. Но страшно было не одной мне. Алебарда — это не только острое лезвие, но и длинная палка. Верный боевой посох. Вращение. Навзлет. Наотмашь. Отвлекающее движение. Тычок. Распоротый живот. Жаркий полдень, как же тяжело дышать! Это не моя война. Они ни в чем не виноваты, они не должны умирать. Но мы тоже ничего никому не должны.
Навзлет. Наотмашь. Темнеет в глазах. Пропускаю удар в спину. Не смертельно. Вращение. Блок. Подсечка. Взметнувшееся облако перьев. Прыжок. Защита. Вот куда он лезет?! Оглушить бы его, совсем еще молодой. Но я слишком измотана, чтобы думать. Я не успеваю. Удар под самый шлем. Отсеченная голова падает на груду тел, скатывается мне под ноги и выпяливается оттуда удивленным взглядом голубых мальчишеских глаз. Чья-то непоправимая беда. Прости. Ты ни в чем не виноват, ты просто не можешь не подчиниться приказу.
Кровь. Пот. Требуха. Дерьмо. Голова, как колокол. Тело, как старая половая тряпка. Нет ничего красивого в сценах сражения. Защита. Наотмашь. Навзлет. Направо. Налево. Разворот. Наотмашь. Кровь. Гёт, как же много крови… как мало воздуха…
Неожиданно меня вынесло к Асееру. Охотник сумасшедшей мельницей кружился вокруг зажимающего кровоточащее плечо мальчишки. Теперь дингир-ур не отражал удары противников, не отталкивал, а наоборот затягивал их под лезвия мечей, словно в мясорубку. Кто-то полоснул меня по правой руке, перебив внешние сухожилия. Кровь забила, как из центрального ниппурского фонтана. Я запнулась и хлопнулась на зад, прижимая к груди нерабочую лапку. Чья-то заботливая рука тут же заехала мне кулаком по затылку. Перед глазами заклубился тошнотворный туман. Зато сзади раздался искупительный вопль. Чему вас только в казармах учат? Череп гораздо крепче кулака, особенно, если это череп игига. Любой удар кулаком по затылку сидящего приведет, как минимум, к перелому кулака. Я перемахнула через Порог, и наобум вынырнула по другую сторону между охотником и его учеником, вдарив по врагу замысловатым оглушающим заклинанием.
Еще не приземлились отлетевшие сарим, Асеер еще не закончил короткое ругательство в адрес лезущих под меч игигов, как нас уже атаковали маги. Я не стала изобретать колесо, да и не успела бы. Резко повела руками, меняя все заклинания на одну мощную волну и посылая ее в обратном направлении. В следующее мгновение зал украсился авангардными композициями из обездвиженных тел. Но передышки не получилось. Успевшие отразить удар кедошим (а Ханой молодец, умеет не только учиться на своих ошибках, но и учить других) спешно плели другие, более хитрые чары, а по наши души уже со всех сторон мчалось сизое облако стрел.
К вящему удивлению публики, вместо того, чтобы превратить цели в дохлых ежиков, стрелы сбились в стаю, сделали вокруг нас круг почета и неожиданно свернули в сторону.
— Умбра, нет! — Тим с воплем повис у меня на руках, но было поздно, смертоносное облако уже неслось в сторону императрицы. Расчет был на то, чтобы отбить у стрелков желание палить почем зря, и еще на то, что застать врасплох Повелителя Цеву невозможно. Но в последний момент я не выдержала и тоже заорала, от страха, что у меня все-таки получилось. Мой вопль подхватили все остальные, включая колдуна. Единственными, кто сохранил спокойствие, были Асеер и сама повелительница. На детском лице не мелькнуло и тени эмоций, когда скулящий от страха злодей нырнул под стол, когда стрела выбила глаз бросившейся на ее защиту молоденькой кедошим, когда, хрипя и истекая кровью, повалились на пол семеро серафим из личной охраны, и даже когда заточенные до рези в глазах жала замерли, едва не касаясь ее смуглой кожи, а потом с шелестом осыпались вниз.
Вопль ужаса сменился угрожающим рёвом. Не дожидаясь приказа, обезумевшие от злости сарим покидали свои ниши, чтобы сплясать на костях жалких людишек, посягнувших на святое святых — жизнь их госпожи. С грохотом распахивались двери, со звоном разбивались окна и стеклянный потолок, не в силах сдержать штурмовые отряды. Сверху штормовой воронкой сворачивалось бескрайнее ржаво-рыжие марево, мчась вниз со скоростью атакующей имперской армии в полном боевом снаряжении. А мы стояли в центре зала, словно в глазу разверзающейся бури. Хотя у меня на этот счет имелись скорее проктологические нежели офтальмологические ассоциации. По сути, вопрос был только в том, долго ли мы продержимся, до того, как сюда нагонят теток со швабрами, чтобы отскребать наши останки. Но я собиралась дать уборщицам отдохнуть, как можно дольше. Вытащила за древко бесхозную алебарду, лихо крутанула над головой, разминая здоровое запястье, и ободряющее улыбнулась Тиму.
Каково же было мое удивление, когда он внезапно отшвырнул свой меч.
Следом полетели клинки охотника.
— Мы так решили. — Митича колотила нервная дрожь, но взгляд оставался твердым и осмысленным. — Мы все равно погибнем. Но ведь они в этом не виноваты. Их кто-то любит, ждет…
— Они не должны умирать. — Закончил за него Асеер, глядя на меня так, словно он был святым проповедником, а я жутким кровожадным монстром, собравшимся коварно и безжалостно перерезать безобидную императорскую армию.
— Во, придурки!
Нет, они точно доконают меня своим великодушием. Благородные олени. Таким героям только и осталось место, что в заповедниках или сказках. В реальном мире сражаются до последнего, пока кишки не вывалятся, а не вскидывают лапки при виде каждой вселенской несправедливости. Ну да, этот грабитель с окровавленным топором ни в чем не виноват, у него просто не хватало денег купить подарок на матушкины именины. Прекратите вырываться, людоед уже старенький и больной, ему нельзя волноваться. А эти милые добрые ан'геллу просто не могут ослушаться приказа. Повиновение императрице у них в крови, сидит глубже, чем глотательный рефлекс. Конечно, легко оправдываться чужими приказами! Давно пора научиться своей головой думать…