Держи меня крепче (СИ)

— В рамочку, — язвительно добавила Соня, но Лиз сделала вид, что не услышала слов подруги.
— А ещё, ещё фотографию с вами сделать можно? Где я и вы… вместе. Пожалуйста?
Олли вновь умоляюще взглянул на свою подругу, но та отвернулась от него и заказала себе второй коктейль, типа «делай что хочешь, мне всё это фиолетово». Скрепя сердце, он согласился на фото, а ушлая Лиза, состроив глупую милую мордаху, обратилась к Соне:
— Девушка, сфотографируйте нас, пожалуйста! Всё равно без дела сидите…
Соня прожгла её уничижительным взглядом, под воздействием которого Лиз не стёрлась с лица Земли только потому, что взгляд носил радиоактивный характер, дарующий мутацию. А мутация, как известно, дело, водворяющееся в жизнь со временем. «Так что у неё ещё всё впереди, и зубы раскрошатся, и волосы все выпадут годков через пять или, на крайняк, десять» мысленно подсчитывал Оливер, а Соня в душе ликовала, что её подруга ещё не потеряна для общества, раз очень удачно создаёт поводы для «якобы злости».
— Конечно, давайте мне фотоаппарат, — премилым голосочком, который не сулил ничего хорошего, отозвалась Сонька
— Спасибо, вы шибко любезны, — вручая аппарат в руки подруги, произнесла Лиза, а шёпотом добавила: «Не дай бог, угробишь фотик, я угроблю тебя!»
«Спасибо за совет!» отозвалась Сонька с мстительной улыбкой.
— Что за кислые мины? — давала напутствия она. — Ты её раздавишь в своих объятиях. А ты залижешь его до смерти, если снова присосёшься, — кивнула Соня с зарождающимся чувством настоящей ревности на невинный поцелуй в щёчку.
О том, что чувство вполне настоящее, она не знала, просто мысль мелькнула, что вызвало в ней волну непонятного раздражения. Соня совершенно точно знала, что Оливер ей не нравится как мужчина, как исполнитель он — огонь, но любит она Хренчика, а Оливер является лишь средством достижения поставленных целей, но почему-то ей действительно не нравилось, что «около него вечно крутятся всякие прошмандовки, ещё и облобызать его стараются». И даже осознание того факта, что в данном случае с ним тискается Лиза, и даже не тискается, а играет роль фанатки, всё равно не успокаивало её. Соня грохнула фотоаппарат на столик, назвала Оливера «мерзавцем» и сказала, чтобы он за ней не ходил. Потому что ей надо было всё обдумать. А заодно сделать вид, что он опять её расстроил, так что пусть сидит теперь и гадать в чём его вина.
Именно поэтому Соня сидела у барной стойки и трескала один за другим алкогольные коктейли, упустив момент, когда она из стадии лёгкого опьянения уплыла в море бессознательного поведения.
— Ты такой прилизанный и гладкий, — рука Сони потянулась к лакированной причёске бармена, — как кегля… Большая…
Она заржала, заставив бармена смутиться. Лиза заметила, что Соня черту переступила, и горько выдохнула:
— Вот овца крашенная, не умеет же пить…
— В смысле не умеет пить? Так говоришь, как будто ты её знаешь… Ты что, её знаешь? — уцепился Олли за выскользнувшую из уст «фанатки» фразу.
— Нет, конечно! — резко покачала головой лже-девушка, наскоро придумывая отмазку. — Ты посмотри на неё — это же невооружённым глазом видно — она пьяна. Причём в хлам.
— Думаешь?..
— Вижу.
— А почему крашенная? Вообще-то… — он с секунду подумал говорить или нет, а потом махнул на это рукой, ведь они уже с Лиз час как треплются, и шёпотом возвестил: — у неё парик!
— Ха! Парик? — рассмеялась ему в лицо девушка. — Это у меня па… — Лиза затихла, вовремя себя остановив, чтобы не выдать секретную тайну, что это у неё парик. — У меня, говорю, па… подруга есть одна, она тоже, как и эта твоя девушка, любит волосы во всякие экстремальные цвета красить.
— Зачем?
— Дура потому что, — искренне ответила Лиза.
— Ясно. А моя, значит, тоже крашенная?
— Угу… И готовенькая…
Оливер подскочил к Соне, которая оторвавшись от дёрганья ушей бедного бармена и прервав сольное исполнение «Happy Birthday To You», осоловело уставилась на своего принца и повисла на его шее:
— Ми-и-илый, где ты был?
— Здесь, сидел и ждал, когда же ты обратишь на меня внимание, — честно признался Оливер, немного радуясь, что алкоголь подействовал на неё благоприятно, сделав из Сони любезную особу.
 
— Вот ты козёл! — внезапно разъярилась она. — Я тут сижу одна, жду его, а он… он сидит и делает видит, что меня тут нет! А скалкой в лоб?
— Тише-тише, красавица…
— Молчи, чудовище! Хотя какое ты чудовище? — внезапная вспышка гнева сменилась ласковым замечанием: — Ты симпатичный. Даже красивый. Ты принц. Только без коня… Где же твой конь, заморский принц?
— Мой конь остался… за морем.
— Ты оставил его одного? — округлила глаза Соня.
— Нет, там для него есть специальный конюх. Он смотрит за ним. Кормит, выгуливает.
— Но ведь твой коняшка скуча-а-ает… — со слезами на глазах поведала готовая разреветься в голос девушка.
— И я скучаю…
— А как его зовут?..
— Его зовут… Вулкан, — пришло на ум Оливеру название в тот момент, когда взгляд коснулся ярких прядей Сони, напоминавших извергающуюся магму из жерла вулкана, впрочем, её характер также соответствовал.
— Значит так. Езжай за ним, — решительно наказала пребывающая в состоянии неадеквата девушка. — Привези его сюда и только потом сможешь показаться мне на глаза. Потому что нельзя оставлять Вулканчика одного. Ты понял?
— Послушай, Сонечка, но…
— Никаких «но».
— Знаешь… Мы и так с ним каждый день созваниваемся. Делимся впечатлениями. Так что мы можем жить в разлуке, — нёс полный бред Олли, а Соня его очень серьёзно воспринимала, зато стоящая за спиной парня Лиза покатывалась со смеху.
Кто-то из посетителей активно снимал действо на мобильник, а недавно натерпевшийся от рук Сони бармен, знавший что «этот чувак в капюшоне» является знаменитым артистом, порывался позвонить на телевидение, но почему-то не звонил. Видимо дело было в том, что он не знал номера телевидения. А может в том, что первого умельца Соня с видом главного на районе гопаря, допрашивала на наличие телефона со свежей видеозаписью, а получив (с трудом), скорая на расправу девушка сразу утопила в подвернувшемся под руку стакане с коктейлем, высказав при этом наигранно-удивлённое: «Упс…»
Эта выходка сошла ей с рук, потому что вовремя подоспевшая менеджер Мария сразу после инцидента отвела потерпевшего в тёмный угол много чего ему наобещала. Судя по горящим глазам неудачного любителя съёмки, ему пообещали не менее, чем золотые горы.
— За конём. Марш! А я подожду, — вновь вернувшись к своему кавалеру, строго сказала Соня.
Оливер развернулся, захватил за собой Лизу для разработки плана по выдворению Сони из клуба. Среди вариантов Оливера было купить белого коня и выдать его за Вулкана, а среди вариантов Лизы — дождаться, когда хмель выветрится. Или же напоить ещё коктейлями, которые «вырубили бы её нафиг».
Пока они активно решали, что делать, Соня подсела к узкоглазому иностранцу, студенту по обмену из Китая, который по-русски говорил очень смешно, потому что знал его не очень хорошо и говорил на ломаном с акцентом, но учил старательно. Соня приняла китайца за корейца, добродушно полагая, что это одно и то же и, вспомнив смотренный ею пару лет назад азиатский сериальчик, решила поприветствовать азиата известными ей словами, причём она не знала на каком они языке: корейском, китайском или японском, но мысленно ассоциировала парня с героями шестнадцатичасовой дорамы, которую её заставила смотреть Лиз. Причём все серии подряд. Без перерыва. Подобные сериалы Лиза очень любила и мечтала подсадить на них и Соню, но той хватило и одного, да настолько сильно, что любое узкоглазое лицо ассоциировалось у неё теперь лишь с этим сериалом.
— Хаджме! Аригато! — она сложила ладони и поклонилась, подражая главной героине.
Китаец немного опешил, но, впрочем, был привыкшим к «безумным русским», поэтому улыбнулся и ответил:
— Страствите! Страствите!