Возвращение Прославленных. Книга 2 (СИ)

Они оказались в коридоре с высокими сводчатыми потолками. Их поддерживали витые мраморные колоны, расположенные через каждые десять ярдов.
Сразу бросилась в глаза огромная чугунная люстра в виде вертикально подвешенного колеса. По обеим сторонам его осей располагались две скульптуры. Но разглядеть их в сумраке было сложно.
— Словно в церкви, — шёпотом сказала Мэдлин, а эхо усилило и размножило её голос.
Пол был покрыт сине-белой плиткой, выложенной в виде длинного ковра. Он шёл от главных дверей через весь холл и на дальней стороне упирался в двойные двери со стеклянными вставками из цветных ромбов.
Стены коридора до половины были отделаны деревянными панелями, а дальше, до самого потолка, их покрывала расписанная штукатурка. В скудном свете было видно, что на стенах изображены неведомые сражения, полёты драконов, цветущие поляны с танцующими девами. Но под самыми сводами рисунки тонули в непроглядной темноте.
Коридор посередине пересекал другой, поуже, разбегавшийся тёмными ответвлениями в разные крылья здания. Один коридорчик был подписан: «Ремесленные кабинеты». Над другим надпись гласила: «Ремесленные квартиры».
Тафари обнаружил три красных рычажка, утопленных в стене, над которыми было крупно выведено: «Главное освещение, Левое крыло и Правое крыло». А внизу подпись помельче: «Повернуть наверх».
Тафари крутанул рычажки. Раздались шорох и жужжание. Колесо люстры медленно закрутилось. Оказалось, что от него к колоннам разбегаются золотые перекрученные ниточки с маленькими лампочками в которых вспыхнули свечи. Их было так много, что они хорошо осветили пространство каждого закутка.
Теперь можно было рассмотреть эту невероятную люстру. Сначала казалось, что на оси светящегося колеса с разных сторон сидят два ангела. Один был спиной, а другой лицом ко входу. Фигуры, были словно живые — одной рукой они крутили колесо, а другой скидывали вниз жмени сияющих искринок. Один ангел сыпал холодные, голубые огоньки, а другой — тёплые, жёлтые. Когда Итиро обошёл люстру, то увидел, что у ангела, которого они видели спиной на самом деле злое лицо и на лбу рожки.
— Глядите, — указал он вверх, привлекая внимание других, — какие разные у них лица!
— Потому что это разные существа. Это Муза и Мрак, — сказал Тафари.
Следопыт стоял у большой медной таблички, на которой светился текст. Его он сейчас и цитировал вслух остальным:
«Люстра «Муза и Мрак», созданная ремесленниками Мастерских Архитектуры волшебных сооружений под руководством Вульфа Сторигана, — гласила надпись. — Помни, о Великий Ремесленник, Как Муза и Мрак схожи издали, потому что рождаются из одной головы, так и ты, обладая несметными сокровищами знаний, можешь родить и то, и другое. Но Муза сеет доброе, а Мрак — зло. Властвуй над разумом».
— И ещё, эта люстра напоминает каждому сюда входящему, что иногда сходу и не определишь, где добро и зло. Порой издали они выглядят одинаково, — задумчиво сказала Пинар.
— Интересная мысль, — поднял палец Леонар, наблюдая, как Янмей ловит искорки от люстры. Они, только её коснувшись, таяли на ладони девочки.
Остальные ремесленники разбрелись по коридору, разглядывая стены. На одной стороне в простенках висели портреты визидаров в ливреях и старинных одеждах. На всех фигурах были те самые сиреневые пояса. Подписи гласили, что это Великие Мастера Стоунбона. На противоположной стене были размещены семь огромных досок с объявлениями. Каждая была подписана: Технические Мастерские, Мастерские Культуры, Мастерская Врачевания, Мастерская Промышленной Магии, Мастерская Архитектуры волшебных сооружений, Мастерская Времени и Мастерская ПриродоведАния.
— Видно, в Стоунбоне было семь главных мастерских, — предположил Питер.
Остальные с ним согласились. На досках объявлений сохранились расписание занятий, всяческие сообщения. И даже…фото.
— Удивительно, — воскликнул Леонар, ощупывая уголок одного снимка, — это точно не рисунки, а… самые настоящие цветные фотографии. Но откуда у них были такие технологии?!
 
Фотографии были выполнены на лаковой поверхности с еле заметными прожилками. На том снимке, что разглядывал Леонар, стояла компания молодых визидарцев, размахивающая руками. Они сгрупировались вокруг двух улыбающихся мужчин, державших в руках странную витую награду.
Подошла Бёрнис, склонилась поближе к фотографии и прочла аккуратно выведенную чернилами надпись: «Асто Дилман и Вульф Сториган с командой ассистентов выиграли конкурс и будут заниматься возведением нового здания Совета Визидаров. Поздравляем! 3 октября 1525 года».
— За месяц до Ужасной Битвы, — растерянно произнесла она, — пока они ничего не знают. Здесь у них такие счастливые лица.
— Асто Дилман, — сказал задумчиво Леонар, — Мэд, голову даю на отсечение, что этот визидрец в середине фото, — он ткнул на левого педагога, — Асто Дилман, твоя родня. Смотри, вы с ним очень похожи. Те же ушки, те же светлые волосы.
Мэд подошла, какое-то время вглядывалась в фото предка. Она, действительно, ужасно была на него похожа.
— Смотрите, — показала Пинар на стенд Мастерской Времени, — тут ещё одни Дилманы на фотографии.
Мэдлин двинулась к ней. На фото у красивого фонтана на фоне большой башни сидела супружеская пара. Он был серьёзен, она улыбалась. Снимок был подписан: «Хлоя и Сид Дилманы в этом году завершают работу над Часами Времени. И пусть пока созданные ими часы действуют всего лишь минуту, но это большой прорыв и огромное начало. В добрый путь!»
— Смотри, она же держит твои Часы Времени! — приглядевшись, воскликнул Итиро.
— Да. Так и есть. А вот тут в расписании указан Эхри Доу — профессор левитации, — сказала Мэдлин, показывая на график занятий, висящий рядом, — и это наверняка твоя родня, Янмей.
Она подняла девочку на руки и показала ей фамилию ближе.
На стендах ремесленников ждали десятки открытий. «Уважаемые студенты второго курса, Центральной библиотеке Стоунбона и пабу «Жёлтый головастель» требуются работники. Оплата почасовая». «Завтра, 5 сентября, в центральном зале Мастерских Врачевание состоится лекция Амалии Холл на тему: «Влияние усилительных шаров на стабилизацию потоков энергии Волшебной палочки». «Профессор Алан Пьер Пинар ищет помощников в оранжереи Мастерской Природоведания для сбора семян разрывай-травы. Аккуратность и выдержанность обязательна!»
В объявлениях и указах постоянно встречались их фамилии. И ремесленники бегали от одного стенда к другому, показывая друг другу записи.
«Сдайте волшебные палочки, у кого они остались на руках, в Мастерскую Промышленной Магии педагогу Розе Руис или профессору Абсолону Жобену». Про Абсолона Жобена было ещё: в центре одной из досок объявлений висел большой плакат с фото импозантного мужчины в красивой пышной рубахе, обрамлённой кружевным воротником и элегантном жилете. Мужчина стоял, задумчиво глядя в решётчатое окно. Подпись гласила: «Профессор Жобен, преподаватель элементарной магической материи и технического ауксиловедения, приглашает на лекции по своим предметам в новом 1525-26 учебном году. Запись у секретаря Мастерской Промышленной Магии. Места ограничены».
— Эх, что-то всегда было величественное в Жобенах, — прокомментировала Пинар, разглядывая фотографию.
— А я вот никаких своих предков найти не могу, — расстроился Стурла.
— Нет, ты не прав. Гляди, — позвал его Итиро, — правда, не знаю, будешь ты рад этому или нет, но всё же, это точно про твоего родственника.
И Итиро показал Стурле указ на доске Технических Мастерских: «Студенты, имеющие пропуски лекций и практических занятий в лабораториях за сентябрь. Сдайте задолженности, иначе к Рождеству вы попадёте в списки на отчисление. Предмет: Свойства волшебных металлов». И дальше шёл перечень из пяти имён. Последним был указан Агнар Гутторсмен.
— Да уж, — огорчённо почесал голову под шлемом Стурла, — чего же он так?
— Все наши предки — герои. Значит, и твой сделал что-то выдающееся, раз его посчитали нужным спрятать, — приободрил гнома Тафари.