Возвращение Прославленных. Книга 2 (СИ)

В шкафах обнаружились аккуратные ряды ярко-синих ботинок с оранжевыми шнурками.
— Столько обуви… Здесь проходили танцы? — предположила Мэд, взяв одну пару.
— Не думаю, — покачала головой Бёрнис, посмотри — эта обувь — ауксил. На каждой написана инструкция: «стукнись каблучками».
Волчица скинула свою обувь и надела ботиночки, которые её показались подходящими по размеру. Бёрнис стукнула каблучками друг о друга. И неожиданно взлетела, но тут же перевернулась в воздухе, повиснув головой вниз. Хорошо, что девушка успела зацепиться за перекладину.
— Это левитирующая обувь! — воскликнул Тафари.
— Мэдлин, ты как птица! — ахнула, всплеснув ручками, Янмей.
— Я тоже хочу, — схватил ближайшие ботинки Марио.
К нему присоединились и Мэд с Янмей. Они не слушали сверху протестов Бёрн, которая беспомощно бултыхалась в воздухе и причитала, что это хуже, чем качка на пароходе.
— Меня сейчас стошнит, — сдавленно говорила она, зацепившись за жердь.
— Погоди, помощь идёт, — спешил, затягивая шнуровку, Марио.
Он стукнул каблуками и взлетел, за ним в воздух поднялись и Мэдлин с Янмей.
Взлететь то они взлетели. А парить у них не получилось. Они только кувыркались в воздухе, цепляясь за перекладины, словно беспомощные щенки в воде. Только они пытались встать на ноги, как те разъезжались, а тело переворачивалось вверх тормашками.
— Центр тяжести перемещается, и вам трудно удержать равновесие, — наблюдая за ними, сделал вывод, Леонар.
— Смотрите, а у Янмей, кажется, получается, — указала снизу Пинар на девочку.
Все уставились на Янмей. Она осторожно шла по воздуху, спотыкаясь о невидимые преграды, но всё же, почти ровно. Но как только девочка попробовала парить, тут же перевернулась, повисла, но дотянулась до ближайшей люстры и села верхом на лебедя.
Вдохновлённые успехом Янмей, те, кто были в левитирующей обуви, отпустили опоры, но снова стали кувыркаться, будто попали в бурный поток воды. Питер заметил у стены тонкую длинную трость с кожаной петлёй наверху. Он взял её в руки и стал помогать тем, кто находился в воздухе. Мэд он ухватил петелькой за ногу и подтащил к ближайшей перекладине. Марио и Бёрнис сами взялись за трость, и Пит помог им доплыть до опор. Кое-как схватившись за поручни, они вцепились в них и больше не отпускали.
— У меня страшно устала спина и сводит плечи, — пожаловалась Бёрнис сверху, — я жутко устала. Не знала, что летать так тяжело.
— Как нам спуститься? Я хочу на землю, — спросила Мэдлин, сидя на перекладине, как на жёрдочке и глядя вниз.
— Вот вам урок — не взлетай, пока не знаешь, как будешь садиться, — ворчливо сказал Стурла.
В одном из шкафов Пинар с Леонаром нашли книгу-инструкцию. Они стали разбираться в её записях и схемах.
— Тут написано, — закричал наверх Леонар, — что на подошве каждой пары есть слово. Его надо назвать и добавить «стоп». И всё.
Тем, кто был в воздухе, пришлось изловчиться, чтобы прочесть, надписи на ботинках снизу. Но, наконец, ребята плавно опустились на пол.
— Не знаю, надену ли я ещё эти ботинки, — сказала Мэд, снимая обувь, — у меня после полёта даже на полу дрожат и разъезжаются ноги.
— Тут, видимо, просто нужна сноровка, — ответил ей Марио.
— И чтобы не было склонности к морской болезни, — добавила позеленевшая от приступа тошноты Бёрнис.
— Пойдёмте искать мастерские, — предложил Тафари, — ведь они нам нужны в первую очередь.
На следующем уровне башни она и обнаружилась. Первая ремесленная мастерская.
Это была огромная круглая комната, разделённая стеллажами. С окнами на все стороны. В пространствах между ними стояли шкафы, кресла, ящики, столы. Всё это было завалено бумагами, чертежами, графиками и моделями неизвестных приборов. Посередине зала возвышался огромный длинный стеллаж странных предметов вроде различных часиков и иных механизмов. Стены опоясывала длинная полка закупоренных жидкостей. На некоторых стоял значок: «Опасно!» Огромное пространство комнаты занимал сложный механизм, состоящий, казалось из тысячи деталей, вокруг металлической дверцы, под названием: «Ловец времени». Открываешь дверку и обнаруживаешь пустую камеру. Сбоку вделаны часы с делениями. Но только показывали они странное время: пол циферблата было разделено 24-мя чёрными частями с мелкими делениями, а вторая половина — белыми, но в обратную сторону.
 
Стурла покрутил стрелки необычных часов, но ничего не произошло.
— Зря ты их трогаешь, — покачал головой Леонар, — мало ли что.
— Видишь же — ничего не происходит, — пожал плечами Стурла, но на всякий случай, спрятал руки за спину и отошёл к ближайшему окну.
А за стеклом было на что посмотреть: последние лучи, освещали потемневшие крыши Мастерских Стоунбона. Отсюда открывался восхитительный вид на огромную площадь, расположенную за Мастерской Времени. От неё разбегались большие и маленькие улочки.
Остальные визидары ходили по мастерской, и рассматривали предметы на полках и стеллажах. Пинар подошла к одному из столов. На нём была табличка с именем: «Эхри Доу». Женщину привлекла толстая кожаная тетрадь, лежавшая посередине стола. Она открыла её. Это были записи, вроде дневника: замечания, размышления, выводы об опытах. Пинар нашла последнюю исписанную страницу.
— Послушайте, — в волнении сказала она, — этот Эхри Доу, педагог левитации, как я понимаю, сделал последнюю запись 14 ноября 1525 года, то есть уже в момент сражения.
Она стала читать вслух:
«Мы надеемся, что малумы исчезнут также, как и появились. Надо просто подождать. Хлоя Дилман вчера предположила, что они — неожиданное порождениеМраков. Я с ней согласен. Но не понимаю, откуда их столько? Скорее всего, из мира людей. Это ещё одно доказательство, что люди — опасны для нас. Что же у них происходит такого, что порождает такие мощные выбросы злой силы?»
Далее в дневник был вклеен обрывок, видимо, вырезанный из книги. На нём было написано:
«Люди светятся по ночам. Но так слабо, что это почти незаметно глазу. Визидары же светятся гораздо сильнее — видимо, из-за своей смешанной природы. Сгустки любых эмоций визидаров превращаются в Бесплотных. Они рождаются от сильных чувств и мыслей, и ими же подпитываются. Если питания нет, Бесплотные постепенно исчезают. Чем сильнее чувства, тем больше фигура Бесплотных. Их существует два вида.
Хорошие эмоции превращаются в бестелесные фигуры, называемые Музами. Они похожи на белые туманные тени вокруг визидара и дарят идеи, силы и ощущение радости. Тёмные эмоции превращаются в чёрных Мраков. Если Мраки окружают существо, оно впадает в депрессию, отчаяние или злобу. С Мраками надо бороться, иначе они увеличиваются и взращивают в живых дурное, чтобы этим питаться. В Визидарии Муз и Марков видно по ночам».
Тут текст обрывался, и дальше было приписано уже рукой Эхри:
«А ещё их можно увидеть в свете фонаря созданного Изаму Кудо с профессором Иму То. В последние месяцы перед Ужасной Битвой, Изаму утверждал, что Мраки появляются отдельно, сами по себе, без хозяев. Жаль, мы не верили ему, так как Изаму не мог привести доказательств — на листьях синтезии рисунки этих существ не появлялись… Сегодня Изаму ранили малумы в сражении близ дуба Эо Мугна. Он потерял кисть руки и очень ослаб. Надеюсь, перчатка Жобена вылечит его».
— Здесь столько статей и работ! — воскликнула, оглядывая столы Мэдлин, — нам не разобрать их и за неделю!
— Зато мы понимаем, что нам предстоит, — кивнул Жобен, — надо будет разделиться. Каждый станет изучать одно направление и свою мастерскую. В итоге мы поймём, как тут всё работало.
…Спускались вниз по правой лестнице-горке. Просто скатывались, словно с ледянки, и оказывались внизу.
На улице совсем стемнело, но во всём городке сами собой зажглись фонари. Ремесленники обошли башню, прошли мимо Мастерских Промышленной Магии и вышли на ту самую площадь, которую сверху видел Стурла.
Её окружало несколько зданий.
Каждая постройка в Стоунобне была произведением искусства. Любая мелкая деталь в домах была продумана. Даже трубы водостоков нигде не повторялись. Они заканчивались под крышей какой-нибудь фигурой: то это были металлические жабы с распахнутой пастью, то большие ящерицы. И дверные ручки каждый раз были новыми: то они изображали фигурки животных, то рыцарей, то цветы.