Возвращение Прославленных. Книга 2 (СИ)
…А сегодня, когда я шёл по рыночной площади Города Чудотворцев, вдруг увидел её. Она стояла в толпе подруг и смеялась. Я подошёл ближе, боясь, что она меня даже не вспомнит, но Нуала назвала меня по имени. Она сказала, что приехала с подругами на Ярмарку за покупками, а потом улыбнулась и добавила: «Да, Хьюго, конечно, я помню вас. Вы были забавны». Повернулась и ушла.
Малумы ещё не готовы. Сражение до конца не продумано. Но я должен забрать Нуалу себе прямо сегодня. Пока она рядом. В городе Чудотворцев. Ждать больше у меня нет сил….»
Дальше текст обрывался, шёл пропуск, но через несколько страниц записи продолжались. Почерк Хьюго в них стал более размашистым и нервным.
«14 октября 1525 года.
Сначала всё было хорошо. Я сказал, что спас её от чёрных сил и теперь занимаюсь тем, чтобы спасти её семью. Она поверила. Она молится, но верит мне.
А сегодня мне доложили, что она сидит в комнате и рыдает. Оказывается, мать прислала ей с голубем известие. И Нуала прочла в письме правду. Я собственными руками свернул этой гадкой птице голову. Но когда я зашёл к Нуале, она сказала, что лучше умрёт, но не будет с таким чудовищем как я.
Я думаю, она со временем успокоится. Я приставил к ней слуг из консунтов, чтобы Нуала ни в чём не нуждалась, но она их боится».
«24 декабря, 1525 года.
Нуала сбежала. Консунты разыскивали её, но тщетно.
Я выбежал во двор, думая, что она кинулась к Городу Чудотворцев, но нет. Кармы хорошо сторожили все входы и выходы. И тут я увидел её. Она стояла на башне.
Я кинулся к ней, но она смотрела на меня, как на что-то ужасное и омерзительное. Нуала оттолкнула меня и спрыгнула вниз.
Я сбежал туда, где она лежала. Я сам закрыл ей глаза и поцеловал в окровавленные губы. Но я не мог её отпустить. Ради неё я был готов растерзать ещё полмира.
Тогда мы с Джейкобом отнесли Нуалу вниз в мастерскую и сшили из неё консунта. Я собрал её такой, какою она была. Лишь руки пришлось заменить на чужие, ибо на руках проступали рисунки её рода, которые могли ей напомнить о том, кто она была. В Нуале кровь бога силы и плодородия Кернунна. У тех, кто из его рода, на левой руке появляются знаки, направляющие их по жизни. Если меняется жизнь, меняются и их знаки. Левое предплечье Нуалы было покрыто рисунками цветов и звёзд. И я безжалостно от них избавился…Я дал ей новое имя. Перевернув её старое. Теперь, потеряв память, она останется навсегда в моей власти. Я заставлю её полюбить себя. Теперь ты моя навеки — драгоценная Алаун»…
Мэдлин потрясённо замолчала.
— Это значит, что Алаун — это Нуала. Моя родственница, — сказала Пит.
— Пойдём же скорее. Скажем ей! — вскочила Мэдлин и потянула Питера к выходу. — Алаун с Тафари отправились на бал, я встретила их по пути сюда.
…В Зале Солнца было шумно и весело. Играли музыканты. Столы ломились от угощений. Но присутствующие поглядывали на то, что происходит за главным столом. Там, где сидели Прославленные. Гости наблюдали, как ремесленники собрались в кучу, как что-то читали. Потом плакали, хватались за лица, обнимались.
Наконец, Сиридин с Носиком, не выдержав, подошли и напряжённо спросили у ремесленников:
— Что случилось? Опять какие-то дурные вести?
Питер, обнимая плачущую Алаун, обвёл радостным взором толпу и громко сказал:
— Всё хорошо! У нас радость! Я нашёл сестру! И надеемся, теперь у нас каждый день будут только радостные вести! Ура!
Визидары подняли бокалы, подхватили Ура! И стали друг с другом чокаться по-визидарски, поздравляя с Рождеством.
Сиридин объявил танцы. Заиграли свирели и фиддлы, раздались звуки арфы и волынки. Все кинулись в пляс. От дружного топота на праздничной ёлке подпрыгивали игрушки. На столе среди тарелок, в окружении каких-то, несомненно, достопочтимых бурозубиков-визидарцев, отплясывал Кланки с дочерью. И в такт прыжков, подскакивало его единственное ушко.
Обняв за широкую талию повариху Сисилию, кружил еёв танце счастливый Мак Дара. А она, хохоча, успевала кормить его заварным печеньем в виде башмачков, которые горстями черпала из необъятного кармана юбки.
В этой весёлой сутолоке к раскрасневшейся Бёрнис подошла Янмей. Она протянула девушке букет нежных белых цветов, с которых шлейфом рассыпались маленькие звёздочки.
— Это тебе от Уильяма, — сказала на ушко Бёрн Янмей, когда та ласково склонилась к ней.
Потом девочка взяла Волчицу за руку и подвела к Уильяму.
— Цветы зимой. Так мило. Спасибо, — улыбнулась ему Бёрнис.
— Ты вплетёшь их летом себе в волосы, чтобы прокатиться со мной в лодке по Счастливой реке? — спросил он её в ответ.
Щёки Бёрн вспыхнули, и она утвердительно закивала головой.
А радостная Янмей побежала к Мэдлин, ловко лавируя между веселящихся гостей. На дне корзины у девочки было ещё один нежный букетик лилелои.
Пит стоял у стола с подарками — как раз внесли новую партию. Кто-то в большой дутой клетке прислал Прославленным двух пёстрых погодных курочек. Их и рассматривал Питер, когда к нему подошла Мэдлин. Букет из лилелой она прикрепила на груди.
Пит взглянул на них и спросил:
— Это означает — Да?
Мэдлин засмеялась, чмокнула его в щёку и вдруг сказала:
— А вот если курочка предречет хорошую погоду, то тогда я выйду за тебя замуж.
— Какая из них? — уточнил Пит.
— Та, что заговорит второй.
Питер и Мэд склонились над клеткой. Нахохленные куры с разноцветными лентами на шеях, важно сидели по углам, поклёвывая зёрна из золочёных плошечек. Увидев зрителей, они некоторое время смотрели на них, а потом переглянулись. Та, что потемнее, сказала соседке:
— Завтрашний день принесёт нам отличную погоду.
Вторая курочка вышла на середину клетки, прочистила горло, поправила клювиком свою ленточку, склонила на бок голову и изрекла:
— Совершенно с вами согласна, сударыня.
Отрывки из Энциклопедии жизни визардаров, их летописей и сказаний
Сия энциклопедия выпущена в декабре 1525 года. Переведена с древне-визидарского с дополнениями Леонара Жобена, сделанными им в 1925 году.
Кастевидеус — редко встречаемая трава. Растёт в горах из чёрных камней-убийц. Название кастевидеуса произошло от латинского «чисто видеть». Это трава, чьё употребление вызывает успокоение, дарует видения, однако, постепенно убивает владельца. Высушенная трава кастевидеуса, положенная под подушку, избавляет от кошмаров. Если взять в рот цветок кастевидеуса и прикоснуться к вещи или визидару, то то можно вёсе про них узнать.
Но кастевидеус вызывает сильнейшее привыкание и достаточно быстро визидар теряет интерес к жизни. Пристрастившийся к употреблению этого цветка, апатичен, его начинают мучить кошмары.
Зависимый от кастевидеуса старается не двигаться и ничего не касаться, выбирает укромное тёмное место, где сидит в полусонном состоянии. Ему становится неинтересен окружающий мир, где коснувшись любого существа, он мгновенно узнаёт этапы его жизни. Эти многочисленные образы расщепляют сознание визидара, и собрать его обратно нет никакой возможности. Постепенно зависимые сходят с ума и умирают. Ремесленники Мастерских Врачевания работают над созданием Сада Сновидений, чтобы помочь визидарам, попавшим в зависимость от кастевидеуса.
Кастевидеус запрещён для выращивания. Но некоторое его количество культивируется в закрытых лабораториях Стоунбона для изучения свойств растения.
Воздушная рыхлея — растение, имеющее скромную надземную часть в виде группы былинок, покрытых мелкой листвой. Однако поз зёмлёй воздушная рыхлея разрастается очень сильно. Имеет два вида корней: одни тонкие прочные и разветвленные, так называемые армирующие. Они быстро прорастают в землю и опутывают большой ком. Другой вид корней содержит запасы газа, нужного для питания рыхлеи. Эти корни эластичны. Они накапливают запасы газа и распухают. А так как содержащийся в них газ легче воздуха, то со временем, опутанный растением ком земли поднимается в воздух. Некоторые островки рыхлеи могут парить в воздухе на высоте до полумили.