Три подруги и пустынная кошка (СИ)

Бал Дождей — закрытое мероприятие, на которое невозможно попасть случайному человеку просто купив билет, ведь это не музей и не театральная постановка. Нет, на бал необходимо получить именное приглашение, которые начинают рассылать уже в марте и традиционно считается, что чем раньше ты получил красный конверт, запечатанный черным воском с двумя карточками внутри — белой и золотой, тем выше твой статус и тем дольше ты можешь раздумывать над ответом, но его обязательно необходимо дать, выслав по указанному на конверте адресу одну из карточек: белую — если подтверждаешь свое участие, золотую — если отказываешься.
Поговаривают, что отказавшись три раза подряд ты вовсе теряешь возможность впредь посещать бал, однако, это правило действовало скорее в отношении тех, кто получал пригласительные последними, то есть, были не так, чтобы особо важными гостями. Например, предыдущий Князь, отец Яна игнорировал приглашения на бал на протяжении нескольких десятков лет, а они все равно продолжали стабильно приходить в первых числах марта. И каждый раз почти в тот же день отправлялись в огонь, если его жена не успевала перехватить приглашения первой. Глава вампирского семейства, несмотря на все заявления мадам Ясмин о первом танце и щемящих душу воспоминаниях юности, не любил Бал Дождей не меньше Яна, утверждая, что сочетание блестящих платьев, корсетов, тиар, бриллиантов всех размеров и бесполезной светской болтовни провоцирует у него мигрень.
Каждый раз слыша подобные слова его дражайшая, лучшая и более клыкастая половина любезно напоминала любимому, что у вампиров не бывает головных болей.
Её супруг в свою очередь тут же сообщал, что тот отвратительный полонез, который пляшут пары — дебютанты, открывая бал, способен кого — угодно превратить в человека, а еще вызвать припадок эпилепсии, нервный тик и несварение одновременно.
На этом моменте мадам Ясмин соглашалась, что, да, полонез никуда не годится вот уже как несколько десятилетий. А мазурка так и вовсе откровенно плоха, и лучше бы её заменили на что-то, что не будет выглядеть как деревенский карнавал, проводящийся между курятником и загоном для свиней.
Метафора красочная и достаточно снобистская, как и сама мадам Ясмин, которая почему-то вдруг загорелась настойчивым желанием заставить сына явиться на бал.
Вампир, который успел не только покинуть замок, успешно избавившись от общества матери, но и добраться до конюшни, вдруг остановился и крепко задумался.
Ему неожиданно вспомнились слухи, которые достигли даже его ушей, хоть он и старался всеми силами отгородиться от подобных явлений, пресекая попытки перемыть окружающим косточки даже среди своей прислуги. Слухи были о том, что в ближайшем к его замку городе среди обычных людей тайно поселилась некая морская принцесса, которую почему — то никто не видел и лично её не знал, но про которую в последнее время вдруг начали все отчаянно судачить, веря, что она — не выдумка слишком впечатлительных местных кумушек. Члены их сверхъестественного сообщества болтали о ней с каждым днем все больше, рассуждая и предполагая, с чем связан внезапно обнаруженный факт обитания принцессы среди людей, который многим показался подозрительным, сбивающим с толку и даже немного пугающим. Ведь всем было хорошо известно, что правители пусть даже самых маленький королевств во все времена отчаянно берегли своих наследников. Потому что наследник — это продолжение рода, это преемственность власти, это сохранение привилегий семьи, а у королевских родов семьи, как правило, отнюдь не маленькие и каждый его член стремился к тому, чтобы удержать своё положение в обществе, залогом которого являлась сидящая на престоле родня.
Эта тема оказалась благодатной для тренировки воображения, а потому захватила умы большинства на многие недели. И чем ближе подходила дата проведения бала, тем яростней обсуждался вопрос — а появится ли на нем принцесса?
И если да, то как её узнать среди огромного количества гостей?
Первый раз услышав подобные россказни, Ян посмеялся, решив, что кто-то просто неудачно пошутил, а все поверили. Но после, в один из дней проходя мимо оранжереи по направлению к тренировочному залу, чтобы попрактиковаться с мечами, вампир услышал приглушенный разговор. И это сразу же его насторожило.
 
Оранжереей и огромным, прилегающим к ней садом, заведовала Аксинья — крупная женщина возрастом за пятьдесят, которую случайно обратили во время Жатвы. До нападения Аксинья была поварихой в детском саду и имела такой громкий, пробирающий аж до костей голос, что когда она заговаривала окружающие начинали вздрагивать и нервно оборачиваться, совсем впечатлительные — падать на колени, прикрывая голову руками, потому что голос статной мадам мог посоперничать с иерихонской трубой. Сама женщина свой своеобразный дар объясняла просто — громче всех звала деда Мороза на детских праздниках, потому что всегда верила в чудо. И однажды её вера в это самое чудо оправдалась, хотя кто — то, не такой оптимистично настроенный, как Аксинья, мог бы расценить это по-другому — как проклятье.
Молодой вампир, укусивший Аксинью, на самом деле целился не в неё, а в девушку которая шла по темному переулку в двух метрах впереди поварихи, имея намерение сделать девушку своей вечной спутницей. Но в его планы вмешалась Аксинья. Она каким-то невообразимым образом заметила стремительное приближение клыкастого, который собирался использовать тактику «налетел — укусил — улетел», и кинулась защищать его жертву буквально всем своим немалым телом. И как-то так получилось, что её шея попала прямиком под зубы вампира, не ожидавшего такого поворота событий, а потому не успевшего вовремя среагировать. В итоге девушка, благодаря Аксинье оставшаяся человеком, с визгами и воплями о помощи унеслась вперед. Вампир, быстро сообразив, что произошло, тоже поспешил убраться с места событий, а женщина зажимая рану рукой и ощущая усиливающуюся с каждой минутой слабость во всем теле отправилась домой. Там, едва зайдя в квартиру, она добралась до кровати и рухнула в постель, уснув непробудным сном на семьдесят два часа. Вернее, это поварихе показалось, будто она уснула. Уснула и видела тяжелые, липкие, кошмарные сны. На самом же деле, женщина умерла, а после воскресла, трансформировавшись в кое — что, совершенно иное.
Инициация людей чаще всего протекает очень тяжело, поэтому вампирам, как и оборотням, выдаются квоты, определяющие количество людей, которых они могут обратить. Кроме того, существуют правила — вампир, обративший человека, становится его всем — наставником, куратором, опекуном, попечителем, мамкой и папкой в одном флаконе. А еще несет полную ответственность за обращенного на протяжении первых десяти лет его жизни в ипостаси вампира, и должен присутствовать рядом во время трансформации.
Вампир, укусивший Аксинью ничего этого не сделал, и как только по городу разлетелась информация о человеке, попытавшемся напасть на молодую девушку в переулке, Князь сложил два плюс два, то есть, странные показания жертвы и время Жатвы, все понял, и вызвал к себе всех вампиров, получивших квоты. Вычислить виновного не составило труда, он себя сам выдал — нервозностью и лютым страхом, затаившимся на дне налитых кровью глаз. Во время Жатвы они такие у всех вампиров, но лишь этот смотрел на Князя так, словно ожидал казни прямо на месте. Этот страх был оправдан. Среди своих подопечных Ян славился тем, что за проступки наказывал с чрезвычайной изобретательностью — справедливо, но порой очень жестоко. Вампира по имени Марсель он заставил найти укушенную женщину и привести к нему.
У Марселя ушло два часа на то, чтобы прошерстить весь город и по запаху определить нахождение его теперь уже подопечной. Еще пятнадцать минут клыкастому понадобилось, чтобы доставить отчаянно сопротивляющуюся теперь уже вампиршу в замок Князя. Она визжала, кусалась, брыкалась, плевалась, орала и угрожала, но как только увидела представшего перед ней хозяина замка тут же умолка. И там было отчего умолкать. Ян прекрасно знал и понимал, как действует на женщин. Большинство из них буквально на подсознательном уровне считывали его ауру — власти, силы, непререкаемой уверенности в себе и в каждом своем действии. Каким — то истинно женским чутьем они сразу же понимали, что перед ними не просто красивый, высокий, молодой мужчина, а вожак, лидер, повелевающий и властвующий, который знает, чего хочет и умеет это получать. Любыми методами.