Небо в алмазах (СИ)
— Я бы рада вам не мешать, — Лиза не знает, за что хвалить Космоса: за то, что вместо него к ней приехал Витя, наконец-то помирившийся с Софой, или за то… что, чёрт возьми, Голикова придумывает новые шутки про её неповоротливость, — со стороны, как картинка красивая смотритесь! Просто Софья… Алёшка!
— Лизка, бля, опять своих гардемаринов пересмотрела, — пагубная страсть сестры к историческим фильмам хорошо известна Пчёле, — а я только избавился от заунылого воя в ушах!
— Пчёл, — споры с Лизой и Софой он, как правило, с треском проигрывал, — а ты говоришь, что нас в кино не покажут?
— Две скверны против одного?
— Против одного зловредного жука, Витя!
— Этот Космос с его ебическими прозвищами! Твою мать, пропади он, дурной…
— Стоп машина, голубки! — Лиза искренне рада, что брат и подруга нашли точки соприкосновения, но в институте на сегодня и… на ближайшие полгода её ничего не держит. — Если Кос пропадёт, то ты, Пчёла, будешь главой поискового отряда. Не испытывай судьбу!
— Он сам кого хочешь из-под земли достанет, и дохлую лошадь, — в способности договариваться Космосу не откажешь. — Фиг бы с вами! Поедем, красотки, кататься!
— На ковре самолете?
— На аэроплане…
Голикова не чувствует себя потерянной, как это было несколько часов назад. Появление Лизы заметно разрядило обстановку, но недосказанность никуда не улетучивалась, как малая грозовая тучка. Почти невидимая на летнем приветливом небе…
***
Пчёла и Софа улетели искать свои соты, потерявшись в обновленном кабинете начальника кредитного отдела, а Холмогорова на месте не оказалось, чего и следовало ожидать. Офис кипел своей жизнью, но, благо, искать пропажу долго не стоило — крепкого мужицкого вида охранник проводил Лизу в приемную «самого».
Видя окружающую обстановку, она успела лишь подумать о том, что два года назад, застирывая рубашки Космоса после драки с Сашей, совсем не представляла, что жизнь сотворит с ними крутые перемены. Визитки, переговоры, подчинённые, просторные помещения с хорошим ремонтом. Секретари, которые, впрочем, зомбированы компьютерами, и не замечают, что за ними следят, но игрушки на пузатом экране важнее.
Поэтому Лиза, машинально поправив складки разноцветного сарафана, молча проходит мимо. Её ждут…
— Александр Николаевич и Космос Юрьевич совещаются, просили не впу… — слышит голубоглазая в спину, и, оборачивается, вопросительно уставившись на секретаршу, имени которой не знала, — ой! Вы, наверное… Я доложу…
— Я, наверное, с утра была жена Космоса Юрьевича, и когда часы пробьют шесть, месть моя будет страшна, — непринужденно говорит Лиза, видя, что девушка со странным интересом её разглядывает. Как будто привидение увидела! А тут ещё она с рассказами про месть за то, что Белый держит в плену её драгоценную половину. — Не переживайте, но, извините, не знаю, как Вас зовут!
— Людмила, — монотонно отчеканила крашенная блондинка, не меняясь в лице, — вам бы… воды?! Или чаю…
— Спасибо, но мне бы к мужу, — и почему все думают, что состояние Лизы неизбежно приводит её к обезвоживанию? После того, как под взрывными впечатлениями от свадьбы Беловых, Холмогорова упала в обморок, на лишних три дня загремев в больницу, прошло два месяца. Волнения первых недель остались прожитыми, и теперь дочь судьи ощущает, что ребенку Космоса более чем уютно живется с мамой. Как объяснить это людям? — Если залетит Виктор Павлович, то передайте ему, что он жук! Скажете, что от Лизы, он поймет…
В ответ Лиза получает кивок, сопряженный еле скрываемым смехом (шутки про Пчёлу промаху не дают), и дергает на себя дверь, думая, что все-таки шокировала секретаршу Белова. Пришла беременная тётка и отвлекает от рабочего процесса! Или жизнь с Космосом прибавляет Лизе способность наводить шорох там, где появляешься. Но, в самом деле, размышлять о случайном столкновении с секретарем, нет желания и сил. Пусть спокойно себе пялится в монитор, и мешает застывший чай в кружке. Кто не любит технические новинки?!..
Людмила же не успела возмутиться, но слухами полнилась земля, или кадровый отдел работал на опережение. Жена Холмогорова, что же… Это не та молодая женщина с робкой поступью, которую единственный раз приходилось видеть подле Филатова. Но обе соответствовали своим мужьям, вольно или невольно.
Знали бы они, до чего эти басмачи чуть не дошли, затравливая бывшего хозяина «Курс-Инвеста», как дикого зверя. Люда долго задавалась вопросом, дошли бы?! И, соглашаясь работать на Белова, понимала, что слишком мелкая она рыбешка. Мерзко, противно, но раскидываться возможностью глупо, а собирать чемоданы, чтобы с позором вернуться в родную глубинку — стыдно. Всё продолжалось…
***
— И кто бы сомневался, что труд облагородил обезьян! — Лиза появляется в кабинете, когда слышится звук открытой бутылки. Никто здесь уже не совещался, но она обязана их добить. — Белый, секретарш запугал, зверюга страшный и нелюдимый, да?
— Вот, Санька, видишь, только ты горло бутылке отхерачил, и джин тут как тут! — Кос, увидевший Лизу, почти светится, подходя к ней, и без лишний церемоний сжимая в своих широких объятиях. — Откуда у тебя такая способность, женщина, а, откуда? Как Пчёла на запах летишь?
— От бурной и неуёмной любви к тебе, мой генерал, — жизнь и не такому научит, — ну и от постоянного сидения дома крыша едет в темпе вальса! В яму бу-у-у-х!
К счастью, в кабинете все свои, и Саша смотрит на друзей, давясь от смеха. Пчёлкин выполнил их партийное задание без заминок, а коньяк похоже так и останется на сегодня забытым. Как и новые цифры по поставкам, которые замучаешься складывать…
— Племянницам вице-мэров закон не писан, правда, Лизкин?! — Белый даже не скрывает от Космоса и Лизы, что птичка донесла ему о новостях из города-героя Ленинград. Грех не подколоть подругу детства этим секретом полишинеля, который они с Космосом зачем-то скрывали. — Забирай своего Космодрома, кто, если не ты такого вытерпит?
— Твоя лесть, Белов, никогда на меня не действовала, — Саша протягивает Лизе удалую ладонь, и Холмогорова сразу же ударят по ней. С восемьдесят третьего года их манера здороваться совсем не изменилась. Хоть они давно не подростки с соседних дворов, которые спорили, кто из них первым добежит до беседки наперегонки. — Говоришь, как будто это меня на должность назначили! — Лизе оставалось только догадываться, когда теперь они, как и раньше, спокойно приедут в ленинградский дом, и не будут думать о делах. — Вечный спор Москвы и Питера…
— Это я тебя назначил, неугомонная, — к победе Космоса, на Лизу действовала его школярская лесть, когда чужие миазмы симпатий проходили мимо, — поэтому не увиливать, и не брыкаться!
— Сань, глянь, — отходить далеко от личной галактики златокудрая не спешит, — иногда мне жаль, что административный ресурс не передается по наследству.
— Но, как, Лизка, нравится, — Белый обводит рукой пространство вокруг себя, как чеширский кот растягивая рот в улыбке, — не маловато королевство же у брата?
— Просто царь Кощей в Кощеевом царстве! — похожие чувства Космос и Лиза испытывали, въехав в собственную квартиру в сталинской высотке. — Ивана-царевича на сегодня не отдам, тем более вы меня сами позвали.
— Да ну тебя, космонавтка, когда тебе вообще угодишь, ёлки-палки? — Белый беззлобно отмахивается, уступая девушке большое кресло, но через несколько мгновений обмен любезностями с Холмогоровыми прерывает секретарь — у аппарата Душанбе. — Ладно, Фара трубки рвёт! Переживает, братишка…
— Привет передавай…
— Горячий!
— Как чебурек?
— Печенег, бля…
— Заразы оба!
Фархад Джураев — кадр почти легендарный, до определенного момента известный друзьям Белого лишь по его армейским рассказам. В этом Лиза снова убедилась несколько недель назад, с легкой руки Космоса, когда уроженец Таджикистана посетил всесоюзную столицу. Но Холмогорову не до звонка Фары, о чём она может понять, когда он переводит взгляд в сторону двери…