Клубничный блеф. Каван (СИ)

— Думаешь, он простит меня? — тихо спрашиваю и бросаю взгляд на Энрику, укачивающую ребёнка в кроватке.
— Он уже простил. Поверь мне, я Кавана изучила вдоль и поперёк. Пусть знаю, что сначала ему было больно, но он из тех, кто берёт тайм-аут, чтобы подумать, и только потом уже слушает своё сердце. Он так же и со мной поступил. Когда Слэйн перешёл черту, Каван предупреждал меня об опасности, но я глупая была, влюблённая, ничего не хотела слышать, — мягко улыбается мне она.
— То, что они с тобой сделали, так страшно. Они же играли твоей жизнью. Они играли твоими чувствами. Не представляю, как ты справилась со всем этим, да ещё и простила Слэйна, — ужасаюсь я.
Господи, за эти две недели я узнала много подробностей жизни Энрики и их историю со Слэйном. Если честно, то я в самом жутком кошмаре не могла представить, что такое бывает и даже не в книгах.
И я восхищаюсь Энрикой. Она очень сильная женщина и немного ненормальная.
— Всем нужно давать второй шанс. Я дала его Слэйну.
Понимаешь, когда ты любишь человека, то прощать будешь долго, но потом приходит конец терпению. И мой конец тоже пришёл. Я устала, Таллия, от постоянных ссор, мрачного настроения Слэйна и вечного страха за жизнь Кавана. Это был бесконечный круг крика, ругани, крови и боёв. Сложное для всех время, но я была между ними одна. Они не задумывались о том, как мне сложно терпеть их.
Как трудно выполнять всё за них, поддерживать их обоих и находить пути решения. Они словно спрятались за мной, как за защитным барьером и били меня, а не друг друга. Они заигрались, и моё терпение лопнуло. Я не жалею, Таллия, что решилась на это. Ни капли не жалею. Они ведь так ничего и не поняли, это самое страшное. Они не вынесли урок из прошлого, значит, получили новый, и теперь только от них зависит, что будет дальше, — решительно произносит Энрика и указывает мне взглядом выходить из детской комнаты.
Мы спускаемся вниз и идём на кухню, чтобы позавтракать. Пока Энрика заваривает кофе, я оглядываю уютную небольшую гостиную, и меня начинает мутить от запаха. Меня часто тошнит в последнее время.
— Что ты будешь на завтрак? Есть яйца, бекон, овощи, каша, фрукты? — предлагает Энрика.
— Ничего. Меня мутит, — признаюсь я.
Она хмыкает, словно знает какую-то тайну обо мне, но тайн больше нет. Мы так много разговаривали за эти две недели, что кажется, больше не о чем болтать, чтобы я не плакала. А плакала я много.
Энрика нашла меня, точнее, поймала на тротуаре, пока мы с Алом шли, и я просила у него прощения. Она предложила мне убежище. Нет, не так. Она просто посадила меня в машину, передала моему другу, что я буду в безопасности, и велела, чтобы он никому не говорил о том, что видел её, и увезла меня в неизвестном направлении вместе с прекрасной, но шумной малышкой. Теперь мы живём в доме на окраине какого-то небольшого городка, и моя жизнь словно встала на паузу.
— А если Слэйн найдёт тебя, Энрика? Ты не боишься его? — уже в который раз взволнованно спрашиваю её.
— Нет, конечно, я его не боюсь. Я научилась управлять им и легко читать его настроение по глазам. Да и многому я научилась именно у него, особенно прятаться. Этот дом Фарелл купил очень давно и приезжал сюда для того, чтобы спрятаться от своей бывшей жены.
О нём никто не знает, даже его сын. Так что вряд ли нас найдут.
Пусть начнут действовать. Доверься мне, Таллия, я точно знаю, что делаю, — Энрика улыбается мне и кусает сэндвич с сыром. Меня мутит ещё сильнее, и я кривлюсь, немного отодвигаясь от неприятной вони пищи. Да, именно вони. Почему сыр так воняет?
А кофе?
Энрика наливает в бокал воду и туда же выжимает сок лимона, пока я удивлённо наблюдаю за ней. Затем она протягивает бокал мне.
— Держи. Мне помогало во время токсикоза, — говорит она.
— Что? У меня нет никакого токсикоза! — возмущаюсь я.
— Правда? Ты мало ешь.
— Я всегда ем мало. Раньше я, вообще, практически ничего не ела.
— Тебя тошнит чуть ли не каждое утро, а затем ещё раз и ещё раз.
— Это нервы.
 
— Тебя тошнит от запахов, и твои гормоны немного бушуют. Ты то плачешь, то смеёшься. Снова плачешь, а потом делаешь вид, что жизнь классная штука. Таллия, ты беременна.
— Нет… я не могу быть беременной, — шепчу и смотрю на свой живот.
— Ты предохранялась, когда спала с Каваном?
— Я? Да… да, пила таблетки для стабилизации гормонов… вроде бы… чёрт, я не помню. До встречи с Каваном точно пила, а потом… чёрт, я забыла, — скулю, хватаясь за голову.
— Он использовал презерватив?
— Нет.
— Значит, ты беременна, но если хочешь узнать точно, то в моей косметичке, в ванной, есть несколько тестов. Сделай парочку, тогда будешь знать наверняка. Но это уже моя третья беременность.
Хорошо, полноценная вторая, но все эти симптомы я знаю, — улыбается мне Энрика.
— Что? Ты беременна?
— Ага. Узнала об этом тоже здесь, — весело кивает она.
— И что ты будешь делать? А если Слэйн не приедет за тобой?
Если он разведётся с тобой? Если он…
— Таллия, всё будет хорошо. Доверься моему опыту. Тебе следовало бы подумать о том, что ты скажешь Кавану и как скажешь ему о ребёнке. Но если ты решишь сделать аборт…
— Никогда! — выкрикиваю и подскакиваю с места, но голова начинает кружиться, и я хватаюсь за стойку. — Нет… никакого аборта.
Никогда. Я не могу убить жизнь. Я и так много плохого сделала.
— Значит, когда Каван найдёт тебя, ты его обрадуешь, — заключает Энрика.
— Он ненавидит меня. О чём ты говоришь?
— Таллия, перестань, Каван обожает тебя. Он влюблён в тебя по уши, это даже немного смешно, но остаётся фактом. Он выглядит довольно комично рядом с тобой. Как зверь, который готов всех разорвать. И это мило. Тем более Каван взрослый и опытный мужчина. Он всегда помнит о предохранении. Всегда.
— Подожди… то есть, ты хочешь сказать, что он специально не предохранялся, — с ужасом шепчу я.
— Может быть, да. Может быть, ты ему так сильно вскружила голову, что он обо всём забыл. Но это ты сможешь узнать только у него. А сейчас сделай тест, чтобы быть уверенной в том, что тебя ждут грандиозные весёлые будни беременных. Главное, не бойся.
Я же здесь, и если тебе понадобится помощь, то я помогу, — с нежностью заверяет меня Энрика.
— Почему? Почему ты добра ко мне? Какую выгоду ты преследуешь? — спрашиваю я.
— Никакой выгоды, Таллия. Я просто хочу, чтобы Каван был счастлив. Если он будет счастлив, то и все мы. Так устроена эта семья. Если у кого-то проблемы, то все страдают. Если у кого-то разногласия, то все страдают. Слэйн и Каван связаны. Это особый уровень дружбы, которую они пытались не замечать. Но как ты уже знаешь, это закончилось плохо. Ни один из них не сделал даже попытки быть честным друг с другом, потому что оба боялись. Так что это единственная выгода, которую я получу с тебя, это обрету здоровую и счастливую семью. Большую семью, о которой когда-то мечтала. К тому же я прекрасно понимаю тебя. Я сама была в такой же ситуации, даже ещё хуже. Я считала, что виновата во всём, разрушала себя, и никого не было рядом, кто поддержал бы меня, помог или просто дал нормальный совет, как мне поступить.
Все травили меня. Все тянули меня на свою сторону. Поэтому я не хочу, чтобы ты проходила через подобное.
На моих глазах появляются слёзы, и я всхлипываю.
— Ты хорошая, Энрика, а когда-то я тебя ненавидела.
— Поверь мне, я себя часто ненавижу. Это нормально. Все проблемы можно решить через диалог, но зачастую люди боятся диалогов, потому что им ближе вешать ярлыки на других, чтобы защитить себя. В итоге они лишь причиняют боль. Но мы справимся.
Это не первая такая ситуация и не последняя. Я уверена, что тебе будет очень весело среди нас. Тебя ждут довольно неоднозначные события, а пока они не наступили, сделай тест на беременность, Таллия.
Киваю Энрике и направляюсь на второй этаж. По пути заглядываю в детскую, и моё сердце сжимается от нежности, когда я смотрю на самую красивую малышку, которую видела в жизни. Она прекрасна, и мне нравится играть с ней, пока Энрика принимает душ. Иногда по ночам я сижу около неё и вдыхаю особый аромат младенцев. Но сейчас я, кажется, тоже ношу такого же сладкого младенца внутри себя, и этот ребёнок навсегда сделает нас с Каваном особыми друг для друга.