Клубничный блеф. Каван (СИ)

— Вот так и я горю внутри, когда ты рядом. Вот так мне тепло, Таллия, — признание слетает с губ Кавана. Я поворачиваю к нему голову и смотрю на его серьёзное лицо.
— Когда-то я считал, что больше никогда не буду счастлив. Я запретил это себе, потому что всегда, когда я хотел этого, счастливыми становились другие люди. Я ненавидел Слэйна за то, что он смог быть счастлив даже со своими проблемами, а я нет. Я ненавидел всех вокруг, кто мог быть счастливым. Презирал тех, кто говорил мне о тепле в моём сердце. Нет, в нём был только холод, кажется, с момента моего рождения. И он только увеличивался из-за предательства, лжи и измен. А потом я увидел огонь в твоих движениях. Жизнь увидел. Затем наступил черёд глаз и аромата клубники, которой от тебя пахло. Это смешно, что мне так понравился аромат клубники, ведь у меня на неё аллергия. Это смерть для меня и в то же время я живой. Вот так я горю изнутри, когда ты рядом со мной, Таллия. Я не умею говорить о своих чувствах, но хотел бы, чтобы ты знала о них. Поэтому я решил тебе их показать. — Каван нежно проводит ладонью по моей щеке. Слёзы катятся из моих глаз.
Я так люблю тебя. Ты не представляешь, как сильно ты важен для меня. Ты даже не подозреваешь, как дорог мне. Прости меня. 
— Каван, — это всё, что я могу сказать. Его имя. Имя, которое сверкает у меня в сердце, подобно звёздам, а не свечам. Потому что свечи погаснут, а звёзды всегда будут сиять на небе.
— Почему ты плачешь? — хмурясь, спрашивает Каван.
— От счастья. Никто и никогда не давал мне понять, что я важна для человека, и что моя жизнь тоже чего-то стоит. Я была словно тенью своей матери. Она во мне воплощала свои мечты, которые у неё отобрали. И я не знала, как это жить самой. У меня это паршиво получалось сначала, да я и не особо преуспела в этом вообще. Но сейчас понимаю, что если бы я не ошибалась, то никогда не узнала бы тебя. Порой я ненавидела эту жизнь, проблемы и потери, с которыми мне пришлось столкнуться. Не понимала, почему со мной случается только плохое. Но оказалось, что бывает и хуже. И это произошло с тобой, но вот ты стоишь рядом со мной, подарив мне магию и доказав, что любой из нас может быть счастливым.
— На самом деле это ты доказала мне, Таллия, — тихо смеётся Каван.
— Нет. Я не могла, потому что не знала, что такое счастье.
А счастье — это просто быть собой и с тем, кто живёт в твоём сердце.
Вот и всё. Не противиться, не бороться, а просто наслаждаться каждой минутой. И я наслаждаюсь. Смотрю в твои глаза, Каван, и не верю, что мне так повезло, и я встретила тебя. Я чувствую себя невероятно глупой, оттого что убегала от тебя. Я…
— Ш-ш-ш, не нужно. Я всё равно тебя поймал, — Каван прикладывает палец к моим губам и улыбается мне.
— Я поймал тебя, как собственную жар-птицу и боюсь открыть клетку, ведь тебе нужна свобода. Но если я этого не сделаю, то ты зачахнешь. Это я понял несколько минут назад, глядя на тебя и на то, как ты наслаждаешься свободой. Я так сильно ошибся, Таллия. Я совершил самую идиотскую ошибку, Слэйн тоже её сделал.
Но теперь я не буду ошибаться и не стану настаивать на том, чтобы ты была со мной. Я хочу, чтобы ты этого хотела. И даже если ты уйдёшь, я всё равно буду ждать тебя, Таллия. Я умру одиноким, но никогда не позволю себе предать твою веру в меня. Я буду лучше.
Я создам новый мир для себя, и тогда ты увидишь, что в нём безопасно. Ты вернёшься ко мне или же нет. И даже если нет, то я буду счастлив знать, что ты исполнила все свои мечты. Это оказалось для меня куда важнее, чем то, что я чувствую и мои страхи. И сейчас ты должна сделать выбор: ещё одна ночь или ты сойдёшь здесь?
Господи, кажется, что больнее быть не может. Это мой шанс отпустить его в свободное плаванье, потому что Каван всё понял. Он будет жить дальше, ему будет сложно, но он не сдастся. И вот он тот шанс, когда я могу пойти своей дорогой, но эгоистичное женское начало внутри меня требует схватиться за этого мужчину и вырвать ещё несколько часов близости с ним.
 
— Я сойду на землю, но не сегодня, — шепчу я.
Ненавижу себя за эту слабость. Ненавижу за то, что причиняю боль Кавану. Я осознаю всё, что сейчас происходит. Я слышала о том, что он любит меня, но если скажу ему те же слова, то это будет крахом для него. Я разрушу его. Хотя, кажется, что мы уже и так разрушены, просто буря ещё не настигла нас, чтобы продемонстрировать это.
Мы вместе с Каваном возвращаемся в его квартиру. За время нашей поездки обратно говорил только Каван, потому что я пребывала в каком-то дурмане стыда и вины за то, что сделала. Да, я даже посмотреть на него не могу, ведь мне жутко стыдно. Он считает меня ангелом, но их не бывает на грешной земле. Все мы падшие.
И у всех есть две стороны: тёмная и светлая. Каван тёмный, а я специально стала светлой, чтобы потом поменяться с ним ролями.
И я бы взяла на себя всю его боль, только бы он никогда не возвращался во мрак.
— Ты слишком тихая. Я сделал что-то не так? — шепчет мне на ухо Каван. Я вздрагиваю от того, как он резко ворвался в мои мысли.
— Прости, я думала. Я слишком много думаю, — кривлюсь и беру из его рук бокал с водой. Каван садится рядом со мной на диван и делает глоток виски из своего бокала.
— Мне бы хотелось знать, о чём ты думаешь, Таллия. Я напугал тебя?
— Нет, ни в коем случае, Каван. Ты восхищаешь меня. Я знаю, как тебе сложно двигаться в этом направлении, но ты это делаешь. Это потрясающе, но у меня ощущение, что я… я…
— Теряешь себя? — подсказывает он. Подавленно киваю.
— Моя тьма поглощает тебя, Таллия. К сожалению, этого я и боялся. Ты слишком хороша для меня.
— Не смей, — злобно обрываю его. — Не смей считать, что кто-то лучше тебя, Каван. Не смей. Ты и понятия не имеешь, сколько грязных тайн скрывают люди, но умело создают видимость благопристойности. Поэтому никогда не считай, что ты чего-то недостоин.
— Разве у тебя есть грязные тайны, Таллия? — прищуривается Каван. Моя кровь леденеет.
— Конечно, нет, — смеётся он и обнимает меня одной рукой, притягивая на свою грудь. — Значит, есть ещё такие люди, которые абсолютно чисты. Ангелы. И ты мой ангел, Таллия.
— Каван, ты ошибаешься…
— Вряд ли, Таллия. Рядом с тобой я не чувствую боли. У меня не было кошмаров этой ночью. Я живу. И я счастлив. Разве это не чудо? Разве это не ангельская благодать? — Каван с такой надеждой смотрит на меня, что мне приходится наигранно улыбнуться.
— С тобой легко быть ангелом, потому что ты достоин всего, — шепчу я.
— Но я недостоин тебя.
— Это не так!
— Это так, и я знаю об этом. Я знаю, Таллия, тебе не нужно убеждать меня в том, что сейчас я могу дать тебе всё, чтобы ты была счастливой. Но я буду стараться. Буду каждую минуту учиться быть твоим. — Каван наклоняется и целует меня в губы. Я чувствую привкус терпкого и сладкого алкоголя на его губах. Я бы хотела сейчас его оттолкнуть и высказать своё мнение, но я теряю себя, когда Каван меня целует. Я забываю обо всём, оказываясь в мире, в котором есть только мы с ним.
Наш поцелуй становится жарче и напористей. Издаю стон в губы Кавана, когда он посасывает мою губу. Каван обхватывает мою голову и пересаживает меня к себе на колени. Внизу живота всё опаляет жаром, и я больше не чувствую дискомфорта. Наоборот, я ощущаю возбуждение, и оно покалывает на моей коже. Ладонями провожу по плечам Кавана и отклоняюсь. Он тяжело дышит, его глаза тёмные-тёмные, полные страсти. Провожу руками по его груди и медленно расстёгиваю пуговицы на рубашке.
— Теперь я собираюсь узнать твоё тело, Каван, — шепчу, набравшись смелости. А это для меня чертовски большой шаг навстречу мужчине. Мне придётся делать все эти невероятно пошлые штучки, о которых я читала в книгах.
Но мой энтузиазм быстро исчезает, когда Каван напрягается да так сильно, что его мускулы становятся каменными.
— Что-то не так? — Я убираю свои руки и удивлённо смотрю на него.
— Я… Таллия, я… не люблю, когда мной пытаются управлять в сексе, — медленно говорит он.