Клубничный блеф. Каван (СИ)

Подумать нужно. На самом деле я ещё не пережила смерть матери Кифа, а просто перестала об этом думать. Я не углублялась в события прошедших дней, а их было слишком много. Кажется, что я провела с Каваном больше года. Вот так я сейчас себя чувствую.
И я скучаю по нему. Мне одиноко без него, пусть он и играет в шпиона, но вот от этих игр я устала. Разве, когда любишь человека, ты не меняешь свою жизнь, чтобы вам обоим было комфортно?
Разве не все люди так поступают? Мой брат делал всё, чтобы остаться в Дублине и жить с Мирьем. Он не задумывался о возвращении к своей семье. И признаюсь, что я ненавидела его за это. Я думала, что он предал нас. Предал меня. Сейчас же я его понимаю. Он изменил всё ради одной, ради любимой. Так почему Кавану сложно перестать жить чёрным и кровавым прошлым? Ведь это плохо. Это ужасно. Это убивает его. Я знаю, что ему не нравится быть жертвой, но в то же время что-то не даёт ему отпустить прошлое.
Вхожу в квартиру, и уже давно рассвело. Бросаю мокрые вещи на стул и направляюсь в душ. Я забираюсь под горячую воду и стою так несколько минут, пока моё сердце, словно отмирает.
Воспоминания накрывают меня с головой. Я не могу стоять на ногах и скатываюсь на поддон. Закрывая лицо руками, я горько плачу.
Плачу навзрыд, ведь всё внутри меня разрывается от боли, горя и бессилия. Меня накрыло. Иначе я никак не могу это описать. Я вспоминаю всё. Буквально всё, что со мной случилось. Когда Каван появился в моей жизни, я предполагала одно, а всё оказалось куда хуже, и я не справилась. Мало того, я влюбилась в Кавана и осознала, что его жизнь для меня слишком сложная. Он для меня деликатес, довольно болезненный деликатес, и у меня ничего нет, чтобы обладать им.
Кажется, что мои мысли мне не помогают. Я не могу успокоиться.
Истерика не прекращается, и я бью себя по щеке. Это больно. Это так больно… я плачу ещё сильнее. Я снова бью себя по щеке, чтобы прийти в себя, но не могу остановиться. Меня злит то, что слёзы текут градом, смешиваясь с водой из душа. Меня раздражает то, что я не особо переживаю из-за смерти неизвестной мне женщины и по совместительству матери Кифа. Это ведь чудовищно! Я чудовище! Мне не жалко её! Мне жалко Кавана и себя… Так сильно жалко себя. Я хочу сбежать отсюда. Хочу…
Замахиваюсь сильнее, но моё запястье внезапно что-то останавливает. Я вскидываю голову и вижу блестящий взгляд Кавана над собой. И теперь мне ещё хуже. Не думала, что такое возможно. Я вою. Правда, я вою и жмурюсь, ударяя ногами по поддону. Меня всю трясёт от слёз и истерики.
— Помоги мне… ударь меня, — прошу я Кавана. Он хмуро смотрит на меня, а затем выключает воду. Быстро заворачивает меня в полотенце и поднимает на руки. Я цепляюсь мокрыми пальцами за шею Кавана и кусаю его кожу, чтобы заглушить рыдания. Я дышу его ароматом. Он пахнет дождём, немного одеколоном и Каваном.
Каван забирается на мою кровать вместе со мной. И я сжимаюсь в его руках, продолжая плакать.
— Это нормально, Таллия. Нельзя всегда быть сильной. Это нормально. Поплачь. Если ты будешь держать это в себе, то наделаешь глупостей. Ты уже навредила себе. Лучше плачь, Таллия.
Плачь, — приговаривает Каван, поглаживая меня по волосам.
И я плачу. Плачу так горько, как в тот день, когда узнала, что у меня больше нет брата. Но я не плакала так, когда увидела Мирьем. Я не плакала, когда узнала, что Кавана насиловали много лет. Думаю, сейчас я плачу из-за всего. И я рада тому, что Каван рядом со мной. Я рада тому, что теперь он видит, как мне плохо без него, и что он делает со мной. Я рада тому, что он рядом.
Не знаю, сколько проходит времени. У меня жутко болит голова.
Горло першит. Я чувствую себя огромным воздушным шариком, пока за окном льёт сильнейший дождь. Я прижимаюсь к Кавану и дышу им. Мои сухие губы прижимаются к коже его шеи.
— Ты следил за мной, — сипло говорю я.
— Да. Это так, — сразу же подтверждает он.
— Зачем? Ты же понимаешь, что всё кончено. Я… не знаю, что делать дальше. Я в тупике, — поднимаю голову и, наверное, я выгляжу ужасно, но Каван словно не видит этого. Он с нежностью гладит меня по щеке и качает головой.
 
— Ты во тьме. А я знаю, как с ней бороться. Ты забрала у меня мою ночь и подарила мне день, Таллия. Только вот в этом дне мне нужна твоя помощь. Я поступил с тобой, как мудак. Я испугался.
— Ты испугался? — недоверчиво переспрашиваю я.
— Да, ты узнала многое обо мне. Ты узнала то, что я бы хотел скрыть. Ты видела чёртов труп и помогла Кифу. Ты помогла Дейзи. Ты всем помогаешь, а сама не принимаешь помощи. И я испугался, что после того, что ты узнала, буду для тебя чудовищем. Я привык к тому, что люди всегда видят меня таким. И уж лучше ты будешь подальше от меня, когда поймёшь это, чем я увижу отвращение и презрение в твоих глазах. Я испугался твоего взгляда, поэтому старался не смотреть в твои глаза. Я повёл себя, как мудак. Прости меня, но я не могу… не могу отпустить тебя. Я хожу за тобой по пятам, как чёртова собачка. Я ловлю твой аромат и улыбки, которые подарены не мне. Это безумно злит. А потом я вижу, как ты одинока. Я вижу, как никто не поддерживает тебя, когда ты умоляешь об этом глазами. Ты привыкла двигаться одна по жизни, как и я. Но дело в том, что я не двигаюсь, когда тебя нет рядом со мной, Таллия.
Прости меня.
— Я знаю, что ты был в клубе. Я знаю.
Каван удивлённо приподнимает брови.
— Я заметила тебя ещё до того, как Дейзи пришла ко мне. Я сделала вид, что тебя нет. Я… так мне было проще пережить ту страшную для меня ночь. И дело не в том, что я узнала, а в том… что я ни в чём не винила тебя. Я тоже испугалась, что когда-нибудь наступит время, и ты поймёшь, что тебе скучно со мной. Ты вернёшься в клуб и снова начнёшь драться. Станешь безумным и каждую ночь будешь встречать новую женщину, чтобы найти ту единственную, которая поможет тебе жить иначе. Я не смогла…
— Ошибаешься, Таллия. Я нашёл тебя, а другие мне не нужны. Без тебя мне одиноко. Я не могу жить без тебя и готов отказаться от всего ради тебя. Я готов. Если будет нужно, то мы переедем в другой город. Я готов изменить всё. Я готов.
Это ведь то, что я так хотела услышать от него. Но после разговора с Алом, я осознаю, что не имею право на подобное. Если я люблю Кавана, то всё, что я могу сделать, это принять факты и двигаться с ним дальше. Потихоньку двигаться дальше и иногда направлять его в другую сторону, а не менять оформление сцены вокруг нас.
— Каван, никаких жертв. Нет. Я отказываюсь от твоих жертв. Я хочу тебя. Хочу быть с тобой, вот и всё, — шепчу я.
— Мне так паршиво без тебя, Таллия, — произносит Каван, упираясь своим лбом в мой, и я улыбаюсь.
— Я тоже скучала по тебе.
Я чувствую, как тёплый аромат Кавана проникает в моё сердце всё глубже и глубже. Запах клубники и ванили от моего молочка для тела становится всё тяжелее и тяжелее между нами. Атмосфера превращается во что-то тягучее и опьяняющее. Моя голова наполняется туманом, когда я смотрю на губы Кавана, а затем медленно поднимаю взгляд на его глаза, темнеющие с каждой секундой.
Каван проводит пальцем по моей нижней губе. Слабый вздох вырывается из моей груди. Губа опалена его прикосновением. Моё тело реагирует моментально. Волна жара ласкает мои бёдра. Я задерживаю дыхание. Пульс повышается с каждой секундой, пока я наблюдаю, как зрачки Кавана расширяются. В них я вижу своё отражение. Немного напуганное, возбуждённое и ожидающее.
Внезапно Каван обхватывает горячими пальцами мой затылок, и его губы накрывают мои. Это давление настолько приятно и желанно для меня, что даже тихий стон скользит между нашими ртами. Я цепляюсь пальцами за его плечи и приоткрываю губы, впуская его язык в свой рот. Поцелуй настолько горячий и жадный, быстрый и огненный, что частота моего пульса становится невыносимо высокой, наполняя шумом голову. Все мысли покрываются эротическим туманом желания прикосновений.
Ногтями царапаю спину Кавана, отдаваясь его губам. Хотя я сейчас нахожусь выше его, сижу на нём, но Каван всё равно управляет мной, подавляя меня своим сильным и мощным желанием.