Испытательный срок (СИ)
— Вы найдите сначала, — буркнула Ира. — Как они хоть выглядят?
— Сейчас покажу!
Чернов коротко размахнулся и со всей своей немалой дури саданул ладонью по бумажной стопке. Ира вскрикнула и отшатнулась. Листы сыпались на пол, на соседний Оксанин стол, в ещё не разобранные коробки и под лаковые ботинки слетевшего с катушек контролёра. За спиной — только прикрытый жалюзи подоконник, в кабинете никого, и не будет ещё два часа, в логове ни черта не слышно. Ира беспомощно пошарила ладонью по столу, сама не зная, зачем. Не дыроколом же защищаться от боевого мага!
— Константин… Игоревич… Успокойтесь, пожалуйста…
— Где выписки? — проорал Чернов ей в лицо и спихнул со стола вторую стопку. — Вы были в кабинете всё это время! Кто их взял?
— Никто не приходил…
— Прекрасно! Значит, их взяли вы! — гаркнул контролёр. Стёкла очков победно блеснули. — Или вы немедленно их возвращаете, или… Нет, в любом случае я звоню Анохиной! С меня хватит! Давно пора вас вышвырнуть с волчьим билетом!
Пятная грязными следами разбросанные по полу бланки, он зашагал к своему столу. Ира ни на секунду не сомневалась — позвонит. Даже если треклятые выписки, чтоб их, найдутся прямо сейчас у него перед носом. А Анохиной только того и надо… Ира сжала кулаки от бессильной злости. С него хватит? Нет, это с неё хватит! Терять-то уже, считай, нечего…
— Не трудитесь! — крикнула Ира в спину Чернову. — Я сама уйду! Истерики ваши вот уже где сидят!
Она зло чиркнула ногтем по горлу. Резко обернувшийся контролёр разинул было пасть, но Ире было уже всё равно. Путь к выходу сплошь устилали бумаги, но какой теперь смысл печься об их сохранности? Дверь услужливо распахнулась ей навстречу; что ж, значит, судьба! Оттолкнув плечом изумлённого Зарецкого — нашёл время заявиться! — Ира выскочила в коридор. Лифты не работают — значит, по лестнице, невелика беда! Подумаешь, помучиться напоследок…
Анохина, видать, не успела закончить предыдущую встречу, потому что в тесном кабинете обретался ещё и Викентьев. Иры хватило на то, чтобы бросить ему «извините», прежде чем выпалить в лицо оторопевшей начальнице:
— Я увольняюсь!
Анохина по-рыбьи раскрыла ярко накрашенный рот, метнула панический взгляд в сторону безопасника и вслепую потянулась к телефону. Передумала, схватила попавшийся под руку карандаш. Грозная повелительница канцелярии — и такая смешная и жалкая! Ира рассмеялась бы, если бы смогла.
— Ирина Викторовна… Присядьте…
— Дайте бланк заявления, — потребовала Ира и плюхнулась на стул, только что освобождённый расторопным Викентьевым. — Какую дату писать? Двадцать первое?
— Двадцать четвёртое, — механически поправила Анохина и спохватилась: — Объяснитесь, будьте добры!
— Чернов вам всё расскажет, — отмахнулась Ира, нагло глядя в лицо начальнице. — Сейчас позвонит обязательно. Дайте же бланк!
Анохина от глубочайшего потрясения, не иначе, покорно клацнула мышью. Ира схватила выползший из принтера лист, пробежала глазами и стремительно подписала. Всё! Денёк кадры провозятся с приказом, денёк — на обходной лист, и готово. Жизнь вновь вернётся в размеренное русло, работа найдётся, а мама… Ну, придётся пережить внеочередной скандал, но они и так уже поругались! Вот бабушка — та бы поняла…
— Но ведь Верховский давал по вам такие хорошие отзывы, — растерянно подала голос Анохина. — Мы думали о досрочном завершении испытательного…
Ира упрямо закусила губу.
— Подпишите, пожалуйста.
Пока ещё начальница зачем-то переглянулась с хранившим безмолвие безопасником и, вздохнув, поставила закорючку в низу листа. Заверещал наконец телефон; Анохина, наверняка сгорающая от желания узнать подробности, вцепилась в трубку, как собака в мозговую кость.
— Да… Нет, не знаю, — Наталья Петровна хмурила крашеные брови то на подписанное заявление, то на Иру, то куда-то в пространство. Вопреки ожиданиям, мощных децибел трубка не выдавала; мужской голос на другом конце говорил тихо, не разберёшь, о чём. Может, и вовсе по другому поводу. — Я понимаю… Нет, конечно, нет…
Жаль, что не Чернов. Авось довёл бы до главы канцелярии своё видение идеального секретаря. Хоть бы им в следующий раз дали прожжённую стерву, такую, чтоб от одного взгляда всё желание выпендриваться пропадало напрочь! Или пусть вообще никого не дадут, будут сами разгребать всю бюрократию… Анохина продолжала что-то мямлить в трубку, нервно постукивая по столу карандашом. Ира решительно встала и направилась к двери. В конце концов, между Черновым и радостной новостью — девять этажей, как бы не помер в ожидании!
— Ирина!
Викентьев неслышно прикрыл за собой дверь и в несколько шагов нагнал Иру. Ему-то чего надо? Компромат на Чернова собирает? Да на здоровье!
— Мы можем поговорить?
— Пожалуйста.
— Пройдёмте в мой кабинет?
— Нет, давайте здесь, — Ира сложила на груди руки. Снующие вокруг служащие оглядывались с интересом, но не задерживались. — Мне ещё много чего надо доделать перед увольнением.
— О, — безопасник, кажется, озадачен? Пора бы ему привыкнуть, что весь магконтроль — одна сплошная заноза в заднице. Начиная с начальника и заканчивая секретаршей. — Тогда не смею вас задерживать.
Вот и славно! Ира не слишком вежливо попрощалась и зашагала к лестнице, намеренно громко впечатывая каблуки в чистый кафель. Где-то к пятому этажу, когда физические усилия и гуляющие по пролётам сквозняки слегка остудили её пыл, пришла запоздалая мысль: а что, собственно, хотел узнать Викентьев? Копает под контролёров, и для такого дела сгодится даже обиженная секретарша? Смешно. Наверняка хотел напоследок вытянуть что-нибудь интересненькое, вот только вытягивать нечего! Она даже этих треклятых выписок не видела. И вообще ничего секретнее собственных результатов тестирования…
В кабинете было пусто. Бумаги кто-то собрал с пола и сложил в отдельную коробку — наверняка не терпящий хаоса Зарецкий. На столе Чернова рядом с выдернутой из гнезда трубкой лежали неряшливым веером листы, стянутые за уголки лентой с печатью. Что творится за запертой дверью логова — не разглядеть, да и не очень хочется. Может, и вовсе ничего. Велика беда — секретарша увольняется…
Ира плюхнулась в пока ещё своё кресло и прикрыла глаза. Мама, разумеется, будет в ужасе. И вообще, и из-за Павла Сергеевича. Ну и поделом, нечего искать обходные пути! Выше головы не прыгнешь, а Ире никак не место в величественных коридорах Управы. Нет уж, лучше в конторке средней руки, где самая страшная тайна — упрятанные от налоговой копеечные прибыли…
Дверь логова бесшумно открылась, выпуская надменного, как дюжина депутатов, Чернова и заодно — обрывки затихающего разговора. Ира отвернулась. Ну их всех к чертям.
— …ничего не смогу сделать, если так будет продолжаться.
— Успокойся. Ты, кажется, просил командировку?
— Да, но это сейчас не…
— Вот и займись оформлением, пока… есть возможность. Ещё вопросы?
— Нет. Нет вопросов.
Зарецкий подчёркнуто аккуратно прикрыл за собой дверь и наградил Чернова тяжёлым взглядом. Как же, мы не любим, когда нам мешают работать! Ира рывком придвинула к себе клавиатуру.
— На какие даты командировка? — бросила она прежде, чем контролёр успел открыть рот. Хватит выяснять отношения, и так всё понятно.
— С понедельника на две недели, — помедлив, ответил Зарецкий. — Можно тебя на два слова?
— Здесь говори, — отрезала Ира. Клавиши под пальцами прямо-таки гремели. — У меня от Константина Игоревича секретов нет.
Константин Игоревич издал нечто вроде презрительного фырканья и ничего не сказал. Зарецкий, ожидаемо, тоже промолчал.
— Место?
— Оставь незаполненным.
— Гостиница, билеты на самолёт?
— Не нужно.
Не нужно так не нужно. Зарецкий, подумав, бросил стоять над душой и вернулся за компьютер. Ну да, милочка, а ты на что рассчитывала? Что будут умолять остаться? Да таких тут, как грязи…
В недоброй тишине, не справляясь с духотой, надсадно гудел кондиционер.