Гильдия Злодеев. Том 2 (СИ)

Несколько минут наблюдаю, как зомби самоубиваются, сражаясь с клинком… Во все стороны летят ошметки любителей остренького.
Присвистываю:
— Ребятки, что ж вы себя так не бережете-то…
Через десяток секунд зомби резко замирают, скрежеща конечностями, встают и разбредаются во все стороны.
Та-а-а-ак. Только что я увидел что-то интересное и странное одновременно. Зомбяки реагируют на кровь — это понятно. Вот только неподалеку валяется еще свеженький Стилет. Его еще рвать и рвать. Но при этом они отстали от его тела, но сагрились на измазанное в крови оружие. И только в момент, когда я убил одного.
Что за хрень с этими зомбями? Они реагируют на смерть сородичей. На кровь тоже, но намного агрессивнее, если эта «кровь» на них нападет. У меня такое ощущение, что зомбяки больше защищаются, чем нападают. Они как дикие звери со стадным инстинктом. Если молодняк не обидишь и близко не подойдешь — не тронут.
Замечаю какое-то шевеление. Торн стоит в отдалении, машет рукой. Похоже, он спешил на помощь, но произошло что-то мутное и он решил просто посмотреть, чем всё закончится на безопасном расстоянии.
Показываю ему знак немного подождать. Нахожу нож в груде тел, вырываю из тухлой башки. Иду в противоположную от Торна сторону. Нужно отогнать отсюда зомби — а то подираются к нему все ближе и ближе. Того и гляди мне придется смотреть бой с ними уже с мастером четвертой ступени. И есть у меня уверенность, что мой гвардеец победителем не выйдет.
Неспешно отхожу метров на двести. Посматриваю на то, что осталось от лагеря. Мешанина из бревен, зомби и всякого хлама. Беспощадное болото скоро все тут поглотит. Лезть туда в поисках добра — чистое безумие. Будем надеяться, что Стилет утащил с собой все ценное. Эх…
Мимо ковыляет зомби. Ставлю ему подножку, и он падает.
Да уж… а я ведь знал, что в кино что-то недоговаривают. Зомби хотят тихой и спокойной смерти. Нет же, надо придумать парочку оправдывающих их убиение факторов: тупые и любят мозги. Как можно убивать таких милых созданий? Не понимаю…
Всаживаю следующему зомби в висок кинжал. Он последний раз щелкает челюстью.
Очередной вой и ближайшие тухлые родственники собираются в одном месте, я же возвращаюсь к Торну.
— Хм…
Как эмоционально он выражает эмоции. Ну, ладно.
Вздыхаю, развожу руками:
— Даже не спрашивай, хорошо? Я без понятия, почему они меня не трогают.
— Из-за черного эфира?
— Я тоже так подумал. Ты о таком слышал? Ну, чтобы утропии на кого-то не нападали.
Отрицательно качает головой:
— Нет. Не думал, что такое бывает. Даже некроманты не умеют контролировать естественных утропиев.
— Естественных?
Кивок:
— Кто умер или кого убили, а не создали.
Смотрю за спину Торну, не вижу одну очень важную тушу:
— С геомантом не получилось?
— Получилось. Оставил его позади и поспешил к вам.
Внимательнее осматриваю Торна. Он немного потрепан, а латный наплечник погнут:
— Это он тебя так?
— Да.
— Ты же четвертой ступени, а он второй.
— Верно. Но я с разряженными артефактами.
— Неужели они так влияют?
— Для мастеров воинских искусств — да. Ступени магов можно сравнивать со ступенями воинов, только если они в полной экипировке. С геомантом третьей ступени я мог бы уже не справиться.
От светских бесед посреди трупов нас прерывает очередной вой. Забираю мешок с добром и меч. Торн молча кивает, разворачивается. Следую за ним, но не догоняю. Жадность больше не может терпеть, ничто ей не помешает проверить добро: ни зомби, ни мировой потоп, ни моросящий дождь, ни бульканье под ногами.
— Та-а-а-ак… о! 0! О! Торн, ты погляди!
Торн озирается по сторонам, убеждается в относительной безопасности, сравнивается со мной.
— Награбленное золото?
— Не только! Ты глянь-ка… он взял все самое ценное!
— Само собой.
На дне мешка монеты разной потертости. В основном золото и немного серебра. На первый взгляд тут где-то триста-пятьсот золотых монет и пятьдесят-сто серебряных. Десятка два камней, явно не первозданных, но эти я тоже не узнаю.
 
— Хм… Накопители. Очень дорогие, не удивлен, что он их с собой взял.
— Тебе подойдут?
— Вполне.
— Отлично.
Так, что еще. Гребень для волос такой работы, что любой ювелир от зависти сдохнет. Достаю, рассматриваю со всех сторон. Камушки-брюлики, металлический. Блин, что за фигня?
Торн будто мысли мои читает:
— Мифрил. Из него делаются легендарное артефактное оружие. Кто додумался сделать из мифрила расческу?
— Да уж. А мне очень интересно посмотреть на шевелюру этого человека. Сколько такой стоит?
— Не знаю. Дорого.
— Примерно?
— Никогда не интересовался.
Видимо Торн замечает мой осуждающий взгляд любителя всего «примерного».
— Тысячу золотых.
Довольно посвистываю.
— Или триста.
Перестаю свистеть:
— Триста и тысяча — это разные вещи.
— Ну вы же хотели примерно, Римус.
— Ты что там, улыбаешься?
— Нет, что вы.
— Ты от меня за шлемом не спрячешься, друг.
Торн издает глухой смешок, не отвечает.
Мифрил. Тут грамм сто, не больше. Двуручный меч весом шесть кило выйдет на шестьдесят тысяч золотых.
Хм…
Мозг в считанные секунды начинает конвертировать валюту этого мира в рубли. Ничего не могу поделать с этой привычкой. Я прожил в Нью-Йорке пять лет, но всегда высчитывал сколько чашка кофе стоит в рублях, а не в долларах.
Итак, местная валюта. Я давно забил на вес монет, стоимость и чистоту металла, из которых они вылиты. Хрен так быстро разберешься во всем. Понятно, что тут драгметалл не соответствует стоимости в моем средневековье. Об этом говорит и огромное количество всяких шахт.
Берем все цены, что я видел в лавке и Стреломете.
Получаем очень грубо, приблизительно и со средневековыми поправками, но… золотая монета — это 10 000 рублей. Серебряная — 1 000. Медная — 100. Иногда медь пилят на четвертинки равные 25-ти рублям.
Итого получаем:
Десяток гнилой картошки — 100 рублей или 1 медяк.
Десяток хорошей картошки — 200 рублей или 2 медяка.
Считать деньги Клоуша за еду и номер я не буду. Очевидно, что он брал намного меньше, чем надо, поэтому это только собьёт меня с мыслей.
Одна нарисованная фурия — 3 000 рублей или 3 серебряка.
Серебряное кольцо по весу серебра — тоже 3 000 рублей. Сколько весило кольцо я не помню, но оно было крупнее и толще привычных мне. Ладно, пофиг.
Браслет физзащиты от медведя — 47000 рублей. На что Гримз вообще рассчитывал? Что его нищебродные крестьяне купят?
Фиал Дождя — 300 000 рублей или 30 золотых. Теперь понятно почему целая деревня на него жабилась. Ну сколько там работоспособного населения, половина которых денег вообще не видела и занимается бартером с соседями, а другая половина прислуживает в замке за копейки? Человек пятьдесят-сто? Каждому нужно скинуть по 3000–6000 рублей. Считай месячный заработок деревенщины. А ведь еще каждый день на что-то бухнуть надо.
Кстати, рядовые воины получают жалование в 3 золотых или 30 000 рублей. Торн получает 150 000 рублей или 15 золотых. Интересно… Расходы на его содержание — это еще чуть больше трех миллионов рублей. Ну чем не наш офицер в танке? Купи танк, обслужи, соляры жрет немерено. Вроде все логично.
О, кстати! Если двадцать золотых это три четвертых месячной прибыли Стреломета, которую у них отжимал Стилет, то всего Клоуш с Лией делают в месяц 25–30 золотых монет. К слову, это 250 000–300 000 рублей чистой прибыли на сотню пьянчуг в Гнезде. Каждая пропитая морда пробухивает тысячи три рублей в месяц. Норма-а-а-ально…
А теперь самое интересное. Мифрил. Если по весу стограммовый гребень из этого металла стоит тысячу золотых, то двуручный меч весом в шесть кило выйдет в шестьсот миллионов рублей. Тупо по весу материала. А ведь еще стоимость работы мегакрутого кузнеца и артефактора, которому нужно несколько лет непрерывно его запитывать, как ту Булаву Верности, о которой я читал в книге Абы. Охренеть…