Граф Суворов (СИ)

Административный корпус.
— Все сделано, господин. — поклонилась девушка, которую иначе как соблазнительной назвать было нельзя. В свои шестнадцать юная ведьма обладала такими формами, что сам князь подумывал взять ее… в фаворитки. Если не найдется партии повыгодней, и тогда ее можно пристроить как шпионку, обязанную жизнью.
— Они надежны? — любуясь формами девушки спросил Меньшиков.
— На столько, на сколько могут быть надежна челядь. — гордо ответила ведьмочка, бессовестно выставляя свои прелести в лучшем свете.
— Хорошо. Ангелина, справишься с этим заданием, и считай потомственное дворянство у тебя в кармане, твой род станет нашими вассалами и никогда ни в чем не станет нуждаться. — улыбаясь проговорил заместитель директора. — Но если ты меня подведешь…
— Не подведу, господин! — поклонилась Ангелина, да так что пышная грудь чуть не вывалилась из декольте. Замдир усмехнулся, вид действительно потрясающий, и она точно это знала. Может женить ее на каком-то старике инвалиде, и пользовать в свободное время? Не худший вариант.
  
Глава 8
 
— Эй, меньшой, чего встал? Проходи — садись. — гадливо улыбаясь предложил уже ставший знакомым старшак, показав на свободное место напротив. Единственная проблема — для того, чтобы туда приземлиться нужно было пройти мимо него. Что ж, идея понятная и совсем не новая. Подыграем.
— Благодарю. — усмехнулся я, и направился к указанному месту на скамейке. Когда я проходил мимо, старшак, будто невзначай, выставил ногу в проход. Не подготовься я, скорее всего полетел бы лицом вперед, вместе со всеми набранными продуктами. Но я даже поднос держал чуть на вытянутых руках, так чтобы оставался зазор между ним и телом, и этот маневр прекрасно видел.
Не говоря ни слова, я с наслаждением опустил подкованную подошву на подставленную голень, выворачивая ее под неестественным углом. Старшак взревел, ухватившись за конечность, а его товарищи с недоумением смотрели на заводилу.
— Тварь! Он мне ногу сломал! — сквозь слезы и сопли взревел парень. Тут же мне на встречу вскочил его одногруппник. Попробовал вскочить. Поставив поднос на соседний столик, я плеснул агрессору в лицо подготовленным кипятком, и с размаху впечатал граненый стакан в ошпаренное лицо.
— Наших… — попробовал выкрикнуть другой из старших, но слова застряли у него в горле, вместе с вонзившимся ребром второго подноса, который я держал под первым. Задыхаясь, он рухнул обратно на скамейку, а оказавшийся рядом противник попробовал ударить меня из положения сидя.
Поймав его удар металлическим подносом я тут же ответил точным уколом между ребер, и когда последний из навещавших нас старшаков, держась за грудину, остался сидеть на месте — быстро отошел за несколько столов от них и сел ужинать. Не прошло и минуты, как ко мне присоединился Шебутнов, а затем и остальные одногруппники.
— Мощно ты их. Не боишься на гауптвахте поселиться? — спросил Леха, когда я уже доедал второе. Супчик оказался на редкость жидким, или может предыдущие группы просто съели всю начинку, а нам достался разбавленный водой бульон без следов мяса? Не важно, пока печень должна дать мне достаточно питательных веществ.
— Если там кормят так же погано как здесь — не боюсь. — с ухмылкой ответил я, тщательно прожевывая каждый кусок, но при этом немедля. — Сегодня воспитателям и учителям будет не до нас. Большой день, поступление, начало года. Поэтому все проблемы со старшими надо именно сегодня решить. Пока жаловаться не начали.
— На нас не донесут. — уверенно сказал Шебутнов, уплетая за обе щеки. — Пока мы сами не донесем, будут молчать.
— Я бы на твоем месте не слишком верил в чужую честность. Особенно у таких типов. — ответил я, приступая к приторно сладкому, с тремя ложками сахара, крепкому чаю. Энергия для тела, любыми способами. Я закономерно опасался, что, получив отпор малолетние дебилы сами побегут закладывать нас учителям. Но вместо этого к нам направилась целая делегация из студентов на несколько лет старше. У всех на форме красовались буквы У и цифры отрядов.
 
— Ты не слишком наглый, малец? — не здороваясь спросил чернявый парень, лет восемнадцати, с короткой стрижкой ежиком и нашивкой 3у1. Похоже последний курс. — Двоих покалечил, и за что? Они тебе ничего не сделали.
— Мне что, ждать чтобы они, или кто-то другой, посмели на меня или моих ближников руку поднять? — усмехнулся я, взглянув прямо в глаза старшего. — Убьют, тогда жаловаться и приходите? Нет уж.
— А ты борзый. — не тушуясь ответил собеседник. — Я Дикий, старшой третьего барака. Если не хочешь проблем — советуйся в начале со мной.
— Вот как. — я чуть отодвинулся, прихлебывая чай. — И по какому же поводу мне с тобой советоваться, Дикий?
— Да хоть по твоим муткам. Еще раз без моего разрешения полезешь на старших, огребешь от меня. — оскалился он, и я с удивлением увидел, что двух зубов в его улыбке не хватает. Когда-то Дикий поймал не хилый хук слева.
— А что, если и тебе я окажусь не по зубам? Тоже попробуешь подножку подставить, или драться полезешь? — усмехнулся я. И, хотя мне совсем недавно хватило сил для того, чтобы раскидать четверых, такая речь от тощего пятнадцатилетнего дрыща вызвала у окружающих только поистине лошадиное ржание.
— Не будешь слушаться, быстро поймешь, что твое место у параши. Усек, деточка? — проговорил Дикий, оскалившись. Он упорно косил под крутого, и, наверное, в их компании таковым был, но я успел увидеть мелькнувший в глазах парня страх. Мы оба знали, что сильным он может быть только по меркам таких слабаков как в группах У.
— Хочешь, чтобы с тобой советовались? — спросил я, перехватывая инициативу. — Почему нет. Скажи, Дикий, как перевестись из класса У в более сильные. Не в А, так хотя-бы в Б или Г.
— Что, в герои захотелось? — удивленно переспросил Дикий. — Нет, деточка. Вы все здесь — уроды, как и мы. Худшие из лучших, и вам ничего не светит. Это только первая пятерка борется за место под солнцем, с нашего конца до них даже не доплюнуть.
— Еще раз назовешь меня деточкой, я тебе этот чай за шиворот вылью. Хоть он и вкусный — но очень сладкий, отстирываться неделю будешь. Даже если меня здесь положишь. И позора не оберешься. — усмехнувшись сказал я, и когда старший подался вперед — демонстративно поднял стакан.
— А ты суров, де… парень. — хмыкнул Дикий, явно не сомневающийся в моих силах исполнить угрозу. — Да только посмотрим сколько ты таким грозным будешь ходить. Пока живи… до завтра.
Старшаки поднялись со своих мест, поглядывая куда-то мне за спину, и когда отошли на десяток шагов я позволил себе обернуться. Так и есть, возле раздачи стояло несколько преподавателей, а за ними тянулась целая вереница из нерадивых учащихся последних букв алфавита, не догадавшихся самостоятельно выйти к ужину.
— Это было опасно. — заметил Леха, выдохнув. — Они бы нас в блин раскатали.
— Они еще попробуют. Не эти, так другие. Ночь в любом случае будет веселой. — ответил я, посмотрев на одногруппников. — Надо выяснить расписание. Преподаватели на собрании его не озвучили и на бараке я его не видел, но это не значит, что его нет. Просто она нас на клали с большой колокольни.
— Если бы ты со старшаками не сцепился, ничего бы не было, и нам все так рассказали. — заявил худой, чуть ли не тощее меня, парень со светлыми, серого мышиного цвета, короткими волосами.
— Ну так походите и выясните. Отбой будет не раньше, чем через час, а мне надо вернуться в комнату пока на подлянку там не устроили. — сообщил я, поднимаясь со своего места и двигаясь прямо к мужчине в опрятном, хоть и потертом, гражданском кителе. Уже не военная форма, но еще и не деловой костюм.
Судя по большим фиолетовым мешкам под глазами и худому лицу — преподаватель на пол ставки. Или просто не слишком усердный работник, на что намекал застоявшийся запах алкоголя. Ну а чего я ожидал от учителей для худшей группы?