Граф Суворов (СИ)
— Вас вчера предупреждали. — уже не скрываясь проговорил я. — Но вместо того, чтобы осознать, вы решили устроить пакость. Так что у меня один вопрос — кто из вас, дур, решил нас травануть?
— Вы нам ничего не сделаете! — при свете дня свиноматка, главная на кухне, чувствовала себя более уверенно. — Теперь-то мы все ваши лица запомнили! Вас всех отчислят, до единого!
— Уж не ты ли это была. Принесите мне пирожное которое парни доесть не успели. — приказал я, и несколько человек, перепрыгнув через стойку раздачи, метнулись до столов. — Мне даже спрашивать вас ни о чем не нужно. Вы просто сожрете все что сами наготовили.
— Не буду. Не заставишь! — сложив руки на груди сказала повариха.
— Я слышал, что во франции есть такие блюда. — проговорил я, оглядываясь в поисках нужного предмета. Секунды хватило чтобы взять с полки металлическую воронку. — Которые готовят из особенно откормленных гусей. А чтобы те не могли отказаться им прямо в горло суют похожую воронку…
— Не посмеешь. — попятилась толстуха, бледнея.
— Какие блюда были отравлены? — спросил я, глядя на ее помощницу. — Отвечайте, иначе я вас всех сладостями накормлю так, что блевать будете дальше, чем видеть. Ну?
— Я ничего не делала. — пискнула более молодая, даже не слишком толстая кухарка. — Мы ничего не знаем. Это все она!
— Вот как? Значит она вас заставила травить людей? Какая жалость. — покачал я головой. — Ну тогда мы, конечно, не можем вас ни в чем обвинять. Верно, парни? Хотя… Знаете я вам почему-то не очень верю. Но так и быть — дам вам шанс. Вот вам пирожное, вот воронка, а вот ваша угнетательница. Ну же, либо она, либо вы все. Кого выбираете.
— Вы что удумали. — ошалело запричитала свиноматка, когда остальные поварихи, быстро поняв, что дело пахнет керосином, взяли ее в кольцо. — Варька, ты что? Яж тебя подобрала! Я вас всех!
Надо отдать должное, силы у нее было не меряно, но с четырьмя помощницами она не справилась, и всего через минуту в нее уже начали запихивать пирожные. Жирдяйка давилась, пыталась выплюнуть, но ее же товарки продолжали пихать еду ей в рот, даже не замечая, что мы уже отошли.
— Шухер. — сказал Хорь, стоявший снаружи и первым заметивший возвращающихся дежурных. Часть учащихся тут же перепрыгнула через стойку в зал, другая выбежала наружу. Я же, хоть и перебрался в общее помещение столовой, но стоял перед раздачей, глядя на воющую повариху.
— Что здесь происходит! А ну все построились! — раздался уже знакомый вопль Ульянова, но вместе с куратором первого курса в помещение вошло еще несколько взрослых. Одного из них я даже узнал — медик. А вот остальных видел впервые.
— Разрешите доложить?! — щелкнув каблуками повернулся я к вошедшим.
— Опять ты? — взревел куратор, но сумел сдержать себя в руках. — Докладывай!
— Поварихи, обнаружив что какая-то еда испортилась, самоотверженно пробуют всю пищу на предмет… — договаривать я не стал, мои слова все равно заглушило истошным воплем, который тут же прерывался жуткой рвотой. — О, кажется, они нашли, что испортилось.
— Ты думаешь я поверю в этот бред? — наседая спросил Ульянов.
— О чем вы, господин преподаватель? Они там, мы тут. — уверенно ответил я, не отводя взгляда от глаз куратора. — Если не верите, так у них самих спросите. Самоотверженно пытались найти отраву. Как старшая проблюется, уверен она расскажет кто ей помогал в дегустации.
— Чем отравились выяснили? — спросил медик, выходя вперед. — У доставленных в лазарет очень неприятные синдромы.
— О, тогда вам лучше позаботиться о той, жирненькой. Она, кажется, съела пять пирожных, а парни только по одному разу укусить успели. — прокомментировал я, и медик тут же бросился к поварихе. — Кстати, нам бы хотелось знать, только пирожные «пропали» или лучше вообще к этой еде не притрагиваться? Что точно чистое?
— Остальное есть можно. — чуть побледнев ответила девушка, усерднее всего пихавшая в старшую отраву. Кажется именно ее она назвала Варькой.
— Спасибо, Варвара, мы очень вам благодарны, как верно сказал господин Ульянов, мы почти одна семья и должны друг о друге заботиться. — улыбнувшись сказал я, после чего она стала просто мраморной. — А разве это дело, когда семья обедает отдельно? Верно парни?
Одобрительные возгласы были мне ответом, и поварихи еще больше побледнели. По лицу куратора, наблюдавшего за перепалкой, была наглядно видна усердная работа мысли, но он так и не нашел к чему придраться. К тому же главная его забота продолжала блевать, свернувшись калачиком.
— В медчасть ее, срочно! — скомандовал доктор. — Что вы стоите? У нее вторая степень интоксикации! Носилки сюда!
— Да какие носилки такую тушу выдержат? Тут подъемный кран нужен. — услышал я замечание, и к общему удивлению не от одного из наших, а от дежурного.
— Молчать! — рявкнул Ульянов, развернувшись к говорившему. Он похоже так и не сообразил за что можно наказать студентов из ТУФ и решил отомстить другим образом. — А вы кушайте, приятного аппетита. Думаю, поставки продуктов теперь придется проверять на яды, так что завтрашней может и не быть.
Кухарку выносили ввосьмером, несколько раз застревая в дверях, а когда дежурные вместе с куратором наконец покинули помещения, мы остались одни. С помогающими по кухне кухарками и парой доносчиков, без которых, я уверен, наш курс обойтись не мог. Так что, не смотря на возмущенные крики, я продолжал вести себя максимально корректно. Но просто так оставлять это было нельзя.
— Девушки, позвольте за вами поухаживать, прошу к нашему столу. — улыбнулся я, и Леха вместе с Хорем, правильно поняв посыл, проводили кухарок в общий зал. Девушки с такой осторожностью выбирали блюда, что сразу становилось понятно — именно их они и готовили, а в остальных совершенно не были уверены.
— Всем всё понятно? — жёстко спросил я у одногруппников, когда кухарки сели за стол с набранной едой. — Сегодня у нас четыре набора меню. И я рад что такие прекрасные дамы с этого дня будут составлять нам компанию на каждом приеме пищи. Пока у нас все хорошо, и у вас все будет отлично.
Несмотря на правильный подбор продуктов я все равно очень внимательно прислушивался к своему организму после каждой смены блюда. Не хотелось упасть с заворотом кишок или улететь к белому другу на несколько дней. К счастью, и моими стараниями, обед прошел без дальнейших происшествий. Хотя и в очень нервной обстановке. Но надо признать — было вкусно.
— Спасибо за обед, хозяюшки. — искренне поблагодарил я. — Увидимся через четыре часа, за ужином. Надеюсь, вы найдете все испорченное, и отсеете. Думаю, небольшие порции вам при проверке не повредят, а мы со своей стороны обеспечим добровольцев для помощи на кухне. Добровольцы?!
Как ни удивительно, но добровольцев работать в столовой сразу нашлось человек десять. Даже несмотря на то, что все понимали — можно и потравиться. Но главное правило всех служивых — держаться по дальше от командования и по ближе к кухне, въелось у сирот в подкорку.
Теоретически я мог и сам попробовать каждое блюдо, но на это ушла бы куча времени, к тому же мой организм все еще едва дотягивал до пятнадцатилетнего подростка. Могу и не вывезти, если отрава будет слишком серьезной. А тут ребята все как на подбор — здоровенные хряки с третьего курса. Так что столовую я оставил с чистой совестью, и кухарки никуда не денутся и продукты не пропадут зря.
— Стройся! На полигон, бегом, марш. — скомандовал я, через десять минут отдыха и сам побежал впереди. Объедаться я не стал, но учитывая состояние многих парней, темп не взвинчивал. До тех пор, пока не увидел знакомую ауру, спрятавшуюся у сгоревшего воздушного судна на полигоне.
— Кто готов — челночный бег с препятствиями, добираемся до бота и обратно. На выносливость. — скомандовал я, примерно выбрав для себя дорогу. — Остальные — отдых пять минут. Пошли!
Я не зря накачивал последние дни праной именно ноги и легкие. Вся пища ушла в рост мышц, а тело все еще оставалось достаточно легким, чтобы перепрыгивать метровые окопы без труда. А вот с «колючей проволокой», натянутой над землей, пришлось повозиться, рухнув на землю и проползая под ними.