Цельнометаллический Князь III (СИ)

Так человек, если его долгое время держать в цепях, чувствует себя освобождённым, свободным как птица, если всё-таки сможет их сбросить; доспех был не столько машиной, которая даёт великую скорость, но при этом ограничивает в иных местах, сколько наиболее прямым продолжением твоего тела; просто находясь внутри него, тебя охватывает ощущение прежде невиданного раздолья и власти.
Но.
Теперь всё это изменилось.
Стоило появиться золотистому доспеху, стоило ему одним, первым же ударом вывести Мисураги из строя, — её кровь обильно разливалась в море, — как ощущение свободы улетучилось; наоборот, Игорь во всей полноте ощутил скованность, ограниченность своего железного тела; по сравнению с настоящим, золотистым божеством он был подобен заржавелой игрушке.
Татьяна медленно приподняла голову; вдруг, раздался рёв. Это была Мисураги. Девушка пришла в себя и вспыхнула ярким пламенем. Удерживая Нагинату одной рукой, она набросилась на Золотистый доспех, точно огненная буря или ракета. Елисавета последовала её примеру, и тоже ринулась вперёд, и даже Игорь, замахнувшись, запустил в золотистый доспех свой молот.
Божественный кладенец атаковали со всех сторон. Что теперь?
Ничего.
Все атаки пришли и одновременно же зависли.
Когда до поверхности золотистой брони оставались считанные миллиметры, нагината, молот и коса вдруг… Остановились. Они зависли на месте, словно вонзившись в некую незримую силу. Игорь присмотрелся и увидел, что Татьяна самую малость приподняла руку. Вокруг неё мелькал едва заметный золотистый барьер…
«Мастер, она…» — в голове Игоря раздался голос, но услышать предложение до конца юноша не успел…
Татьяна наклонила голову и повернула кисть; барьер вспыхнул и растворился, и немедленно девушка вытянула руку прямо в живот Мисураги, которая висела совсем рядом. Девушка могла попробовать заградить себя — она этого не сделала. Вместо это Мисураги, с рёвом, попыталась ударить, целясь своей раскалённой нагинатой прямо в голову Татьяне. Чтобы удар получился ещё быстрее, она использовала свою ману как горючее, совершая с её помощью взрыв. Девушка была стремительной как никогда…
Она не успела.
Ибо в то время как сама Татьяна казалась даже немного неповоротливой в своём доспехе — не столько потому что не умела им управлять, сколько потому, что управляла им слишком хорошо, напоминая не столько железного титана, сколько обыкновенную, воспитанную девушку, которую бросили на ринг — она была попросту быстрее… Её золотистые пальцы вонзилась в железную грудь Алой они, последовала вспышка, за ней — колокольный звон.
— Динь.
Доспех Алой они завис; сперва он вытянулся вперёд, затем наклонился в сторону. Прямо по центру у него появилось глубокая дыра, из которой торчали покрытые кровью, которая прямо на глазах испарялась в туман, бело-золотистые пальцы.
Меж тем свистнул воздух; Татьяна расправилась с одним противников, — их было двое. Елисавета замахнулась и ударила её косою прямо в шею, и черное лезвие даже пронзило золотистую сталь, но не дальше, чем на один миллиметр, — потом Татьяна схватила его своей другой рукой и закрепила на месте.
— Ах, — прошептала девушка. — Как больно… — и тут же раздался грохот, Татьяна повернулась и запустила Алую они прямо в Елисавету. В руках божества раскалённый до красна доспех весом в несколько тон превратился в снаряд ужасающей силы. Он врезался в Чёрную даму, — вокруг брызнули искры, яркие, как фейерверк, — потянул её в сторону и утащил на добрых десять километров в небеса… Пара едва не пропала из поля зрения Игоря. Юноша посмотрел на неё краем глаза и снова прислушался.
«…Она сжигает ману.»
«Что это значит?»
«Что…»
Юноша ринулся в сторону, как только заметил, что на руке Татьяна снова вспыхнул золотистый огонёк. Не прошло и секунды, как он превратился в лазер, который устремился в небеса. Игорю приходилось использовать всю скорость, на которую был способен его доспех, чтобы от него увернуться… И даже так на секунду он всё-таки задел юношу и оставил на нём глубокую, хотя и не сквозную, раскалённую вмятину.
 
«…она не может в полной степени использовать свою силу.»
«Прямо как младенец, которому дали автомат, мастер,» — раздался голос второй Маргариты.
«Ясно… Это нам поможет?» — улыбнулся Игорь и вдруг ринулся вниз, пытаясь спрятаться от лазера под водой.
Не вышло.
Луч света пронзил морскую гладь настолько же быстро, как воздух.
«Вы тоже не самый способный рыцарь, мастер,» — сухо заметила Первая.
Меж тем луч ускорился; Игорь в последнюю секунду выставил перед собою молот. Он вздрогнул и тут же наполовину растворился. Страшной силы ударная волна пронзила Игоря. Юноша полетел вниз и почувствовал землю у себя за спиной.
Ударная волна отбросила его на морское дно…
— Спасибо за комплимент, — прошептал Игорь, улыбнулся и закашлял. Он посмотрел на свой уничтоженный молот, от которого теперь оставалась только голая рукоятка, затем — на свою грудь. На ней появилась ещё одна глубокая рана. Если бы Мефистофель не был по своей природе крепким доспехом, и если бы юноша уже не находился на средних Этапах Легендарного ранга, вполне может быть, что на месте этой вмятины зияла бы сквозная дыра… Все мышцы в теле Игоря ревели от боли… А меж тем сверху, за километрами воды стремительно разгоралось новое золотистое зарево.
Татьяна снова опустила руку и прицелилась.
Игорь попытался пошевелиться, — но всё его тело ощущалось деревянным… А зарево всё разгоралось, стремительно, неумолимо, как вестник смерти…
  
3. XXII
 
Высокого над Игорем уже разгорался золотой огонёк, словно маленькая, далёкая звёздочка которая в любую секунду может превратиться в ужасающей силы разрушительный луч, — юноша чувствовал дыхание смерти и понимал, что в этот раз сбежать у него не выйдет, — как вдруг, в последний момент звёздочка вздрогнула и отпрянула в сторону.
Что случилось?
Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо вернуться на поверхность.
Татьяна в своём золотистом доспехе стояла на волнах и уже собиралась выпустить в Игоря разрушительный луч, как вдруг слева от неё что-то вспыхнула. Девушка вздрогнула и посмотрела в небо. Оттуда что-то приближалось. Что это было? Метеор? Комета? Может это была птица? Нет… К ней приближался чёрный кладенец. Причём сам факт, что он пробрался в зону видимости девушки, уже говорил о том, что до момента столкновения оставались считанные секунды… Почему Татьяна не заметила его раньше? Потому что она была не воином, не солдатом… По словам Маргариты, девушка напоминала ребёнка с большой дубинкой.
Можно было привести цитату ещё более точную и сказать, что она была не столько ребёнком с дубинкой, сколько просто ребёнком, младенцем, который ещё не до конца освоился со своим собственным телом, и которому приходиться воевать с такими хрупкими, но ловкими и разумными муравьями.
Собственно говоря, именно их интеллект был для неё главной преградой.
Когда на горизонте показалась Чёрная дама, Татьяна вскинула руку. Она пыталась её заблокировать. Одновременно с этим сияющая звезда, сгусток чистейшей разрушительный маны, сверяющей на её ладони, потух… Девушка могла использовать его, чтобы испилить Елисавету здесь и сейчас. Она этого не сделала. Она всё ещё хотела, надеялась, сохранить жизнь своей подруги.
Это была ошибка.
Елисавета приблизилась, и в этот же момент с другой стороны вспыхнуло пламя. Раздался железный скрежет. Татьяна повернулась и увидела краем глаза разорванный, пылающий алый кладенец… Он был поход на демона, который вырвался из преисподней. А затем прямо перед глазами девушки что-то промелькнуло. Маленький, раскалённый снаряд.
Это была заряженная магия пуля.
Она не могла повредить Божественный доспех, но…
Она могла закрыть ему поле зрения, хотя бы на долю миллисекунды.
Когда сражаются Легенды это — как целая вечность…
Последовал грубый, нечеловеческий рёв. Грянул грохот и вспыхнул дым. Как только Татьяна схватила чёрную косу Елисаветы, ей в спину ударила раскалённая нагината.