Кровные братья (СИ)
Он инстинктивно потянулся к мечу, висевшему на стене совсем рядом на расстоянии вытянутой руки, но в это момент в комнате полыхнула яркая вспышка и прямо в руки ослеплённого на миг Яррилы упала Ригерда.
- Любимый мой! – воскликнула она, прижимаясь к нему всем телом, - Наконец то мы вместе!
- Ригерда – ты!? – князь ошалело смотрел на свою невесту, ничего не понимая, - Откуда ты? Как ты здесь очутилась?
- Рагадаст вернул меня к тебе, как и обещал! Теперь никто не сможет нас разлучить.
- Рагадаст? – ещё больше удивился Яррила, - Кто это?
- Тот, кто её похитил, а потом, как видишь – благополучно вернул, - раздался голос из-за спины принцессы.
Князь уже немного оправился от первого шока и, слегка отодвинув свою невесту в сторону, смерил недобрым взглядом фигуру старца в серых одеждах, стоявшего напротив него.
- Так-так, и ты смел явиться прямо сюда, заявляя, что похитил мою суженую? – гневно воскликнул князь, хватая меч со стены, - Ты храбрец или безумец?
- Ни то и ни другое, светлый княже, - на удивление спокойно отвечал Рагадаст, с лёгким поклоном, - Я же вернул тебе твою возлюбленную живой и невредимой. У меня есть к тебе разговор.
- Так значит, это ты и есть Серый Мастер? Боюсь, разговор наш окажется коротким! – мрачно ответил князь, обнажая клинок, ярость захлестнула его, - С похитителем моей Ригерды я поступлю просто. Давно я ждал этого момента. Ты умрёшь от моей руки здесь и сейчас!
Но, прежде чем Яррила успел что-то сделать, старец вдруг быстро вытянул вперёд ладонь, и какая-то непреодолимая сила отбросила князя к ближайшей стене, крепко прижав его к брёвнам. Меч со звоном выпал из его руки. Яррила хотел крикнуть, но та же сила сдавила его грудь так сильно, что слова застряли у него в горле. Ригерда вскрикнула и отскочила в сторону:
- Что ты делаешь, Рагадаст? – закричала она, - Ты же можешь его убить!
- Тише принцесса, - отвечал кудесник, - Я чувствую свою силу и не причиню ему никакого вреда. Мне лишь нужно сказать ему несколько слов, а потом я уйду.
- Хорошо, - успокоилась принцесса.
- Не сердись, княже. Нам надо поговорить о делах вельми, как важных.
* * * * *
Глава 18, часть 3
Часть 3.
Гулким эхом плыл над могучими деревянными стенами Ново-града набат вечевого колокола. Казалось этот звон слышен по всей округе, по всем посадам и окружным сёлам, проникая в каждый дом и каждую душу. Он созывал народ.
Но даже его могучий призыв почти тонул в рокоте людского моря, выплеснувшего сотни людей на торговую площадь городского детинца, где собралось народное вече – высший орган городского управления.
- Где князь? Желаем слышать княжеское слово! – ревела толпа, собравшегося веча, - Зовите князя!
Псковский посадник Твердило, невысокий широкоплечий муж средних лет с гладко расчёсанной бородой и короткой стрижкой, давно поднял руку вверх, призывая тишину и прося слова. Ждать пришлось долго, рука уже затекла, но он вынужденно терпел. Посадник хорошо знал обычаи веча и потому терпеливо ждал пока толпа устанет от криков и можно будет говорить. Наконец людской шум, как штормовой ветер с приходом ясной погоды, стал мало по малу стихать, и посадник взял слово:
- Тише, люди, тише! – зычным голосом заговорил он на всю площадь, с облегчением опуская затёкшую руку, - Чего зря глотки драть. Пустое это дело. Хоть до хрипоты орите, а князю легче от того не станет. Сказано же – недужит он. Худо ему. В бреду лежит в своей палате. Чего зря орать?! Не может сейчас он на вече прийти. Стало быть, без него решать надобно.
- А не врёшь ли ты, Твердило, - крикнул кто-то из толпы, - Хворь то его никто не видывал. Прямо-таки внезапно одолела? Али темнишь чего?
- Верно – не видывал, - подтвердил посадник, - Потому как вчера к ночи она и приключилась. На что мне темнить? Жар и лихорадка начались. Никто не ждал. Знахари наши ходят за ним и никого к нему не пускают – заразы опасаются. Коли хотите, можно их призвать. Они вам всё расскажут.
- Так как же теперь быть? - заволновалось людское море, - Вот беда! Не было бы теперь мора!
- Не беспокойтесь, - уверенно заявил Твердило, - Хворь пока только князя одолела. Должно обойтись. Знахари беды не видят.
- А кто же теперь без князя будет решать?
- Вот вам, люди, и решать, на то – вы и вече! – ответил посадник, - А князь, коли будет здоров, своё слово скажет после. Здесь всё вы решаете.
- Верно речёшь, - раздались удовлетворённые голоса.
- Ну, раз так, то нужно ответ дать соседу нашему – Стар-граду. Просят они помощи. Хотят князя своего Яррилу Велимировича Великим Каганом на столичном престоле видеть вслед за отцом его. Призывают и нас за него встать.
Весть о кончине Великого Кагана Велимира пришла в Ново-град из столицы совсем недавно и несколько позже остальных крупных городов Склавинии. Но вопрос о его преемнике здесь тоже многих волновал. Гонцы же князя Яррилы прибыли в город всего два дня назад с грамотой и печальным известием. А в городе уже вовсю судачили о том, кто из старших братьев-велимировичей будет новым Каганом – Севолод, уже обосновавшийся в Святограде, или Яррила, только что заявивший свои права из далёкого Стар-града.
Волхвы вовсю смущали народ, предрекая новую кровавую страду, идущую на склавинские земли, страшнее, чем было во все прежние времена. Во всём винили новую веру и грозили ужасными бедами, если люди не одумаются и не вернутся к старым Богам. Учитывая важность ситуации, городские старейшины с посадником решили немедленно созвать вече для принятия решения. И поплыл над новоградской землёй звон вечевого набата. Теперь всё зависело от его решения.
По старинной традиции, в народном вече участвовали и имели право голоса все, без исключения, крепкие «домовые мужи», т.е. те, кто был главой семьи, имел своё хозяйство или промысел и свой дом в городе. Для участия в вече не допускались женщины, иждивенцы и домочадцы, а также молодёжь, хоть и уже взрослая, но не имевшая ещё своей семьи и хозяйства и живущая в отцовском доме. Не допускались нищие и бездомные, а также, чужестранцы, поселившиеся в городе. И, само сбой, зависимые люди: смерды, холопы, долговые рабы.
Таким образом, в большом многотысячном городе право голоса имели всего лишь несколько сот человек. И большая их часть собралась сейчас на торговой площади, чтобы решить какой дать ответ гонцам князя Яррилы, приславшего грамоту с призывом поддержать его претензии на святоградский престол.
Сперва, как и положено, народу зачитали грамоту Яррилы, в которой он заявлял о своих правах на первопрестол и давал клятвенный обет сохранить и расширить все торговые привилегии Ново-града, а главное – сократить вдвое ежегодную каганскую дань, если город признает его Великим Каганом и окажет финансовую и военную поддержку. Далее, по традиции, должен был сказать своё слово местный удельный князь. Однако юный новоградский князь Судислав внезапно приболел и не смог присутствовать на вече.
- Когда же мы узнаем, что о б том мыслит наш князь? – выкрикнули из толпы.
- Сказано уже, князь недужит, - терпеливо разъяснял Твердило, - а пока, заместо него может слово молвить его ближний «нарочитый» человек.
- Это кто ж таков?
- Княжеский дядька и «огнищанин» Черноок. Хоть и не местный он, но дозвольте ему говорить на вече от имени господина своего.
- Пусть говорит! Послушаем, что сей «огнищанин» наречёт.
После этих слов, посадник слегка посторонился, пропуская вперёд бледного, худощавого человека с длинными темными волосами и такой же бородой, богато одетого в синий кафтан из заморского сукна и сафьяновые сапоги. Обведя толпу усталым и каким-то безликим взглядом красивых карих глаз, он заговорил неспешным, слегка гнусавым голосом:
- Благодарю вас, люд новоградский, за право речь держать на вашем вече. Долго разглагольствовать не стану. Понимаю – время дорого. Молодой господин мой, князь Судислав Велимирович, всегда с братской любовью говорил про брата своего Яррилу и во всём пример с него брал, часто по советам его поступал. Меж ними всегда лад был, больше, чем меж другими братьями.