Громила (СИ)

Баннермен читал мне лекцию о районе, по которому мы колесили в поисках Сэма Ханта. Местные провожали нашу машину недружелюбными взглядами. Несколько компаний, состоявших из парней лет пятнадцати-двадцати, встретили нас свистом и неприличными жестами. Возле очередного заваленного мусором переулка Кот резко затормозил и скомандовал:
— К бою. Включи проньку и готовься стрелять по любому с красным баром.
Я не стал уточнять, что такое «пронька». Всё равно включить мог только "Проницательность".
Массивные рукоятки «Бранов» ложатся в ладони. Пальцы находят спусковые крючки и прожимают до первого щелчка. Вываливаюсь из машины, Кот впереди, догоняю, в переулок забегаем вместе. Картина маслом: трое пацанов лет по четырнадцать-пятнадцать бьют какого-то старика. Социобары у всех трёх жёлто-оранжевые. Старик прижался спиной к кирпичной стене и довольно ловко отбивается, но силы явно неравны. В отдалении стоит черноволосый парнишка с зелёным баром и с отвращением смотрит на происходящее. Избиением руководит худой и длинный, стильно одетый субъект. Замечаю над головой надпись «Хорёк Лаки» и наполовину красный социобар. Беру на прицел. Хорёк видит нас с Котом, его правая рука ныряет за борт пиджака. Жму на спуск. Почти одновременно с солидным «бах» рядом раздаётся менее солидное «хлоп». Хорёк стоит лицом к нам, в груди у него появляются две аккуратные дырочки, а спина взрывается фонтаном кровавых брызг. С этим всё. Прицел на шакалят. Шакалята не шевелятся, кажется, даже не дышат.
— Не стрелять, — шипит Кот, — на респ улетишь!
Аккуратно спускаю курки, убираю пистолеты в кобуру. Три шага, три затрещины. Почему-то кулаком бить не решаюсь, но им хватает. Шакалята компактно складываются в кучку. Старик сползает по стене. Кот осматривается, достаёт из кармана свисток и пронзительно свистит.
При звуках выстрелов улица стремительно опустела. Даже компании нахальных парней испарились, будто их никогда здесь не было. Кот достал из инвентаря три пары наручников и деловито упаковал лежащих без сознания пацанов. Четвёртый так и стоял столбом, ни на миллиметр не сдвинувшись с того момента, как мы вошли в переулок. Социальный бар у него был зелёный на все четыре сегмента. Цвет лица, кстати, тоже.
— Ты как? — детектив обеспокоенно повернулся ко мне.
— Норм. А что?
— Ну, первый жмурик и всё такое. Кровища вон.
— Да не первый. И не второй даже. Только реализма многовато, на мой взгляд. Кстати, вон тот — наш пацан?
Кот достал фотографию, сравнил с парнишкой. Похож. Повыше, похудее, не улыбается, но определённо — похож.
— Сэм Хант? — спросил детектив.
Парнишка кивнул.
— Это кто? — Кот указал на труп бандита и три бессознательных тела.
— «Койоты». — голос паренька звучал хрипло, но говорил он вполне уверенно, — Хорёк — он новичков учит всему. Учил. А ребята — ну, вроде как экзамен сдавали. Я тоже должен был…
— Нравится? — снова кивок на мёртвого Хорька.
Сэм помотал головой.
— Вот чтобы ни с «Койотами», ни с другим отребьем больше не болтался. Иначе и с тобой так будет. Пошли.
Кот успел посадить парня в машину перед самым приездом полицейских. Следом приехала карета «Скорой помощи» и забрала избитого старика. Лежащих без сознания шакалят запихали в подъехавший полицейский фургон. Тело Хорька упаковали в мешок и погрузили в ещё один фургон. Полицейские поблагодарили за сотрудничество и отбыли восвояси.
Прилетели системные сообщения о выполнении задания и награде за ликвидацию опасного бандита.
Начинало темнеть. Желудок требовательно заурчал, напоминая, что после завтрака прошло немало времени. Кот оглянулся на меня, усмехнулся и выдал:
— Вот теперь верю, что всё с тобой нормально. Поехали к Биллу.
  
Глава 8
 
— Наташа, тебе оно надо?
— Надо, дядя Гоша. Очень надо.
— А ему?
— Не знаю. Но обязательно выясню.
Кейт вела себя странно. Стоило нам войти в ресторанчик Билла Каннингема, как она возникла возле меня и не отходила ни на шаг. Когда мы заняли столик, официантка отправила в игнор остальных посетителей и обслуживала только нас. Основное внимание досталось мне. Пока я знакомился с меню, она успела томно прошептать мне на ухо, какие блюда сегодня особенно удались повару, прижаться грудью, позволяя оценить упругость последней, и вообще, тёрлась об меня как кошка, только на колени не залезла. Её поведение не показалось бы неправильным, если бы мы были наедине, но вот так публично, да ещё и не отходя от рабочего места, до меня женщины ещё не домогались. Кот, видя всё это, только ухмылялся и подмигивал. Похоже, это всё-таки какой-то местный вариант нормы.
 
К Биллу мы притащили с собой Сэма. Он сидел за столиком, и, глядя на его бледное, с лёгкой прозеленью лицо, я понял, что на сегодняшний вечер мы остаёмся без мясного.
В итоге, ужинали мы блинчиками. Разными. Со сметаной, с сыром, с апельсиновым джемом, с кленовым сиропом. И запивали их чаем. Все трое.
Одного трезвенника — меня, Билл в своём заведении ещё мог потерпеть. Но трое, хоть один из них и подросток, переполнили чашу его терпения. Он подошёл к нашему столику и грустно сказал:
— Кот, что с тобой? Сначала ты привёл ко мне этого малыша из воскресной школы, и в моём баре появилась минералка. Теперь ты привёл сюда ребёнка из детского сада и пьёшь с ним чай. Что дальше, Кот? Молоко вместо виски?
— Не бухти, Билли. Лучше познакомься — Сэм Хант. Сегодня парень побывал в своей первой перестрелке.
Не говоря ни слова, Билл развернулся и направился к барной стойке. Обратно он вернулся с бутылкой скотча и четырьмя стаканами.
— Я знаю, что ему ещё рано, но как лекарство от стресса — можно. В гомеопатической дозе.
Кот изумлённо вытаращился, а мне вспомнился Умник. Кажется, я начал догадываться, за что он меня тогда благодарил. Мне и Сэму Билл действительно налил чисто символически, на донышко. От небольшой дозы спиртного лицо парнишки поменяло цвет с зелёного на ярко-розовый, почти красный. Дыхание вернулось к нему только после того, как, по совету Кота, он закусил блинчиком с апельсиновым джемом. Не знаю, как он, но я такое извращение вряд ли когда-нибудь забуду.
Кейт принесла блюдечко с тонко нарезанной копчёной рыбой. Билл подцепил кусочек, задумчиво прожевал и спросил, глядя на Сэма:
— Сэм Хант? Сын Лиз и Гарри Хантов?
— Да.
Каннингем помрачнел.
— Вот как… То-то я смотрю, лицо знакомое. А ты подрос.
— Я вас тоже помню. Вы были на похоронах мамы.
— Жаль её. Хорошая была девочка. Весёлая и смелая.
Билл снова разлил виски, опять не обойдя и Сэма. «За упокой души» — буркнул он. Я, молча, слушал разговор хозяина бара с мальчиком и мотал на ус. Расследование гибели Элизабет я начну отсюда. Не прямо сейчас, чуть позже.
Вскоре Билл вернулся за стойку. Минут через пятнадцать после него, забрав Сэма и недопитую бутылку, отчалил Кот. Меня он бросил на растерзание Кейт. Я, в общем-то, был не против. Девушка она была прехорошенькая и пахла приятно.
— Поверь старому коту, тебе тоже стресс снять надо. Проводи девушку домой, зайди на чашечку кофе… — сказал Баннермен на прощание. Честь оплатить счёт тоже досталась мне.
Оставшись один, я пересел за стойку. Билл выставил передо мной бутылку минералки и стакан. Вздохнул, но ничего не сказал. Клиент, расплачивающийся стофунтовыми купюрами, а именно ими меня снабдил Умник, имеет право на уважение. Даже на большее, чем клиент, способный голыми руками убить вурдалака. Хоть и приходится ему на сдачу выгрести почти всю наличность из кассы. Время уже было позднее, за стойкой я был один, да и зал почти опустел. Удачно. Можно без помех поговорить с Каннингемом.
— Билл, ты хорошо знал Элизабет Хант?
— Смотря, что ты имеешь ввиду под «хорошо».
— Что я имею ввиду… Понимаешь, сегодня мы пообщались с мачехой Сэма, и мне кое-что в ней не понравилось. Возникло ощущение, что она знает о смерти Элизабет больше, чем говорит. Вот я и захотел побольше разузнать об этом деле.