Наизнанку (СИ)
— Нет, мне очень интересно. Поделись своим бурным прошлым. И много таких лазутчиков было? — он поймал легкий снаряд и, промокнув им рот, уселся за стол напротив Олега.
— Нет, немного… Правда, я думала, что и Марата больше не найдут, потому что его поймал отец и забросил в багажник! — больше не могла сдерживаться и рассмеялась, уронив голову отцу на плечо.
— Да… Слышала бы ты, как он плакал. — старик рассмеялся, ласково потрепав меня по волосам. — Спасите! Отпустите! А Козырев нагнетал обстановку, стреляя в окно из холостого ружья.
— Папа, да от тебя весь мой класс рыдал. Ты же замучил всех! Помнишь, как на мое шестнадцатилетие, закрыл парней в подвале? Так и не рассказал, о чем вы там говорили.
— Потом… — в его кармане зазвонил телефон, поэтому отец подмигнул и встал из-за стола. — Олег, потом зайди в кабинет?
— Ладно. — Олег сидел, не двигаясь. Сигарета почти полностью истлела, а длинный кончик пепла был готов в любой момент рухнуть на джинсы.
— Не знала, что ты приедешь… — как только Лазарев вновь овладел вниманием тети Маши, я пересела на отцовский стул.
— Не мог оставить тебя одну, вдруг ты начудишь?
— Например? Расскажу, что ты меня совратил?
— Ого! Деточка… — Олег затушил сигарету и обернулся. — А мне казалось, что все было наоборот. Моя тонкая натура с треском рухнула перед твоим напором.
— Ага! Точно, — толкнула его в плечо, но его рука мгновенно перехватила запястье, притягивая к себе ближе.
— К Т О Т А К О Й М А Р А Т? — по буквам произносил он.
— Олег, прекрати. Марат предложил попробовать, я и согласилась.
— А почему тогда не сказала?
— Когда? — пришлось потрудиться, чтобы освободиться от его хватки. На наше шуршание обернулась тетя Маша, но Олег даже не дернулся, продолжая сверлить меня взглядом. — После первого секса? Ах… Нет! Там, где закончился первый, сразу начался второй раунд? Или я что-то упустила?
Олег бросил быстрый взгляд на Лазарева, и уже через мгновение на пол упала пиала с вареньем.
— Тетя Маша! Я такой неуклюжий? Где тряпка? Я сейчас все уберу! Знаете, как я умею мыть пол? Мама говорила, что варенье лучше стирать сухой тряпкой!
— Еще чего! Я в жизни не доверю тебе пол своей кухни! — женщина снова огрела «растяпу» полотенцем и вышла с кухни.
— Нет, позвольте мне доказать… — Сережа спрыгнул со столешницы и поплелся за ней следом. — Я так отдраю пол, что зеркала можно будет выбрасывать…
— Ты не расслышала вопрос? Я могу повторить! — Олег схватил меня за затылок, притягивая к себе ближе. Мы едва касались губами. Его дыхание сильным потоком врывалось в мой рот, осушая слизистую. Я облизала губы, чуть высунув язык. — Кто такой Марат? И где его найти?
— Олег… — выдохнула я, пытаясь сосредоточиться. Но мысли улетели, не оставив и намека на ясность рассудка. Он, как гипнотизер смотрел прямо в глаза, чуть прищурившись. Сделав небольшую паузу, вновь вернулся к моим губам, терзая их с большей силой. Я вцепилась пальцами в кожаную спинку стула, чтобы не рухнуть на пол. Потому что сил не осталось. Меня будто вытряхнули, осушив эмоционально до дна. Когда Олег отрывался, чтобы дать возможность вдохнуть немного воздуха, видела его самодовольную неприкрытую улыбку. Он немного медлил, а потом вновь продолжал. Он даже целовался не как все. Чуть напряженные губы, властно обхватывающие мои. Он не касался, нет. Левой рукой жестко удерживал затылок так, как ему было нужно, а правая расслабленно лежала на подлокотнике стула. Взгляд сверкал, как огни на новогодней елке, меняя оттенки от нежности до какого-то разрывающего душу пламени.
— Говори, детка… Говори…
— Одноклассник. Мы встретились в универе. — Слова лились неконтролируемым потоком. Его лицо становилось мягче. — Прекрати…
И он прекратил. Так прекратил, что мое сердце ухнуло в пятки. Его горячие, чуть солоноватые губы вновь обрушились на меня, вбирая остатки кислорода. Я уже не могла ни думать, ни сопротивляться. Да и зачем сопротивляться? Черт! Скатерть черная, а так хотелось выкинуть белый флаг, распластавшись на столе. Ладони чесались от желания сорвать одежду, чтобы утонуть в тягучем взгляде, наполненном только желанием. Кожа горела, предвкушая его касания, но он не спешил. Смотрел так, будто всей целью его существования было доводить меня до полного исступления. В то время как я сотрясалась от переполняющих меня эмоций, его дыхание было ровным, движения спокойными и слишком медлительными.
— И много у тебя одноклассников, которые влезали в твое окно? — Олег бросил быстрый взгляд на часы.
— Прекрати! Он был первым, кому я понравилась…
— Не первым, Ян. Далеко не первым… Потом поговорим. — Он резко отстранился и встал, убрав руки в карманы джинсов. — Куранов ждет. Он отвезет тебя в квартиру.
— А ты?
— Что я? — он обернулся уже в пороге, даже не скрывая своей насмешки.
— Ты придешь?
— Да… Как только найду твоего Марата….
Глава 30
Олег
— Каково это — дружить с дочкой Моисея? Я надеюсь, что ты не станешь отрицать очевидное? — голос Мары раздался где-то за спиной. Но я не мог оторвать глаз от незашторенного окна. Янка стояла посреди заснеженного газона, руководя процессом украшения уличной елки, мирно растущей последние двадцать лет у центрального входа загородного дома Мартыновых.
Когда я заехал за ней, то почти не удивился, обнаружив хрупкую фигурку, вытаскивающую довольно массивную коробку из гаража. Даже не стал пытаться отговорить ее не брать новогодние украшения, потому что по одному только блеску ее глаз стало понятно, что настроена она весьма категорично. А спорить хотелось, не будь рядом посторонних глаз, выкинул бы эту коробку, приготовившись к атомному взрыву. Хотелось напиться яркими вспышками ее взгляда, насладиться преображением пухлых губ в две тонкие линии. Она словно атомный реактор, приносящий в мое сухое бездушное тело желание жить и чувствовать. Но Мартынов молча убрал коробку в багажник внедорожника, лишив меня «доброго утра».
— Дружить… — не смог сдержать улыбку. — Я даже был готов поверить, что способен подружиться с этой непокорной девчонкой, пока не начал ревновать.
Сказал и, набросив теплую куртку, вышел через стеклянную дверь на летнюю веранду. Рука машинально достала сигарету, чтобы затянуться успокоительным «лекарством». Не мог не смотреть, не слушать, не оглядываться. Необходимо было проверять, перепроверять тишину и спокойствие вокруг нее. Янка держала на руках маленького ребенка. Комочек весом в несколько килограмм занимал все ее внимание. Янка была в спортивном костюме яркого зеленого цвета, белой шапке с огромным помпоном. Как только она взяла на руки заснувшую девочку, то потеряла интерес ко всему происходящему. Не поднимала глаз на елку, даже не замечала начинающийся снегопад. Размеренное покачивание всего корпуса было таким осторожным, неуверенным, но руки, обнимающие детскую фигуру, были напряжены. Реагировала не на слова, а на громкость, будто всей ее целью стало уберечь и сохранить покой ребенка. Прижимала к себе, периодически прикасаясь тыльной стороной ладони к крохотному носу- пуговке.
— Неужели так затянуло? — Мартынов был явно в ударе. Я уже приготовился к тому, что проведу сутки, отвечая на многочисленные вопросы. Только Бояра молчал и неоднозначно морщил лоб, наблюдая за нами. Казалось, что все собрались не для встречи Нового года, а посмотреть, как когда-то твердая скала дала трещину.
— Затянуло что?
— Не прикидывайся идиотом. Я не интеллигентный Бояра, молчать не стану.
— Лучше бы тебе помолчать.
— Значит, колоться не собираешься?
— Почему это? — докурил и щелчком отправил окурок в засыпанную снегом урну. — Как раз собирался вечером составить подробный отчет о своей личной жизни. — Ты все сделал, что я просил?
— Убери свои иголки. Просто нам тоже нужно понять, как к вам относиться? Не меняй тему.
— Относись проще, Мара… Как можно проще. Проще… — похлопал друга по плечу и, накинув капюшон, двинулся к толпе, собравшейся вокруг елки. Куранов с Лазаревым стояли на стремянках, а Бояра подавал странные елочные игрушки. Янка с женой Куранова руководили творческим процессом.