Любовь в смертельной прогрессии (СИ)

— Лица совсем не видно было?
Дима помотал головой:
— В маске, сволочь, был. Такая, знаете, еще у омоновцев есть, когда они на захват идут.
Да уж, чуяло мое сердце, что надо сегодня заехать сюда. Как в воду глядел…
В коридоре раздались шаги, в комнату вошла Мария Егоровна с большой чашкой и соломинкой в ней.
— Ну что тут? Слышу, вроде разговор. Проснулся?
— Да, можно сказать, проснулся, — подтвердил я.
Женщина подошла к Диме, присела на краешек дивана.
— Димочка, давай попьем. Тебе надо витамины сейчас. А то как выздоравливать? Бледный, страх…
— Да ну, Мария Егоровна, бросьте вы. Маленький я что ли, — парень явно смутился.
Я взял кружку из ее рук.
— Не волнуйтесь, у меня он все выпьет. Не пройдет и пяти минут.
Мария Егоровна нехотя поднялась и, удивленно глядя на меня, сказала:
— Давай, Леша, может, и правда, тебя он быстрее послушается. А я пойду обедом займусь.
Когда дверь за ней затворилась, я передал кружку Диме.
— Пей.
С минуту я молча ходил по комнате. Затем сел в кресло.
— Слушай внимательно. Ты сделал глупость, но говорить теперь об этом — бессмысленно. Я так понимаю, что ты избрал тактику больного, сонного и плохопомнящего.
— А что мне остается. Да, закатываю глаза, твержу, что не помню, не видел, сонные таблетки типа пью…
Дима поднялся, поставил пустую кружку на стол и быстро юркнул обратно в постель.
— Хоть на это ума хватило, — хмыкнул я. — Теперь про то, куда тебя спрятать. — Я развел руками. — Не знаю. Понимаешь? Я бы с удовольствием тебя спрятал у себя, но более ненадежного места трудно даже представить. Охота идет за мной. Не знаю, хоть тресни, кому я понадобился, но около меня вообще очень опасно находиться. Я опасаюсь даже за своих работников в офисе. За всех, кто живет здесь, у Виталия Ивановича.
Дима со стоном вздохнул.
— Так и мне здесь не хочется валяться. Уже весь поселок, наверное, знает, что Димку Соловьева долбанули по башке и что отлеживается он у своего барина. Если меня захотят добить, то лучшего местечка и не придумаешь, парочка стариков — не препятствие. Даже моськи для шума нет.
Это он точно заметил. Жить в своем доме без собаки нельзя. В пору моего детства, когда еще мой отец был жив, у Бородича была Марта, овчарка, которую, кстати, он просто обожал. Но потом с собакой что-то случилось, она стала агрессивной и как-то даже укусила Виталия Ивановича. На руке так и остался глубокий шрам. Собаку пришлось усыпить. С тех пор он не рискнул больше заводить пса в доме. Хотя, на мой взгляд, это было неправильно и к тому же — опасно.
Я хлопнул Диму по плечу и сказал:
— Короче, я обязательно что-нибудь придумаю. Но надо немного продержаться. Договорились?
— Уж придется, — без всякого энтузиазма отозвался он.
— И ни какой самодеятельности. Вдруг что — тут же дай мне знать.
Выехав на трассу, я набрал Алину.
— Как ты могла так поступить со мной? — спросил я спокойно, понимая, что ответ на этот вопрос сформулировал для нее Подмазов, и ей остается только озвучить его. С этой версией я, к сожалению, уже знаком.
— Леша, не сердись на меня…
И все! Это единственное, что она могла мне сейчас ответить.
— Если бы это могло что-то изменить, я бы очень сердился, — ответил я и замолчал.
Мне сейчас требовалось занять себя чем-то. Скучно просто так рулить. Разговаривать с Алиной больше не хотелось. Напрасно я позвонил ей. Музыку слушать тоже не хотелось. И не курю я…
— А ты где сейчас? — разорвала она молчание.
— Еду на работу. Был у Бородича.
— Как там Дима? — встрепенулась она.
— Дима? — я задумался. — Ну как тебе сказать, ничего вроде страшного. Врач приезжал. Лежит, подремывает Дима. Что ему еще делать.
— А что Виталий Иванович?
— Наш Виталий Иванович впрягся в активную жизнь. Вырвался из заточения и сразу за дела. Уехал, короче, из дома.
— Молодец. В его возрасте надо быть активным.
— Ага, — ответил я, — тогда в моем возрасте желательно быть пассивным.
 
— Леш, ты чего? — упавшим голосом спросила Алина.
— Ничего. Что тебя не устраивает? Моя активность? Твоего фрилансера тоже это раздражает. Ну, уж извините.
— Зачем ты так…
— Все, хватит! Не отвлекай водителя, а то в кювет улечу.
Я отключился. Совести у меня не было, поэтому ничего меня сейчас не грызло. Передо мной в данный момент стояла задача номер один — пристроить куда-то Диму. Этот дуралей попал в поле моих неприятностей. Хотя, неприятности в данном случае — весьма мягкое определение. Обидно, что он не смог увидеть лица этого отморозка, но поэтому, наверно, и жив остался. Куда, куда я могу запрятать парня? В гостиницу? Хлипко очень. Ненадежно. За мной следят, и не обязательно на Форде.
Прокрутив в голове все варианты, уже подъезжая к офису, я понял, что у меня остался единственный выход — это обратиться к Подмазову. Я остановил машину на стоянке, выходить не стал. Не знаю, сможет ли он чем-то помочь, но рассказать, скорее всего, я просто обязан. И как можно скорее. Но стоило мне только коснуться рукой телефона, как он ожил сам — засветился, завибрировал. Глянул на номер — Мария Егоровна. Сердце екнуло. Что-то случилось, не иначе!
— Лешенька! — запричитала она в трубку, — у нас беда, Дима пропал!
— Как это пропал?! Сам что ли ушел?
— Никто не знает. Я на кухне возилась, он спал крепко, а когда зашла предложить обед, то постель пустая оказалась. Везде его с Андреем искали — как сквозь землю провалился. Что делать?
— Во-первых, успокоиться, — посоветовал я, хотя у самого задрожали руки. Что кроется за исчезновением Соловьева? — Во-вторых, — добавил я, — исчез не умер. Найдется.
— Так ведь парень с головой не в ладах, еще в какую беду попадет. Виталию позвонила. Злой как черт! А что я могла сделать?
— Вины вашей нет тут никакой, Мария Егоровна. И вообще, на месте Виталия Ивановича я бы определил его в больницу под наблюдение врачей и охранников.
Говорил я сейчас с откровенным раздражением, даже злостью. На Бородича, на себя. Надо было никого не слушать, а забрать парня с собой. Он, кстати, об этом как раз и просил.
— Я ведь тоже говорила Виталию, что надо отвезти Диму в больницу… а как теперь?
— Теперь перестать расстраиваться. Я займусь этим.
Я набрал Подмазова.
— Никита Романович, у нас тут ЧП.
— Что еще случилось? — сонным голосом отозвался сыщик.
— Дима пропал. Тот парень, которого вчера к Бородичу привезли…
— Все в порядке, — прервал он меня. — Забудьте, это уже не проблема.
У меня перехватило дыхание.
— Что значит, не проблема? Это большая…
— Я сказал, что все в порядке. Не могу больше говорить.
Подмазов нажал отбой. Почему он не может поговорить со мной нормально? И что значит в данном случае «все в порядке»?
Уже из кабинета позвонил Бородичу. Тот был очень расстроен, а я не знал, что сказать. Предложил обратиться в полицию, ничего умнее мне в голову не пришло. Собственно, я сказал то, что сказал бы в подобной ситуации любой здравомыслящий человек. Виталий Иванович сразу отверг такой вариант. Ментов в своем доме, сказал, он не потерпит. И толку от них не дождешься, сам знаешь, — добавил он. Тут я с ним согласен на все сто.
У всех в голове свои тараканы. И у Подмазова, и у Бородича. Дима тоже номер отколол. Ведь просил же паршивца сразу звонить мне. Набрал номер Димы, в ответ «недоступен». Это понятно. Получается, каким-то образом Подмазов узнал, где находится Соловьев. Или сам выкрал его, или… Странно, почему «мой сыщик» мне не доверяет? Неужели я выгляжу таким глупым и непредсказуемым?
Я опять набрал Бородича. Собаки у него во дворе не было, но видеокамеры работали круглые сутки, периметр двора просматривался хорошо.