Экшн (СИ)

Войдя в кухню, Василиса изобразила непринужденную улыбку. На самом деле она себя чувствовала достаточно неуютно в этой ситуации. Еще ни один мужчина, кроме Рудика, разумеется, не видел ее в таком виде — прямо с постели.
— Здрассьти, — выдавила она. — Я, по-правде, не ожидала вас в столь ранний час, — выразилась она литературным кренделем и еще раз мило улыбнулась, поправив очки на переносице.
Воронин, жевавший омлет, слегка вздернул брови, затем медленно повернулся и посмотрел на часы, висевшие на стене. Проследив за его взглядом, Василиса оторопела — стрелки показывали 11.00.
— Ого… — только и смогла вымолвить она.
Воронин пожал плечами и жестом пригласил ее за стол, накрытый на двоих.
— В принципе, вам можно было бы еще поспать. Это я ранняя птаха.
Он придвинул тарелку с тостами поближе к ней. Василиса обратила внимание на бинт, тонкой полоской белевший из-под рукава рубашки.
— Поранились? — спросила она.
Воронин на секунду замер, потом кивнул головой:
— Так, ерунда. У друга на даче обжегся.
Василиса сидела словно деревянная. Будучи всегда уверенной в себе, она привыкла быть хозяйкой положения. Никакой мужчина, даже такой красавчик, как Воронин, не приводил ее в состояние робости или неуверенности в себе. Возможно, это были издержки профессии. Однако жизнь, похоже, расставила иные акценты. Зависимость — страшное слово. И еще неизвестно, от чего хуже — от зелья или от других людей! В данный момент она находилась в полной зависимости от идиота, донимавшего ее звонками, еще от этого писателя. Даже от своей ближайшей подруги она сейчас сильно зависела.
— Вы не любите омлет?
Василиса спохватилась.
— Нет, что вы! — она взяла в руку вилку. — Даже очень люблю. Просто довольно неожиданно, согласитесь, что вам пришлось готовить завтрак для меня.
— А как по мне, так уж лучше приготовить самому, чем остаться без завтрака. На этот счет, кстати, в вашем объявлении пометочка была, если запамятовали.
Василиса смутилась. Она вспомнила свое дурацкое объявление.
— Ну, не до такой же степени, в самом деле, — покраснев, сказала она.
Воронин, разливавший в это время кофе по чашкам, глянул исподлобья:
— Откуда же мне знать?
Он поставил чашки на стол, достал из холодильника абрикосовый джем.
— Так пойдет? — спросил он и пристально посмотрел ей в глаза. Взгляд был серьезный. — Если честно, вы меня напугали.
Василиса едва не подавилась. Это он про что? Про ее внешний вид что ли? Она машинально пригладила волосы.
— Представьте: захожу в квартиру, а на полу валяется ваша сумка, косметика, зеркальце… — намазав джем на тост, Воронин немного отпил из чашки. — Хотя понимаю, что ничего плохого в этом доме не может произойти, но чем черт не шутит… Помчался в вашу комнату — слава Богу, моя муза спит, как ни в чем не бывало.
Василиса не знала, куда деваться от стыда. Оказывается, он еще и в комнату заглядывал. А она тоже хороша, сумку вывернула на пол, а убрать забыла.
— Как странно. Возможно, сумка упала с полочки? — предположила она. — Извините.
Воронин махнул рукой и поднялся со своего места.
— Ну все. Мне пора бежать, — сказал он, допивая на ходу кофе.
— Куда? — изумилась Василиса. — Я думала, работа писателя проходит в кабинете.
Писатель на секунду остановился, задумался, затем не слишком уверенно сказал:
— В кабинете — само собой, только сейчас мне нужно кое-что уточнить.
Василиса кивнула с пониманием:
— В смысле, проверить на правдивость факты?
— Ну, что-то в этом роде.
Вскоре дверь за писателем захлопнулась. Василиса осталась одна. В задумчивости побродив некоторое время по квартире, она вновь вернулась на кухню.
В это утро ей хотелось спокойствия. Такого, какое оно есть сейчас.
Потом ей стало грустно. Это ты все придумала, спряталась в сказку, — сказала она себе. — Не забывай о причинах, которые привели тебя в этот дом. И еще — бесплатный сыр бывает, сама знаешь где…
* * *
Ближе к полудню Василиса набрала номер «Домового». Через пару гудков из трубки раздалось:
 
— Риелторская контора «Домовой».
— Здравствуйте. Где мне найти Алену Котикову? — сиплым голосом, стараясь не выдавать своего тембра, спросила Василиса.
— А вы кто? — чеканя каждое слово, произнес женский голос.
— Я? — Василиса растерялась на мгновение. — Я тетя Алены. Ее домашний телефон не отвечает, вот решила позвонить на работу, может, думаю, здесь найду…
— Тетя Кира? — голос на том конце резко изменился. — Ой, тут такое… — в трубку захлюпали. — Короче, вы подъезжайте ко мне.
— Это к кому? — тихо просипела Василиса.
— Я Света, подруга Алены. А с племянницей вашей беда приключилась, — девушка громко засопела, затем громко всхлипнула и добавила: — Я тут все утро с милицией общалась, сил нет никаких больше… Велели ничего никому не говорить. Так что, приезжайте.
Василиса нажала отбой. Прижав трубку к груди, она некоторое время сидела не двигаясь. Итак, тело Алены уже обнаружено. Скорее всего, обнаружил его тот, кто был хозяином квартиры. Получается, что подругу Алены, про которую они писали в своей газете, убили в Алениной квартире, а саму Алену еще в чьей-то. Или у нее две квартиры было? Кто их знает, риелторов этих… Да-а… Вызывает недоумение только одно: эти два убийства выглядят так, будто их совершали разные люди.
В первом случае, все как обычно — красивая поза, интерьер и все такое прочее. Хотя, нет… в редакции говорили, что нашли какие-то улики, и вроде как жертва сопротивлялась. А во втором, как она сама могла убедиться, откровенная расправа с обыском в придачу. Предполагать, что по какому-то невероятному стечению обстоятельств убийц было двое, по меньшей мере, глупо. Что-то сильно разозлило или испугало маньяка в этот раз.
Размышления об обстоятельствах смерти несчастных женщин привели Василису в подавленное состояние. Достав из кармана телефон, она включила его. Отдохнула и хватит. Бесполезно прятаться. Более того, это просто опасно, не стоит демонстрировать свое презрение к выходкам этого урода. Едва засветился экран, на телефон позвонили.
— Малеева? — раздался голос главного. — Ты куда подевалась? Звоню полдня.
— Здравствуйте, Петр Петрович, — ответила Василиса и облегченно вздохнула. — А что, собственно, случилось? За мной долгов вроде не числится…
— Вот только не надо шерстку дыбом поднимать, — проскрипел недовольно начальник. — Я что, не могу просто так позвонить?
— Просто, конечно, можете. Только, судя по вашему тону, звоните вы как раз по делу.
Главный замолчал. Затем продолжил уже совсем другим тоном:
— Ты права. Дело у меня к тебе есть.
Василиса потянулась всем телом, взяла из розетки ложечку джема и лениво произнесла:
— Излагайте.
— Понимаешь… тут такая петрушка на работе без тебя… Короче, ты не могла бы подъехать в редакцию?
Василиса изобразила легкую задумчивость.
— Ну, как вам сказать… Я вроде на работе нахожусь.
— Между прочим, ничего плохого я тебе не сделал. Могла бы и повежливее со мной разговаривать! — не сдержался Петр Петрович и вспылил.
Василиса сдалась.
— Хорошо, приеду. Только скажите, для какой такой надобности. Может, я ничем не смогу вам помочь.
— Думаю, что сможешь. С Крюковым надо поговорить.
— Мне? — удивилась она.
— Ну не мне же! Точнее, я с ним уже разговаривал. А он уперся — и ни в какую!
— Это, пардон, вы о чем?
— Уходить из редакции намылился. Как я понимаю, из солидарности с тобой.
— Чего?! Никакой солидарности у нас с ним не было отродясь. Работали, правда, дружно, но в день моего увольнения Женька не подавал и намеков на солидарность. Правда, жаловался на усталость, на здоровье. Так дайте человеку спокойно отдохнуть — и он у вас заработает с утроенной силой!
— Ни фига. Я уже предлагал, — обреченно засопел в трубку Петрович.
Василисе от перспективы ехать в редакцию стало кисло. Были бы там друзья, хоть самые завалящие, еще куда ни шло, а так…