Проверка на отцовство (СИ)

В груди начало странно тянуть. Когда-то давно, абсолютно точно, еще в прошлой жизни, я тринадцатилетним пацаном обещал матери, что буду хорошим родителем и никогда не поступлю со своей семьей так же, как мой отец. Тогда у него родился сын и он развелся с матерью. Для нас это был тяжелый период. А еще через шесть лет отец погиб в автокатастрофе, завещав свою империю именно мне, несмотря на то что мы все это время даже не общались. 
Сначала я подумал, что отец просто не изменил завещание, уверенный в том, что проживет еще лет сто. Но нет, младший брат был вписан в число наследников. А как иначе? Вавилов-старший обеспечил Артема и его мать деньгами на три жизни вперед. Но не оставил им доли в компании. Вторая жена отца даже пыталась судиться, и я чуть не психанул. В девятнадцать мне меньше всего хотелось подобных разборок и такой громадной ответственности. Но мама убедила меня в том, чтобы я собрался и отстоял волю отца. Так я и сделал, приумножив за последние четырнадцать лет активы компании отца втрое. 
А теперь я смотрел на молоденькую девушку, сидящую в моей машине, и опять не знал, что мне делать. 
Хотя для начала нужно было подтвердить факт беременности. Затем факт отцовства и лишь потом принимать решения. А все это самокопание выкинуть из своей головы на хрен. 
— Ну что, пойдем? — отстегнул ремень безопасности и посмотрел на Олесю.
— Это частная клиника? — тихо спросила она, прищурив глаза. 
— Да, пойдем делать тебе УЗИ, как ты и собиралась.
облизала губы и улыбнулась, впервые становясь похожей на ту самую девушку, чьему обаянию я поддался с такой легкостью два с половиной месяца назад.
— Спасибо тебе, — приглушенно добавила она. А у меня опять как-то странно заныло в груди. 
Не тормозя у стойки регистратора, я отвел Олесю к тому кабинету, номер которого мне отправила в сообщении мама.
Постучал в дверь и, услышав приглашение, заглянул.
— Тамара Васильевна? — имя тоже значилось в сообщении.
— Да. Вы от Оксаны Борисовны? Проходите.
Я подхватил Лесю за локоть и завел в кабинет, уже собирался отступить назад, как услышал голос врача:
— Молодой человек, если вы собираетесь проходить, то наденьте бахилы.
Что же они меня все в кабинет-то зазывают?
Олеся напряглась настолько, что казалось, еще мгновение — и завитки ее волос в хвосте выпрямятся от испуга. Мисс-Кучеряшка, блин.
— Нет, спасибо, — кивнул врачу, но так и не смог сделать шаг к выходу. Олеся сжала своими тонкими пальчиками мое запястье, да так крепко, словно моя рука была карнизом, а девушка по чистой случайности сорвалась с окна и сейчас от силы этой хватки зависела вся ее жизнь.
— Все в порядке? 
— Не уходи, — тихо произнесла она, смотря в этот момент на кушетку.
— Ты что, боишься? — спросил шёпотом, но все же потянулся к корзине с бахилами.
— Нет, — замотала Леся головой, — просто… просто… Я не знаю, как это объяснить, — ее голос задрожал, и я, кое-как одной рукой быстро расправившись с бахилами, повернул Олесю к себе. Она по-прежнему сжимала мое запястье, а в больших зеленых глазах стояли слезы.
— Так, давай только плакать не будем? Хорошо?
Мисс-Кучеряшка кивнула и прикусила губу, а затем выдала сто пятисотое за этот день “Спасибо”.
Когда Олеся легла на кушетку и ее попросили поднять подол платья, чтобы оголить живот, я сразу же отвернулся и уставился в большущий монитор, висевший под потолком. На черно-белом экране загорелось смазанное непонятное изображение, картинка постоянно дергалась и менялась, а врач диктовала своей ассистентке какие-то цифры. Пару раз женщина нажимала на кнопки, и из динамика начинал доноситься звук, похожий на бешеные удары сердца. Это же не могло быть оно? Или могло?
А потом картинка в очередной раз поменялась и на пару секунд зависла.
— Сделала вам фотографию, — ласково произнесла женщина, — так удачно малыш лег.
И да, там действительно был малыш. Не зародыш, который недавно был белым головастиком, не непонятный плод, как все его называли. На экране был самый настоящий маленький человечек, лежащий боком. Картинка пришла в движение, и стало видно, как ребенок задергал подогнутыми ножками. Бедолаге было там тесно. Однозначно. Он был так сильно согнут, одной его ручки я не смог разглядеть, а вторая была у рта. Он там что?
 
— Пальчик сосет, — рассмеялась Леся сквозь слезы, это было слышно по голосу. А потом так и вообще добавила нечто странное: — Как сестренка. 
— Он действительно сосет палец? — переспросил я у врача, не веря увиденному.
— Да, а почему нет? — Женщина удивленно посмотрела на меня, приподняв тонкие черные брови. — Сосательный рефлекс развивается еще в утробе матери. В общем, все у вас хорошо. Но вот пола пока еще не видно. Я там ничего не разглядела, поэтому можно было бы предположить, что у вас девочка, но видно плохо. 
Она еще что-то говорила, а я перестал ее слушать и воспринимать. Вновь повернулся к экрану, перед этим бросив короткий взгляд на оголенный живот Олеси. Меня словно оглушили, я пытался уложить в голове, что тот маленький карапуз, сосущий палец, живет в девушке, лежащей рядом на кушетке, и не мог. Это открытие было самым странным в моей жизни, самым тяжелым и одновременно простым. Воздух выходил из легких толчками, пульсация сердца отбивалась в ушах, а ладони вспотели, тогда как малыш продолжал безмятежно сосать свой пальчик.
  
Глава 8
 
Олеся
Наверное, увидев, как моя крошка пыталась сосать свой пальчик, я наконец-то осознала, что опять беременна. Мариша тоже так делала, только не на первом скрининге, а на втором, а еще она постоянно икала, это было так хорошо заметно на экране и чувствовалось изнутри. Правда, в муниципальной поликлинике экран был в два раза меньше да и видимость не настолько четкая. А может быть, я просто забыла. Ведь это было чуть больше года назад. 
После того как врач-узист закончила меня смотреть, мы с Глебом спустились на первый этаж, как позже выяснилось, в процедурную, где кровь взяли не только у меня, но и Вавилова.
— Устала? — слабо улыбнувшись, спросил он, выйдя следом за мной из кабинета и придерживая на сгибе локтя ватку.
— Нет-нет, — замотала я головой и растянула губы в улыбке. Надо было прекращать его бояться. Ничего плохого Глеб мне не сделает, это стало очевидно после его поддержки и после того, как он пошел со мной на процедуру УЗИ. — Знаешь, я уверена, что до сих пор стояла бы в очереди или только-только вышла бы из кабинета, — усмехнулась и попыталась вложить во взгляд и в улыбку всю свою благодарность. 
Я прекрасно понимала, что мужчина мог отреагировать иначе… Совершенно иначе. Например, как Артем. Ведь я и его звала когда-то на УЗИ. По собственной глупости и наивности я надеялась, что он растрогается и изменит свое отношение. Я надеялась, что он пожалеет о том, что хотел избавиться от ребенка, и в какой-то момент своей жизни, наверное, была готова простить ему и это, лишь бы у моей крошки был любящий папа. Тогда же я и спустилась с небес на землю окончательно. Артем обозвал меня безмозглой дурой, узнав, что ребенок все еще во мне, и пригрозил, что ни копейкой не поможет. 
«Больно надо», — решила я тогда и ни разу не передумала. Лучше я откажу себе в чем-то, чем возьму деньги у этого недомужчины. Только вот когда у Мариши резался первый зубик, я сильно испугалась и смалодушничала, не нужно было ему звонить. Никогда-никогда. 
Глеб другой. 
И, возможно, это было подло с моей стороны, но я радовалась, что попала в такую ситуацию именно с ним, что хотя бы моему второму ребенку повезло с отцом. Надеюсь.
У Вавилова шумно завибрировал телефон, и мужчина, хмуро посмотрев на экран, легонько приобнял меня за талию.
— Пойдем на улицу уже. Мне ответить нужно, — сказал он сухо, хотя и вовсе не должен был оправдываться передо мной.
На этот раз я села в большой черный внедорожник намного смелее и не сжимала ладонями колени от страха. Глеб даже не представлял, насколько важный и неоценимый поступок он сделал, пройдя вместе со мной в кабинет УЗИ.