Оружие в его руках (СИ)

Стефано с невозмутимым видом наблюдал за мной. Услышав мой всхлип, он усмехнулся и изогнул свою угольно-черную бровь.
— Не пытайся даже разбудить мое мужское альтер-эго.
— А оно есть?
Теперь брови мужчины сошлись на переносице. Он наклонился ко мне, не обращая внимания на бормотание бортпроводника о пристегнутых ремнях.
— Ну что-то же заставило тебя влюбиться в меня, так ведь?
Я фыркнула и с ноткой презрения обвела взглядом фигуру мужчины, останавливаясь на его черных глазах.
— Картинка. — Я тоже наклонилась ближе к мужчине, оставляя между нами крошечное расстояние. В нос мне врезался резкий запах виски, который пил на свадьбе Стефано. — Это позволило мне думать о тебе, как о сексуальном и мужественном мужчине.
— Но?
Я вспомнила его брезгливые фразы, подходящие девушкам с длинные ногтями, выкрашенными в ядовито красный цвет, вспомнила его равнодушие к пышным женским формам. Я наблюдала за ним всю свадьбу и видела, какие заинтересованные взгляды он бросал на членов мафии, мужчин гостей, пришедших по какой-то причине одни или же с эскортом.
— Но ты не тот, кто нужен мне.
Он понял, какой намек я бросила ему. Его лицо озарилось широкой улыбкой и одними губами он ответил мне:
— Умница.
Остаток времени мы ехали молча. Когда бортпроводник принес нам еду и напитки, Стефано уже спал, откинув свою черную гриву назад. Стюарт вытащил из тележки плед и передал его мне, чтобы я накрыла своего спутника. Я смутилась, но все же приняла вещь и, расстегнувшись, наклонилась к нему, укрывая теплым пушистым пледом тело мужчины.
Господи, на его лице не было ни морщинки, ни прыщика. Рядом с ним я почувствовала себя простушкой, обернутой в фольгу. От моих прикосновений он не проснулся, наоборот только сильнее завернувшись в плед, он повернулся на бок и тонул дальше в своем мире грез.
Я украдкой наблюдала за спящим мужчиной и ловила себя на мысли: кто же он для меня? Уж точно не муж. Я никогда не разделю с ним постель, как бы того не хотели мои и его родители. Я могла бы быть ему другом, но я до сих пор помнила его жестокий колючий взгляд, его грубые прикосновения и синяки, долго сходившие с тыльной стороны моей шеи и запястья. Я почему-то не боялась его сейчас, но по-прежнему испытывала странную дрожь в теле при виде его брата. Я не могла быть врагом этому мужчине — накликать на себя смерть, это меньшее, что я хотела бы для себя. Возможно, прожив с мужчиной под одной крышей, я пойму его природу и смогу смириться с этим.
Сама не заметив как, я уснула. Я проснулась от голоса капитана самолета — летающая птица готовилась к посадке в частном аэропорту. Теплый кокон сковывал мои движения. Я перевела взгляд на сидевшего напротив мужчину и заметила его задумчивый взгляд в иллюминатор. Он находился так глубоко в своих мыслях, что не услышал шороха. Между его бровями возникла морщинка.
Я сняла с себя плед, и бросила его на пустое сиденье рядом с мужчиной. Стефано перевел свой взгляд на меня и уголки его губ приподнялись. Я потянулась, прогнув спину и вытянув вверх руки. Моя улыбка коснулась губ, и я выдала то, что меньше всего от себя ожидала:
— Признайся, ты скучал по мне.
Брови Россини младшего поползли вверх, а после его грудь стала сотрясаться от смеха.
— Сон придал тебе храбрости, Андреа?
Я нахмурилась и смерила его недовольным взглядом, обиженно выпятив губу. Мы пристегнулись и пошли на посадку. Все это время я не смотрела на него, но чувствовала его взгляд на себе.
— Я хотел извиниться. — Наши глаза встретились. Черная ночь Стефано обволокла меня, и я замерла, боясь проснуться. — Я был слишком груб к тебе.
— Кто ты и что ты сделал со Стефано?
Мужчина рассмеялся. Дисплеи самолета подали сигнал о полной остановки и разрешении расстегнуть ремни. Мы вышли из самолета и свежий воздух врезался мне в нос. Я глубоко вздохнула и улыбнулась, чувствуя свою усталость и в тоже время странную легкость. Милан не был для меня домом, но чувствовать себя здесь мне было комфортно. Я любила Италию во всех её проявлениях.
 
На выходе из аэропорта нас уже ждало такси. Водитель с услужливой молчаливостью довез нас до особняка моих родителей, и мы со Стефано зашли внутрь. Было тихо: прислугу отпустили на время нашего прибытия на свадьбе.
Все время в дороге мы с мужчиной не разговаривали. Он снова тонул в своих мыслях, а я пыталась переварить его последние слова. Тот Стефано Россини, которого я знала год назад куда-то исчез, и вот этот факт меня пугал.
Мы прошли в гостиную. Мужчина тут же сбросил с себя пиджак, а я прямо в платье села поодаль от него. Так мы оказались по разные края дивана, но и это далекое расстояние мне казалось мизерным.
— Я тебе ничего не сделаю.
Его голос прозвучал устало, и я подняла на него свои глаза.
— Я не боюсь тебя. — И это было правдой. Его я больше не боялась. — Я смирилась с тем, что мы поженимся.
— Смирение — самое отвратительное состояние. К нему приходят только тогда, когда больше не за что бороться.
— А есть за что?
Приглушенный свет от ночной лампы отбрасывал тень на лицо мужчины. Я видела только половину его лица, и мне казалось, что он говорил не про меня, а про себя самого. От моего вопроса наши взгляды встретились, и он наклонился ко мне корпусом.
— У тебя есть гораздо больше причин, чем у многих других. Семья, друзья… — Он вздохнул. — Образование?
Я усмехнулась. Он изменился за год разлуки, и мне показалось, что он расстроен. Что-то произошло за это время и это что-то сильно на него повлияло. Вся легкомысленность, что была на свадьбе куда-то улетучилась и теперь ей на смену пришла усталая грусть.
— Семья, — я фыркнула. — Мою мать больше заботит её еще «молодая» личная жизнь, а отец готов продать родную дочь за лишние пачки евро. Друзья… — Я задумалась и кивнула, подтверждая слова Стефано. — Моника и Хосе — единственные мои друзья. Друзья, которые стали семьей. Люди, за которых я умру. А образование…Какой толк мне от образования, если моя жизнь будет принадлежать тебе и твоей семье, твоим правилам.
— А что, если правила сменяться? Ты будешь моей женой и стоять около меня, а не за мной?
Холодок пробежал по моей спине, и я непонимающе уставилась на него. Стефано был решительным и серьезным. Он что-то задумал — я это поняла ещё на свадьбе, но не приняла к сведению. А сейчас я только убедилась в том, что в его красивой голове хранился какой-то план. Мой голос осип, и я не узнавала его.
— Что ты задумал, Стефано?
Он придвинулся ко мне ближе, и я ощутила его пряный аромат парфюма вперемешку с алкоголем. Его глаза пристально всматривались в мои, от чего я замерла.
— Для начала скажи мне, Андреа, кто ты для меня: друг или враг?
Я уже знала ответ на его вопрос.
— Друг.
  
Глава 8
 
— Ты знаешь главную мою тайну, Андреа, но ты не знаешь, что со мной будет, если все вскроется. Но я устал. Я устал прятаться и скрываться, устал бояться смерти от руки своего отца или брата. — Он положил свою голову на спинку дивана, продолжая смотреть на меня своими уставшими глазами. — Быть таким, как я — одно из самых страшных нарушений закона мафии. Мы — извращение, уродство. Сама мысль об этом в нашем клане омерзительна и категорична.
— Луи знает о твоей гомосексуальности?
— Луи? — Он усмехнулся. Я не знала, что его так больше насмешило: сокращенное имя его брата из моих уст или его осведомленность. — Думаю, он догадывается.
Я теребила подол платья, опустив глаза на свои руки. В памяти всплыл разговор с его братом и его двусмысленные фразы, брошенные мне в клубе. Луиджи почти прямо говорил мне о том, что ему известны наклонности его брата и что я — выгодное алиби. Я снова посмотрела на сидящего рядом со мной мужчину. Слова застряли в горле, и я не могла признаться в этом ему. Я не хотела вмешиваться в их отношения.
Стефано вздохнул и продолжил:
— Мой отец — Капо парижской мафии. Вернее, был им, пока не ушел в отставку. К моему счастью или же сожалению, его место занял мой брат. Он жесток, амбициозен и очень опасен. — Мужчина усмехнулся. — В отличие от меня, конечно же. Я, по сравнению с ним, хрупкий ландыш.