Киндер-сюрприз для бывшего (СИ)

— И о чем же ты говорила? Намекни хотя бы, иначе я голову сломаю и заснуть не смогу. Мне хотя бы нужно беспокоиться за свою жизнь?
Я деланно постучала пальчиком по подбородку, пока рылась в своих атрофированных мыслях. Ничего на ум мне не приходило, кроме безобидных шалостей, которые зачастую проворачивают детишки в "Ночь Творилы". Но я-то еще днем желала более изощренной расплаты, в духе "Ангелов Чарли", борющихся с злодеями за справедливость и мирское равновесие. А в черепной коробке словно пустыня образовалась. За считанные секунды она высушила мои мозги, а на их месте появилось одинокое перекати-поле, гонимое порывистом ветром туда-сюда.
В глубине души я понимала, что не придумаю для Ярослава мести лучше, чем выбросить его из своей жизни после того, как весь этот кошмар закончится. И не важно, на ком в итоге скажется эта месть. Просто так будет лучше.
А пока я лишь строила из себя глубоко ранимую и уязвимую. Хотя, если хорошенечко подумать, Алевтина Григорьевна — это не тот человек, чьи слова можно было бы принимать близко к сердцу. И уж точно не тот человек, из-за которого я бы задумалась о возмездии, совершенного в отношении отца своей дочери.
Но раз проболталась, то я все же попыталась выжать из себя максимум и таинственно выдала:
— Ты обязательно узнаешь об этом самым первым. И да, можешь начать беспокоиться.
Уголки его губ дрогнули. Ярослав вновь удумал обсмеять мои "наполеоновские" планы, но в последний момент он смог подавить улыбку.
— Я уже говорил тебе, что ты вправе делать со мной все, что угодно, — он лег на спину, прикрыл глаза и раскинулся на кровати одухотворенной звездочкой. Следом приоткрыл один глаз, зыркнул на меня. — Эй, долго ждать? Можешь не терять время и прямо сейчас начинать.
Недолго думая, я выдернула из-под его головы подушку и бросила ее на пол.
— Я с тобой спать не буду, — пальцем указала вниз. — На полу тебе будет безопасней.
Он придирчиво окинул меня взглядом и приподнялся на локтях.
— Это и есть твое наказание?
— Нет, это всего лишь моя прихоть. Я хочу спать одна, — принялась выталкивать его с кровати. — Кыш отсюда.
Ярослав набросил на лицо маску чванливого высокомерия и отрицательно мотнул головой.
— Перехочешь. Думаешь, я не знаю тебя? Побесишься, да успокоишься.
— Вот теперь бойся меня, Бестужев.
— Шутишь? Да я не переставал тебя бояться еще со времен школы, — иронизировал негодяй. — По мне санкции не так больно бьют, как твои угрозы!
Тогда я навалилась на него всем телом и попыталась протаранить его, но эту тушу, нашпигованную мышцами, было не так-то просто сдвинуть к краю. Руки проскальзывали по его влажной коже. Я выдохлась уже через полминуты бесполезных выкрутасов.
— Да и хрюша с тобой! Тогда я буду спать на полу, — была решительно настроена.
Только ногу успела свесить с кровати, а в следующий миг мое тельце уже приняло горизонтальное положение. Наглейшим образом я была подвержена натиску своего липового жениха, который подмял меня под себя, вдавливая в матрас. Яр в два счета расставил широко мои руки и зажал в стальных тисках запястья.
— А ну слезь с меня, — шипела ему в лицо, которое с каждым моим рваным вдохом только приближалось к моему. Синеву в его глазах моментально заволокло предостерегающей густой чернотой. — Ты тяжелый, слезь, кому говорю...
Извивалась под ним, пока он не лишил меня и этой возможности, надежно зафиксировав мой таз своими бедрами. Тогда я бросила все попытки высвободиться и расслабилась. Обмякла, ощущая разливающее в животе тепло и слыша, с каким шумом кровь хлынула по венам.
По всем соображениям я должна была пребывать в отчаянии, а на деле же находилась в томительном ожидании...
Чего? Сама пока не понимала.
Но в одном я была точно убеждена: во мне пробудилось какое-то маниакальное любопытство. Мне не терпелось узнать, что Ярослав задумал.
— Ты хрюша, как меня перехрюша, — рычал он у моих губ серьезнейшим тоном. — Я уже захрюшился тебя выхрюшивать. По-моему, нам надо просто похрюшиться и все. Так нет же, вместо этого ты захрюшиваешь мне мозг! Так хрюша долго непрохрюшится. Хрю?
 
Никогда бы не подумала, что такого рода нелепица может звучать дико сексуально.
— Что бы это ни значило, я против... Не имею ни малейшего желания схрюшиваться с тобой, — продолжала строить из себя недотрогу.
Я развернула голову в сторону, чтобы не дай бог не стать пленницей темно-синего ада его глаз, и мучительно простонала. Случайно. Просто вырвалось. И этот стон мог быть не последним на сегодня, поскольку краем глаза я видела, как Ярослав уже было нацелился на мои губы. Я судорожно провела по ним языком, готовясь к "неожиданному и совершенно неуместному" поцелую. Все-таки продолжительное отсутствие близости с мужчиной давало о себе знать. И я уже в красках успела представить себе наш примирительный поцелуй, как вдруг раздался самый отвратный звук, который я когда-либо слышала. Нет, в нем не было ничего особенного. Это был стандартный писк входящего на телефон сообщения, но то, что он раздался в самый неподходящий момент, не мешало наречь его наипротивнейшим звуком из всех когда-либо услышанных мною.
Ярослав сначала замер, остановившись в жалком миллиметре от заветной цели. Едва слышно выматерился, а потом выпрямился. Разжал хватку на моем запястье и потянулся к тумбочке, на котором лежал его гребаный телефон. Воспользовавшись заминкой, я выбралась из-под него и приняла сидячее положение. Взгрустнула пока он не видел. Оттянула ворот кофточки и подула себе на грудь. А там у меня была натуральная баня по-черному. Не пот, а воспламеняющаяся смесь, а воздух изо рта был настолько раскаленным, что у меня были все шансы вспыхнуть спичкой.
Ярослав открыл переписку, а я скосила один глаз, возомнив себя гением шпионажа.
Что же там могло быть такого интересного?
Мне посчастливилось разглядеть лишь имя отправителя: Анфиска.
Кем бы ни являлась эта обломщица, но, я была уверена, что в эту самую минуту ее уши горели так, как не горели еще никогда.
Ярослава скосомордило на долю секунды. С озадаченным видом он быстро настрочил ей ответ, не забыв дополнить его парочкой смайликов.
Красных... Он отправил ей сердечки.
Каков козел! Редкостный кобелина!
Бесстыжев вернул телефон обратно и как ни в чем не бывало потянулся ко мне. А я уже все, как бы... Поезд ушел, на перроне стало пусто.
— Поздно уже. Я спать! — резким движением выдернула из-под себя краешек одеяла и, несмотря на невыносимую духоту, накрылась им с головой.
— Ладно, — произнес голосом, лишенным эмоций.
— Ладно!
Некоторое время он шебуршал рядышком. Я прислушивалась к его шагам, пока в комнате не воцарилась тишина. Приподняла слегка одеяло. В комнате было темно, хоть глаз выколи. Пошарила рукой по кровати. Рядом со мной была одна лишь пустота.
— Ты здесь? — скрипнула, а он не откликался, но я отчетливо слышала его равномерное дыхание где-то поблизости. — Ты на полу, что ли?
— Утром мне нужно будет съездить кое-куда, — донесся его тихий голос снизу. — Побудешь здесь без меня?
Грудь обожгло чувство похожее на ревность.
"Не связана ли его отлучка с сообщением той Анфиски?" — задалась я мыслью, мигом поглотившей разум.
Ни о чем другом я уже думать не могла.
— Я всю жизнь провела без тебя, — ответили за меня эмоции. — Побуду и еще.
Как только Ярослав заснул, я на ощупь отправилась к комоду за пижамкой. Переоделась и завалилась спать.
Среди ночи я просыпалась четыре раза. Однажды для того, чтобы покормить Марусю и сменить подгузник, а все последующие меня будили сообщения, приходящие на телефон Ярослава. А тот словно в вакууме находился. Вообще ни на что не реагировал. В конечном счете я отключила его телефон. Достал.
Проснувшись ранним утром от улюлюканья Маруськи, я первым делом поцеловала свое сокровище, а только потом обратила внимание на Ярослава, устроившегося на мягком ковре у подножия кровати. Лежа на животе, он страстно обнимал подушку. Мысленно позавидовала его глубокому сну, после чего мы с дочерью занялись делами.