Киндер-сюрприз для бывшего (СИ)

Назад дороги уже не было... Я мысленно заблокировала все пути отхода, оставив только одну дорогу — прямиком к похоти и... фрикционным тыкам.
Стоило Ярославу раздвинуть полы моей рубашки и с нескрываемым удовольствием приняться изучать грудь, налившуюся под возбуждающим взглядом, в комнате воздух начал искриться и потрескивать от напряжения.
Внутри меня закрутился огненный торнадо, все клокотало, крупная дрожь по телу бежала врассыпную, искры летели в разные стороны. Казалось, терпению моему совсем скоро придет конец. Всему придет конец, если "луза" останется сегодня нетронутой.
Эти поцелуи... Они душили меня, поглощали и мучили. Ярослав издевался надо мной, губами терзая кожу, но ни на сантиметр не продвигался к стратегическому важному объекту, а я уже изнывала. И "объект" изнывал.
Забросив руки на крепкую спину, пыталась притянуть к себе Ярослава, даже расставила бедра пошире, но он не давался, продолжая ласкать мою шею поцелуями. Он хотел, чтобы я начала его умолять. Это была его цель.
— Ладно-ладно, мучитель, — проскулила жалостливо, подавшись тазом ему навстречу. — Я выбрасываю белый флаг. Я, черт бы тебя побрал, сдаюсь в плен. Делай со мной все, что захочешь.
Ярослав победно оскалился, встал на колени и весьма эротично стянул из-за спины свою футболку, продемонстрировав мне совершенное великолепие своего торса, от вида которого я изошла на слюну.
— Все, что захочу? Ты уверена? — ехидно посмеиваясь, пропел он.
Скользнул шаловливыми пальцами под резинку моих пижамных штанов, поддел ее. Посмотрел на меня, словно молча спрашивая разрешения. Кивнула ему, а он бездействовал.
— Что? Вот только не говори, что тебе нужно письменное разрешение?! Давай не сейчас, — заныла я в нетерпении.
— Да не нужно мне никакое разрешение. Свое я привык брать без разрешения, — собственнически посмотрел на меня, и тогда я поняла, что пропала. Возможно, даже навсегда.
— Тогда выгружай уже свой "кий". Чего ты ждешь?
— Да-а-а-а, вот это уже совсем другой разговор.
— Только, прошу тебя, давай без разговоров. Займи свой рот более полезными вещами.
— Клянусь, еще никогда мой рот не был настолько полезным, каким будет сегодня.
— Слова, слова.... а толку пока мало.
Взгляд Ярослава засосало темнотой. Не успела я вздохнуть, как мои штаны взлетели в воздух. А вслед за ними и белые трусы под видом выброшенного белого флага упали на пол.
Кажется, я нарвалась по-крупному...
Он опустился к моим широко расставленным бедрам, по которым прокатывалась дрожь вслед за его прикосновениями. Царапнул взглядом изнывающий стратегически важный объект и приступил к "полезным вещам", от которых мое тело на продолжении всего вечера содрогалось и извивалось, пропуская через себя яркие вспышки наслаждения.
Сегодня Ярослав не только оправдал свои звания заслуженного мастера и великого труженика, но и заставил меня почувствовать себя нужной...
А так ли было на самом деле?
Поздним вечером, когда силы наши уже были на исходе, когда мы лежали в кровати, устроившись в объятиях друг друга. Липкие, красномордые и довольные. Когда я то проваливалась в сон, то выбиралась из забвения, боясь заснуть и лишиться приятных ощущений, Ярослав оставил невесомый поцелуй на моих волосах и тихо произнес:
— Нужно собираться.
Вздрогнула от услышанного, но побоялась развернуться к нему лицом. Хотела нырнуть под одеяло с головой, чтобы не видеть того, как он будет уходить.
— Поедешь домой? — осмелилась спросить.
Он обвил руки вокруг моей талии и глубоко вздохнул, дотронувшись кончиком носа до моего плеча.
— Я бы, конечно, был не прочь сейчас вздремнуть, но нам надо забрать Марусю. Ты мать или кто, твою мать? — подколол и меня отпустило.
  
Глава 21
 
Ярослав
— Ярослав, ты уверен, что это вообще можно есть? — нерешительно спросила Настя.
Она поставила передо мной тарелку, в которой должен быть плов, а на деле в ней было какое-то сомнительное месиво из слипшегося риса.
 
Я почесал затылок, натянул на лицо улыбку. Склонился к тарелке, вдохнул вполне себе приятный аромат специй и схватился за вилку, пряча внутри себя все сомнения.
— Конечно, это ведь ты приготовила. Я уверен, что вышло вкусно, — искусно подмазывался.
Сняв пробу, я понял, что поспешил с выводами. Вкус плова соответствовал его внешнему виду. На вкус это было откровенное дерьмо.
Пожалел, что заказал у Насти плов, а не магазинные пельмени. Готовить она совершенно не умела.
— М-м-м, — протянул я, пересиливая себя, чтобы проглотить эту муть. — Довольно неплохо. Такой пикантный вкус.
Настя скривила рот так, будто ее сейчас вывернет наизнанку.
— Ты не шутишь?
Тут же вспомнилось, что я обещал быть честным перед ней и всегда говорить только правду и ничего кроме правды.
— Нет, что ты? Нисколько не шучу. Съедобно.
Это не ложь, — убеждал я себя, глядя в ее наивные глаза. — Это маленькая хитрость, чтобы не портить ей настроение в такой прекрасный день, на который у меня имелись большие планы.
Да и не только поэтому. Просто мне нравилось изо дня в день наблюдать беспричинную улыбку на ее лице, а не озлобленный оскал. Нравилось ловить на себе ее мечтательный взгляд, наполненный жизненным блеском, вместо взгляда полного ненависти.
К тому же умение готовить для меня никогда не было в приоритете. Еще ни одна девушка, с которыми я встречался, не могла похвастаться своими кулинарными способностями. Настя лишь продолжила эту тенденцию.
Осталось только понять, кем считала меня Настя: ухажером, с которым она неплохо проводила время, или же мужчиной, с которым хотела бы попробовать выстроить отношения. Со мной все было предельно ясно, а вот с Настей... По понятным причинам она не форсировала события, не бросалась громкими фразами. Но и я не торопил ее... Пока что...
Настя кивнула, поверив мне на слово, смело отправила в свой рот полную ложку "каши". Я поднапрягся. Настя медленно жевала, поморщила нос. Резко отбросив ложку, она приподнялась из-за стола и выплюнула все содержимое в мусорное ведро, стоявшее под раковиной.
— Фу-у-у! Как ты это ешь? — продолжала она плеваться, стоя над ведром. — Это же гадость редкостная!
— Согласен, — не выдержал я, отодвинул тарелку от себя и рассмеялся беззвучно. — Хуже плова я еще никогда в своей жизни не пробовал.
Настя зыркнула на меня придирчивым взглядом, вытерла рот полотенцем, а потом, схватившись за живот, разразилась громким смехом.
— А я ведь предупреждала, что мы только зря продукты переводим, — грозила пальцем у моего носа. Чтобы она не сделала из меня решето, мне пришлось прикусить этот наманикюренный пальчик.
Настя завизжала. Я перехватил ее руку, потянул на себя и ловко усадил эту ворчунью себе на колени. Обнял ее настолько крепко, насколько позволяла мне собственная смелость и сама Настя. А в последнее время она многое мне позволяла, и я не мог этим не восторгаться. Не мог не заметить и в себе изменения, как, например, возникший внутри трепет, и зарождающуюся легкость необъяснимого происхождения.
— Виноват. Я слегка переоценил твои способности, но не вижу в этом ничего плохого.
Она уклонила голову и посмотрела на меня своим фирменный строгим взглядом. Я примерно представлял, что за всем этим последует. Как обычно она начнет вредничать, что не заткнешь. А спорить мне совершенно не хотелось. Не сейчас. Быть может, вечером, в постели. В настоящий момент мне хотелось лишь целовать-целовать-целовать ее, поэтому я обхватил ее голову руками и примкнул к мягким губам, пресекая в зародыше грядущий апокалипсис.
В короткий промежуток времени я стал зависим от этих поцелуев. Я питался ими, заряжался на весь день. Они стали для меня наркотиком. Самым сладким, сильнодействующим и долгоиграющим.
— Закажем еду на вынос? — обвила руки вокруг моей шеи, кокетливо закусила губу. — Или подождешь, пока я приготовлю что-нибудь более съедобное? Ты же у меня останешься на ночь?