Не верь никому
Еще труднее было оставить дома отца, который сражался с собой, чтобы не уйти в «Таверну», ведь в присутствии дочери он с большей вероятностью воздержится от пагубного шага.
— Я ненадолго, — сказала Перл, но он лишь махнул ей рукой, усевшись смотреть шестичасовые новости с еще одной чашкой кофе.
Перл подъехала к каретному сараю, готовясь увидеть пустое и темное жилище Риза, уже переехавшего в квартиру в центре города. Она вошла, поднялась по лестнице и постучала в дверь — по привычке, а не в ожидании ответа.
Раздались шаги, и на пороге показалась Индиго: босая, в джинсовой юбке и блузке с рисунком в виде турецких «огурцов» и с бретелькой через шею, в ушах массивные серебряные кольца.
Перл не сразу смогла выговорить:
— Можно увидеть Риза? — Спрашивать у соперницы разрешение на это было все равно что глотать битое стекло.
— Его нет. Он перевозит вещи на новую квартиру. — Индиго отступила от порога, жестом приглашая гостью войти. — Скоро должен вернуться.
Перл поколебалась. Матрас Риза и пластиковые ящики были еще здесь; Индиго складывала его одежду в картонную коробку. Перл уже повернулась, чтобы уйти, но мысль о ключах, спрятанных в кошельке, заставила ее переступить через порог. Индиго не оглянулась, но Перл почувствовала ее напряжение.
— Давно вы решили съехаться?
— Где-то неделю назад.
Перл оглядела комнату, понимая, что у нее больше никогда не будет повода приходить сюда.
— Теперь многое изменится.
Индиго тихо фыркнула, бросив в коробку фланелевую рубашку.
— Теперь он оставит свою зубную щетку у меня в доме — да, это большая перемена.
— Я имела в виду — для меня, — случайно вырвалось у Перл. Вообще она не собиралась произносить это вслух: показывать счастливой сопернице свои чувства было верхом глупости.
Индиго молчала и не делала своего выстрела; наверно, просто не удостаивала ее ответом. Перл прочистила горло и рискнула завести разговор:
— На днях я сказала тебе, что слежу за теми парнями, и ты ответила: «Это хорошо». Можно спросить, какие у тебя с ними счеты?
Индиго встряхнула и сложила джинсы Риза.
— Я иногда помогаю бабушке убирать. Однажды я встретила их… и они стали приглашать меня на вечеринки и все такое. — Она пожала плечами. — Просто я знаю, какие они на самом деле, вот и все.
— Не похоже на хвалебный отзыв.
Индиго взглянула на нее.
— Неужели ты их еще не раскусила? — Бронзовые тени и загибающаяся кверху линия подводки для глаз придавали ей сходство с Клеопатрой. — Эти парни водятся с девушками только с корыстными намерениями.
В тот первый день в «Зелье» Риз сказал то же самое почти слово в слово.
— Кто-то один из них или все трое?
Индиго продолжала укладывать вещи. Перл снова попробовала ее разговорить; голос ее громко звучал в почти пустой комнате.
— Я пытаюсь кое-что выяснить. Например… как они действуют — альфа-самец, омега-самец и прочее, — но потом они выкидывают нечто такое, что на корню разрушает всю теорию.
— Своя голова на плечах есть не только у Тристана, если ты об этом.
— Вот не знаю. Может, объяснишь мне, что к чему?
Индиго постучала по крышке коробки и выдохнула.
— Слушай. С осени по весну я помогаю Мэрилин почти каждое утро, чтобы немного подзаработать. Я была у всех троих дома — у Спенсеров, Малхотра, Гаррисонов — и убедилась, что Тристан вовсе не всем заправляет.
— А ты была там в декабре? — Индиго кивнула. — Что-нибудь странное заметила?
Она коротко засмеялась.
— Нет, все довольно обычно: ложь и изворотливость.
— Ты имеешь в виду Слоан и Дэвида?
— Я имею в виду Спенсеров. — Она скрестила руки на груди, глядя Перл в глаза. — Мы убирали коттеджи. В последнем никого не должно было быть. Перед крыльцом никаких флагов. Но мне показалось, я кого-то видела в окно. — Она помолчала. — Там была Кэссиди. И не с Акилом. — Индиго опустила глаза. — Если хочешь подробностей, спроси об этом самого Бриджеса. Я предпочитаю держаться от них подальше и не стану ни во что вмешиваться.
— Бриджес был здесь в Рождество? — Индиго ответила ей прямым взглядом. По телу Перл пробежало колючее онемение, словно кровь остановилась в жилах. — Но… — Теперь объяснение ясно встало перед ней красным флажком, а остаток лета померк, похожий на черно-белую фотографию. Вот почему Бриджес оправдывал Кэссиди, когда речь зашла о ее не вполне честных отношениях с Акилом. «Любой парень был бы счастлив оказаться на его месте». Как он описал ее тогда на Литтл-Никату? «Она нуждалась в защите».
Перл отступила назад, все тело теперь жгло, словно с него содрали кожу и опрыскали соленой водой. Надо убираться отсюда, спрятать свое глупое ошарашенное лицо. Индиго все еще смотрела на нее, уперев руки в бока, и теперь, все-таки показав свою уязвимость, Перл чуть было не произнесла: «Те парни… они сказали, что все хорошо знают тебя, поскольку ты посещала вечеринки» — и едва не задала вопрос, чтобы наконец увидеть правду в глазах Индиго: не она ли была той местной девушкой, которую сняли на видео и ославили на всю Сеть? Хотя вопрос этот так и рвался с языка, Перл знала, что никогда не задаст его. Потому что надежда иметь рычаги давления на Индиго была иллюзией: если именно она стала жертвой распущенных богатых мерзавцев, Риз наверняка уже знал об этом.
— Передай Ризу, что я заходила, ладно? — Перл отвернулась.
Голос Индиго остановил ее у двери.
— Знаешь, тебе не о чем волноваться. — Перл оглянулась: Индиго сидела на кровати, перекинув волосы через плечо, и взгляд ее снова был спокойным. — Между тобой и Ризом ничего не изменится. — Она слегка пожала плечами. — Ты его лучший друг.
22
Следующий день был ветреный, по бледно-голубому небу быстро бежали облака.
Перл подъехала к усадьбе Спенсеров, свернула на дорогу к коттеджам и припарковалась у последнего. Флаги полоскались и хлопали на ветру. Девушка постучала в дверь и, не дожидаясь, пока ей откроют, вошла в дом.
Бриджес готовил завтрак. На столе в середине кухни Перл увидела мюсли и кувшин с молоком; кофе домработница уже сварила. Стоявший за дверцей холодильника Бриджес удивленно выпрямился.
— Ух ты. Уже половина одиннадцатого?
На самом деле не было еще и девяти. После ночи, проведенной в поверхностном тревожном сне, и беспокойного утра с беспрестанным поглядыванием на часы после отъезда отца на работу Перл не могла больше ждать — она хотела освободиться от накопившегося в душе, сбросить с себя этот груз.
— Почему ты не сказал мне, что был в городе, когда убили Гаррисонов?
Бриджес, в белой майке и синих клетчатых трусах, медленно выпрямился, положив руку на дверцу холодильника. Он поставил рядом с кофейником настоящий серебряный сливочник.
— Что?
— Ты был здесь в канун Рождества.
Бриджес оцепенел.
— Кто тебе сказал?
— Так ты признаёшь это?
Он принужденно засмеялся, убрал волосы со лба и налил в свою кружку сливки, капнув на стол.
— Ну, это не секрет, так что я тебе не лгал.
Перл на мгновение прикрыла глаза.
— Как ты мог умолчать об этом?
— Наверно, я просто не думал, что это важно. Моя семья навещает деда по праздникам раз в два года. Я разговаривал с полицейскими, когда они опрашивали всех на Коув-роуд. Вообще-то я не свидетель.
Перл закусила губу.
— Ты был влюблен в нее? — Бриджес медленно поднял взгляд и смотрел на Перл. — Или она была влюблена в тебя, а ты не возражал, потому что таким образом получал, что хотел?
— Что…
— Нет, помолчи немного, я пытаюсь выяснить суть. Это из-за тебя Гаррисоны вернулись в Тенни-Харбор на Рождество, так? Ты заставил Кэссиди упросить родителей приехать, чтобы вы могли встретиться.
Он беззвучно открыл рот, прочистил горло и попытался оправдаться:
— Все было совсем не так.
— Прошлым летом ты изменял Хэдли, а Кэссиди — Акилу. Это из-за тебя она порвала с ним.