Его любимая грешница (СИ)

– Значит, можно было заняться консумацией.
– Я просто подошла поддержать новенькую, – Марина кивает на меня. – У нее сегодня первый день в должности танцовщицы.
Мужчина закатывает глаза:
– Так, все, хватит болтать. Иди работать! – он щелкает пальцами, и Марина, бросив на меня последний ободряющий взгляд и тепло улыбнувшись, уходит в общий зал, чтобы там пристроиться за столик к какому-то богатому толстосуму...
Тогда мужчина снова обращается ко мне:
– Ну, а ты...
– Я поняла, – пищу тихо. – Камера пыток.
– Верно, – он кивает. – Но клиент выдвинул кое-какие предварительные условия.
– Что за условия? – переспрашиваю я, чувствуя, как в горле тут же появляется неприятный липкий ком.
– Он хочет, чтобы ты вошла в приват вот с этим на глазах, – он протягивает мне шелковую повязку, розовую, в цвет моего костюма. – Кроме того, ты не должна произносить ни слова. Когда начнется музыка, начинай танцевать. Затем он сам скажет тебе, что делать.
От его слов меня начинает потряхивать, и я задыхаюсь собственными словами, практически выплевывая ему в лицо:
– Я туда не пойду!
– Что значит – ты не пойдешь?! – мужчина морщится. – В его запросе нет ничего особенного. Давай-давай, выполняй!
– А если он меня изнасилует?! – вспыхиваю я.
– Там всюду камеры и по охраннику возле каждого привата, ты прикалываешься? – администратор закатывает глаза.
– А если... если облапает?! – не сдаюсь я.
– Возьмешь с него на две тысячи больше, – он пожимает плечами.
Чувствуя, что мои аргументы исчерпались, я делаю шаг к мужчине и спрашиваю умоляющим тоном:
– Только скажите, пожалуйста, это не Турин?
Администратор усмехается:
– Нет, это не Турин. Давай, шагай уже, Барби, не заставляй клиента ждать! И повязку не забудь!
Я беру из его рук розовую шелковую повязку и, сжав ее дрожащими пальцами, направляюсь в сторону приват-кабинок. Иду медленно, словно надеюсь, что меня заметит и спасет Дэн, но этого не происходит.
Добравшись до камеры пыток, я останавливаюсь и зачем-то прислушиваюсь, но разумеется, из-за двери ничего не слышно, тем более что там неплохая звукоизоляция. Зато слышится музыка из соседних приватов.
Постояв еще несколько мгновений, я нерешительно подношу к лицу повязку и завязываю глаза так, чтобы иметь возможность хоть немного приоткрывать их и видеть пол, иначе можно споткнуться и упасть. Уже в таком виде я нажимаю на ручку двери и переступаю порог камеры пыток.
Розовая пелена перед глазами мешает рассмотреть, кто мой клиент. Я лишь замечаю на диване темный мужской силуэт – кажется, даже в глубоко надвинутом капюшоне. Хм, странно... Может, это какой-нибудь инвалид с обожженным лицом, потому и не хочет, чтобы на него смотрели?
Эта мысль почему-то глубоко заседает в моем сознании, и мне требуется всего несколько секунд, чтобы в это поверить. Ну конечно! Уверена, это глубоко несчастный мужчина, который стал жертвой пожара. Огонь обезобразил его лицо – и теперь бедолага не может наслаждаться обществом женщин в открытую. Он вынужден скрывать шрамы и просить танцовщиц завязывать глаза, чтобы не портить соблазнительную атмосферу интима...
Мне становится так жаль бедолагу, что как только начинается музыка – кстати, совсем не та, под которую я танцевала в общем зале, – я решаю, что действительно постараюсь ради него, сделаю ему приятное... Конечно, я не самая лучшая танцовщица – скованная и зажатая, – но раз он выбрал меня, значит, я ему по-настоящему нравлюсь, а значит, ему будет приятно смотреть, как я кружусь по комнате с завязанными глазами, ловко огибая БДСМ-снаряды, скольжу длинными пальцами по розовому латексу своего костюма, расстегиваю серебристую молнию и медленным жестом отодвигаю воротник, чтобы показать затянутую в бюстгальтер грудь...
Музыка длится минут пять, а потом постепенно начинает становиться тише. Понимая, что она вот-вот закончится, я останавливаюсь, чувствуя, что меня сковывает неловкость. Я не знаю, что делать дальше. Между тем, мужчина вдруг поднимается с дивана и направляется прямо ко мне, заставляя меня отступать к стене и тяжело дышать.
 
Закричать?! Вызвать охрану?!
А что, если он просто хочет рассмотреть меня поближе?!
Так или иначе, через несколько секунд я оказываюсь прижата к стене, а потом мужские руки хватают меня за талию и заставляют повернуться к нему спиной. Тут меня уже охватывает паника, но у меня не получается вырваться: клиент держит меня за запястья и прижимается губами к уху, тяжело дыша.
– Что вам нужно?! – взвизгиваю я истерично. – Отпустите меня! Отпустите меня немедленно, или я вызову охрану!
И тут я слышу знакомый до боли и пробирающий до костей голос:
– Даже не надейся. Я слишком долго ждал этого момента...
  
37 глава
 
Страх уступает место изумлению, и уже не боясь больше ничего, я быстро разворачиваюсь лицом к заказавшему приват клиенту и стаскиваю с глаз шелковую повязку, в первое мгновение зажмуриваясь от яркого красного неонового света, которым опоясана вся камера пыток.
– Дэн! – вскрикиваю громко, ударяя стоящего передо мной мужчину в грудь обоими кулаками – не больно, но рассерженно. В моем голосе одновременно и радость, и злость, и облегчение, и истерический смех, и абюсолютное непонимание происходящего. – Как ты вообще сюда попал?! Разве ты не должен быть на рабочем месте, защищать девушек?!
– У меня сегодня выходной, – хмыкает Дэн. – И я решил сделать тебе сюрприз – а заодно наказать.
– Что-о?! Наказать?! – возмущаюсь я, чувствуя, как к лицу моментально приливает жар.
– Ты выгнала меня из дома, – напоминает он строго.
– Да, но... – бормочу я и начинаю краснеть, вспоминая, что вообще-то сама собиралась просить у него прощения... совершенно искренне собиралась! Но сейчас он ведет себя так, что я ни за что не стану!
– Ты дважды поверила не мне, а чужим людям или же своим собственным страхам, – продолжает он серьезным тоном.
– Я знаю тебя всего несколько дней... – пытаюсь я оправдаться.
– И поэтому ты подвергла свою жизнь и здоровье опасности: тебе хотелось быть гордой и независимой и не хотелось признавать мой авторитет и мою способность помочь тебе, – он качает головой, а потом отступает на пару шагов и осматривает меня с головы до ног пристальным, пожирающим взглядом: – Классный костюмчик.
– Это Дионис подарил, – лепечу я слабым голосом, а потом спохватываюсь: – Кстати, а вдруг он узнает, что мы вместе?! Он тогда тебя уволит, а меня... черт, я даже не знаю, что он со мной сделает!
– Ничего, – отрезает Дэн. – Я заплатил за приват с тобой, так что в ближайший час ты в моем полном распоряжении.
– Заплатил?! Ты что, ненормальный, что ли?! – щеки у меня вспыхивают от гнева. – Я тебе что, проститутка?!
– Нет, – ухмыляется он. – Намного лучше и интересней. Ты сегодня – моя нижняя.
– Что-о?! – протягиваю я. – Да ты с ума сошел!
– Я же сказал, что накажу тебя, – напоминает Дэн.
– Мало ли что ты сказал! Я на это не соглашалась! – возмущаюсь громко и делаю еще шаг в сторону, скользя ладонью вдоль деревянной стены и отступая от мужчины все дальше и дальше.
– Неужели, – он усмехается, а потом показывает на шелковую повязку, которую я все еще сжимаю в дрожащих пальцах: – Завяжи этим волосы.
– Что? Это еще зачем? – не понимаю я.
– Меньше слов – больше дела, – говорит Дэн, и я вижу, как на дне его глаз появляется та самая порочная бездна, которую я заметила еще при первой нашей встрече. Во время обычного общения ее как будто бы и нет, но если дело доходит до секса или хотя бы обсуждения секса – его глаза мгновенно меняются, темнеют, парализуют и обездвиживают свою жертву: именно так, наверное, кролик смотрит в глаза удаву перед тем, как тот сомкнет на его шее сильные упругие кольца... Мой удав – это Дэн, а его кольца – это хватка крепких длинных пальцев на моей тонкой шее. Дышать сразу становится тяжело, а внизу живота зарождается первобытное, неконтролируемое желание, так что я послушно шепчу сбитым голосом: