Тень за твоей спиной (СИ)

— Всё будет хорошо, не бойся…
Через двадцать минут я поставила на стол тарелку с омлетом сразу из пяти яиц и с сомнением взглянула на Колесникова.
— Ты точно это съешь? Здесь же полно холестерина.
— Съем-съем. А колбаса у тебя не водится?
— Извини, нет.
— И даже хлеб с маслом?
Я виновато пожала плечами и предложила:
— Хочешь йогурт?
Вместо ответа он скривился. Я придвинула йогурт и тарелку с фруктами ближе к себе.
Артём с аппетитом уплетал завтрак, а мне есть совсем не хотелось. Жаль было портить ему настроение, но, по-моему, он не полностью отдавал себе отчёт, в какой ситуации оказался.
— Послушай, тебе надо срочно уехать! И лучше за границу.
Колесников нахмурился, бросил на меня быстрый взгляд и продолжил завтракать. Я не собиралась сдаваться.
— Трунов даже не будет утруждать себя поисками киллера. Он уже всё решил. Ты понимаешь, как это опасно для тебя?
Артём доел, аккуратно отложил вилку с ножом в сторону и заявил:
— Я никуда не уеду.
— Это неразумно! — я спорила больше из упрямства, догадываясь, что не смогу повлиять на его решение.
— Может быть. Но я останусь.
— Пожалуйста, найми хотя бы телохранителей.
— Ты же знаешь, это чистые понты. Если решат убить — убьют.
— И что, просто будешь сидеть и ждать?!
— Не думаю, что всё так серьёзно. Вряд ли Трунов пойдёт на такой радикальный шаг. А вот атаку на типографию вполне может усилить. Поэтому я и не могу уехать — кто тогда будет за неё бороться?
Мне было очень страшно за Артёма, но я не хотела этого показывать. Встала, отвернулась к раковине, включила воду и застыла. И вдруг почувствовала его руки на своих плечах. Повернулась и крепко обхватила его за талию. Он тоже меня обнял, и с минуту мы простояли так, ощущая, как наши сердца бьются в унисон. А потом я осмелилась поднять голову и заглянуть ему в глаза.
Артём внимательно смотрел на меня, слегка хмурясь, словно искал ответ на какой-то не заданный вопрос. И вдруг произнёс:
— Саша, спасибо, что пыталась помочь мне в клубе. Трунов, по-моему, опешил, когда ты на него наскочила. Знаешь, меня ещё никто так не защищал, даже родители. Они всегда считали, что я должен сам справляться с любыми трудностями. Я, конечно, благодарен им за то, что научился рассчитывать только на себя. Но оказывается, это так приятно, когда кто-то за тебя вступается и переживает. Даже не подозревал, что мне это очень понравится!
Он медленно наклонился ко мне и легко прикоснулся губами к моим губам. Я вцепилась в его рубашку и горячо ответила на поцелуй. Артём мгновенно отреагировал на призыв и быстро стащил с меня тонкий шёлковый халат. В этот день на работу мы всё-таки опоздали.
***
Я сидела и разгребала накопившиеся дела, когда в кабинет заглянула Алла и позвала меня обедать в кафе. Подруга устроилась за столом, заказала еду и сразу же хитро прищурилась.
— Ну что, тебя можно поздравить? Вы с Артёмом Владимировичем опять вместе?
— Слушай, есть что-нибудь такое, что может укрыться от твоих глаз?
— Понятия не имею. Пока ничего похожего не попадалось, — пожала плечами собеседница и неожиданно сменила шутливый тон на задумчивый. — А знаешь, Саш, мне кажется, у шефа к тебе что-то серьёзное. Пока вы были в ссоре, он ходил какой-то неприкаянный. Прямо видно было, что человек места себе не находит. А сегодня его встретила — так совсем другое дело!
— Правда, что ли? Надо повнимательней к нему присмотреться, — я попыталась отделаться шуткой.
— Вот ты смеёшься, а зря. Действительно, присмотрись к нему. Думаю, удивишься.
— Не знаю, Алл, я боюсь заглядывать так глубоко.
— Ты что, не веришь ему? Я же вижу, сама ты, в отличие от Колесникова, не так довольна. Эй, в чём дело?
Несмотря на мою закрытость и неспособность обсуждать личные вопросы, с Аллой я ощущала себя гораздо спокойней. Ей удавалось найти слова, которые затрагивали меня и пробивали защиту. С ней мне хотелось быть откровенной.
— Дело не в нём, а во мне. Просто я чувствую — он и так занимает слишком большое место в моей жизни. А что же будет дальше?
 
— Понятно! И поэтому ты переживаешь?
— Не только поэтому. Сама знаешь, что происходит в последнее время вокруг типографии. Раньше всё это было для меня немного на расстоянии. А сейчас, из-за Артёма, стало очень личным. Мне страшно за него…
— Ладно, не драматизируй! Конечно, у нас форменный дурдом, но всё же не до такой степени.
— Уже до такой, Алла. Об этом и речь!
— Я чего-то не знаю? — подозрительно нахмурилась подруга. Немного поколебавшись, я рассказала ей о том, что случилось на открытии клуба. Она выслушала молча, потом огорчённо покачала головой.
— Да, шефу не позавидуешь, я тебя понимаю. Но прости, я эгоистка и беспокоюсь о тех, кто дорог мне. Колесников большой мальчик и явно заранее знал, какие риски сопровождают серьёзный бизнес. А меня, как подругу, заботит твоя безопасность. Рядом с ним теперь может быть опасно, ты об этом подумала?
— Я всё время думаю о том, что угрожает ему, — тихо произнесла я. Алла закатила глаза и тяжело вздохнула.
  
Глава 19
 
— Ну давай, дурища, не трусь, забирайся на велосипед. Я тебе помогу, толкну посильнее!
— Ага, хватит! Прошлый раз ты так толкнула, что коленки неделю заживали. Мама меня потом вопросами замучила.
— Сама виновата, надо было педали крутить, а не давить на тормоз. Тогда бы не слетела с велосипеда. Так что, не поедешь?
— Неа!
— Ладно, Алка боится. Кто рискнёт со мной наперегонки? — я окинула вызывающим взглядом дачную компанию. С травы поднялся Серёжка — новый член команды, недавно присоединившийся к нам.
— Ну я готов.
— Отлично, пошли на горку, начнём оттуда.
Пока мы не спеша взбирались на небольшой пригорок, мой спутник, с любопытством поглядывая на меня, спросил:
— Слушай, ты чего сестру Алкой зовёшь? У неё же другое имя.
— Потому что мне так нравится! И на Аллу очень похоже.
— А зачем быть похожей на Аллу, если её зовут Саша?
— Говорю же, я так хочу! Сашка — Александра — Алка.
— Ясно, — усмехнулся он, — исчерпывающий ответ.
Мы залезли на велосипеды и направили их вниз со склона. Понаблюдав за соперником несколько секунд, я быстро сделала вывод: «Слабак! Ещё и пытается быть джентльменом — разгоняется вполсилы». Тогда я поднажала, и постепенно азарт сделал своё дело — Серёжка включился в борьбу по-настоящему.
К моей досаде он оказался отличным гонщиком. Я сразу стала отставать, вот только сдаваться не собиралась! Вильнув в сторону, лихо подрезала соперника, рискованно промчавшись прямо у него перед носом. Он попытался уйти от столкновения, резко отвернул и свалился на землю. Пролетая мимо, я лишь успела заметить растерянный взгляд. Вот дурачок — разве ему кто-нибудь обещал честную игру? Сам виноват!
Через несколько минут я с победным видом подъехала к ребятам, расположившимся на краю поляны. Туда же приковылял Серёжка, остановился в стороне и стал молча отряхивать измазанные в зелени и грязи джинсы. Сестра сочувственно уставилась на него, потом подняла на меня глаза, нахмурилась, но ничего не сказала. Глядя на неё, я ощутила, как к радости победы примешивается вкус горечи и разочарования…
На этот раз я проснулась не от крика и слёз, а от тянущего ощущения внутри. Лежала, не двигаясь, и пыталась определить, откуда оно взялось? Ничего не надумала, открыла глаза и привычно нашла взглядом чудовище на стене. Иногда я с ним разговаривала. Вот и сейчас захотелось задать вопрос:
— Привет! Слушай, каково это, быть чудовищем? — и мгновенно странное ощущение, разбудившее меня, навалилось с новой силой. А я вдруг поняла, что знаю ответ на свой вопрос.
***
Вечером после работы я снова вышла на связь с Труновым.