Её прикосновение (ЛП)

— Мы достаточно времени провели на кухне, Илай. Я хочу остаться с тобой в постели.
У нее голодный взгляд, и я думаю, что он почти совпадает с моим. Я хочу ее так, как никогда ничего не хотел, и наконец-то могу взять запретный плод, который висел передо мной.
— Позволь мне любить тебя, Солнце, — говорю я, беря ее руки и прижимая их к матрасу. — Я хочу запомнить каждый сантиметр твоего тела, чтобы, когда буду спать сегодня ночью, мог видеть его во сне, держа тебя в своих объятиях.
— Боже, это так горячо, — произносит она, улыбаясь мне. — Продолжай говорить. Мне это нравится.
Она закрывает глаза и устраивается на одеяле, будто я собираюсь читать ей сказку на ночь.
— Ты хочешь грязных разговорчиков или только описания? — поддразниваю я, целуя ее шею. Она слегка стонет и откидывается назад, открывая мне доступ к обнаженной коже.
— М-м-м. Грязные разговорчики, — отвечает она, ее голос становится хриплым от желания.
Я скольжу руками под ее топ и поднимаю его, снимая с ее тела. Затем тянусь к поясу ее шорт и стягиваю их, медленно скользя вниз по бедрам.
— Я так долго ждал, чтобы увидеть тебя такой, Мэгги. Чтобы ты была подо мной в трусиках, такая невинная и сладкая.
Я протягиваю руку ей за спину и расстегиваю простой хлопковый лифчик, стягиваю его и бросаю на пол. Она почти голая подо мной, и я вижу слабые линии загара на ее груди. Ее бледная кожа кремового цвета покрыта мурашками. Ее соски — твердые пики, направленные на меня и умоляющие меня пососать их. Я наклоняюсь и провожу носом по нежной коже вокруг тяжелой плоти ее груди. Вдыхаю ее сладкий аромат и медленно провожу языком между ними.
— Блядь, как же давно я хотел сделать это, — признаюсь я, сжимая ее груди вместе и потираясь лицом между ними, чувствуя мягкую плоть, прежде чем вбираю один из ее твердых пиков в рот.
Я облизываю ее сосок, а потом посасываю, сначала мягко, а затем все сильнее, пока она не стонет от удовольствия.
— Вот так, сладкое Солнце. Позволь мне услышать эти стоны. Сделай трусики влажными для меня.
Я перемещаюсь к другой груди и делаю тоже самое — сначала облизываю, а потом посасываю, пока она не выгибается на кровати. Сначала одна, потом другая. Мне нравятся ее прекрасные сиськи, и я хочу сделать их чувствительными к прикосновениям.
— Когда я займусь с тобой любовью, хочу, чтобы твои соски терлись о мою грудь, чтобы они болели для меня. Я хочу, чтобы ты была возбуждена так сильно, чтобы хотела меня везде и сразу.
Она крепче сжимает мои пальцы и вскрикивает от удовольствия. Она все больше и больше двигается подо мной, и я знаю, что ее возбуждение усиливается и нарастает.
Я медленно спускаюсь по ее телу, целуя ее живот и бока. Облизываю дорожку к ее пупку и на несколько мгновений прижимаюсь поцелуем чуть ниже. Я смакую ее кожу там, где она мягче всего, утыкаясь носом в ее изгибы. Она абсолютно идеальна, и я так чертовски возбужден от того, что ощущаю ее, что близок к тому, чтобы сойти с ума.
— Когда-нибудь здесь будет малыш, — говорю я, целуя низ ее живота прямо у ее трусиков. — Однажды, когда я буду заниматься с тобой любовью, мое семя будет внутри тебя, и ты позволишь ему дать жизнь. Ты позволишь мне сделать тебя беременной. Не так ли, Солнце?
Я наблюдаю за ней, снимая рубашку. Ее глаза широко раскрыты, когда она смотрит на мою обнаженную грудь и кивает.
— Да — она отвечает хрипло и сдавленно, двигая подо мной бедрами.
Я расстегиваю джинсы и сбрасываю их, оставаясь в одних боксерах. Запускаю руку в них и поглаживаю член, прежде чем опускаюсь между ее ног и облизываю свои губы.
— Я хочу поцеловать эту сладкую киску, о котором мечтал дольше, чем следовало. Ты хочешь этого?
— О боже, Илай. Я так… Нет. Да. Подожди. Я не знаю. — Она тянется к своей киске и пытается прикрыть свои трусики.
— Ш-ш-ш. Просто расслабься. Я сделаю так, что тебе понравится. — Я целую ее пальцы и медленно отвожу ее руку в сторону.
Прижимаюсь ртом к ее прикрытой трусиками киске и облизываю мокрое пятнышко. Вкус ее возбуждения касается моего языка, и я могу только представить, как это похоже на то, когда акула чувствует запах крови. Моя острая необходимость в ней вытесняет все здравые мысли в моей голове, и я оттягиваю в сторону ее трусики, накрывая ртом ее щелку.
 
Ее влажные лепестки набухают у меня во рту, когда я посасываю их, слизывая сладкие соки. Она выкрикивает мое имя и тянется руками к моим волосам, пока я облизываю ее снова и снова. Вкус сводит с ума, и я чувствую себя пьяным. Никогда в жизни не пробовал ничего более вкусного, и не знаю, смогу ли остановиться.
Я вжимаюсь членом в матрас, пытаясь найти хоть какое-то облегчение. Но единственное, что облегчает мою боль, — сладкие соки моей Мэгги.
— Боже милостивый, ты чертовски хороша на вкус, — говорю я, прежде чем сорвать с нее трусики, обхватить ее бедра и раздвинуть их еще шире.
Я возвращаю свой рот к ее сладкому центру и посасываю ее клитор, пока она дрожит подо мной.
— Черт побери, Мэгги. Если бы я знал, что у тебя такая волшебная киска, то добрался бы до тебя намного раньше.
Я рычу, погружаясь языком в ее тугой вход. Трахаю ее своим ртом, отдавая столько себя, сколько могу. Она хныкает от желания, и я знаю, что она так невероятно близко.
Поднеся руку к ее клитору, я обвожу его большим пальцем, продолжая лизать ее девственный вход. Она сочится влагой, и я жадно поедаю этот мед прямо из нее.
Я решительно поглаживаю ее, и этого достаточно, чтобы подтолкнуть ее к краю. Она взрывается подо мной, и я удерживаю ее тело, нежно целуя, пока она кончает в моих объятиях. Я нежно слизываю ее страсть, желая ее освобождение больше, чем свое собственное, пока она кричит снова и снова.
Ее оргазм длиться долго, и я чувствую себя чертовым зверем, дающим ей такое удовольствие. Вместо того чтобы дать ей прийти в себя, я начинаю сначала, нуждаясь в большем.
— Еще, Солнце. Я хочу всю тебя. Хочу, чтобы ты была измотана и такая нежная, когда я буду скользить своим членом глубоко внутри тебя. Хочу, чтобы твоя киска была бархатистой, когда я войду в нее.
Толстая головка пульсирует от желания; образ хорошенькой розовой киски, обхватывающей ее, почти невыносим. Немного спермы изливается в мои боксеры, но я сжимаю простыни в кулаках, чтобы держать себя в руках.
Я не продержусь в ней и двух толчков, и чувствую, что ее невинная маленькая щелка знает это. Мэгги двигает бедрами и насмехается надо мной, и все, что я могу сделать, — накрыть ее своим ртом.
Я продолжаю, и она кончает еще два раза, прежде чем, наконец, лежит неподвижно, полностью расслабленная. Я поднимаюсь поцелуями вверх по ее животу, а затем к груди, когда она тянется ко мне отяжелевшими руками.
— Я и представить не могла, как это будет приятно, — произносит она, и ее взгляд полон страсти.
— На вкус еще лучше, — говорю я, наклоняясь и целуя ее, разделяя с ней ее сладость.
Запах и вкус киски на ее языке заставляют меня тереться об нее своим ноющим членом. Он все еще в боксерах, но тверд, как сталь, и я жажду войти в нее.
Я протягиваю руку и снимаю боксеры. Обнаженная головка капает спермой на ее киску, и мы оба смотрим, как я пачкаю ее. Размазываю по ней сперму своим твердым членом, пока она полностью не покрыта мной, а затем опускаю головку ниже, собирая у ее входа немного влаги, слегка погружаясь. А затем снова выхожу и растираю по ней липкую сладость, соединяя ее с моей спермой.
Головка блестит, и я хочу большего, поэтому снова погружаюсь в нее, а потом выхожу, повторяя действия снова и снова, растирая по ней наши соки. Когда делаю это в третий раз, она приподнимает бедра и заставляет меня остаться внутри нее. Я удерживаю в ней свой член, поглаживая его и представляя, что это ее тугая щелка.
— Пожалуйста, Илай. Больше, — умоляет она, двигаясь подо мной.
Я толкаюсь дальше, позволяя еще нескольким сантиметрам погрузиться в нее, прежде чем выхожу и смотрю на свой мокрый член. Я использую ее влагу в качестве смазки и дрочу, когда толкаюсь в нее немного больше.