Сломленные (СИ)
Секундной заминки следопыту хватило, чтобы заметить над собой балку между домами и подпрыгнуть. Он подтянулся, несмотря на изнуряющую боль в руке. Ему пришлось использовать всю свою выдержку и упорство, чтобы не грохнуться наземь. Цепляясь за всевозможные выступы и трещины в стене, Никс быстро вскарабкался на крышу, где черепица оказалась настолько старой и скользкой, что он едва не скатился вниз.
Ферксийцы с открытыми ртами наблюдали за акробатическим трюками. Из-за угла показался запыхавшийся чародей.
— С…с…стреляйте! — выкрикнул он и опустил руки на бедра.
Болты засвистели над головой Никса.
— Куда дальше, умник?
Мужчина разбежался и прыгнул на соседний дом. Стражники внизу бросились в погоню за проворным преступником. Следопыт ловко скакал по верхушкам домов и все дальше отрывался ферксийцев. «Моя взяла».
— Ну-ну, — отозвался Эгон, перед тем, как Никс запрыгнул на очередную крышу и проломил ее. Он с глухим стоном приземлился на чердак. Гнилые доски не выдержали, и следопыт продолжил падение, пока не оказался на полу первого этажа. От удара у него потемнело в глазах, и он потерял сознание.
****
Вечер. Огромный синяк под глазом и потеря зуба в небольшой потасовке не мешали Кридлу непринужденно гулять по оживающим улицам Драйдофа. После заката город преображался: доселе пустые трактиры и бордели стремительно наполнялись людьми, фонари на высоких металлических столбах постепенно загорались, освещая путь приглушенным оранжевым светом, кое-где играла музыка, в тени целовались парочки, в окнах таверн было видно, как гвардейцы поднимали кружки с пивом за здоровье Оттона. А те, кому повезло меньше, несли бдительную стражу, оберегая жителей от шаек отпетых бандитов. Даже чересчур бдительную: под горячую руку попадали и пьяницы, и бездомные, и голосистые менестрели, распевающие песни на площадях.
Едва Кридл остался один посреди улицы, он свернул к портовым вратам. Сразу за ними его ждал пологий склон, по которому купцы провозили свой товар из гавани. Кридл убедился, что за ним никто не следует и быстренько спустился вниз; и тут поджидала неприятность — ферксийцы огородили порт неприступной стеной с одним входом. «Вот черт! — ругнулся наемник, спрятавшись за камнем. — Иди ночью, иди ночью, — вспомнил он слова управляющего, кто выдал ему грамоту, — стражников меньше. Но стены-то ниже не станут!». Стоит признать, в словах управляющего была доля правды. Кридла бы не впустили в порт днем, потому что грамота не давала таких привилегий даже с печатью императора. Как-никак, у торговых гильдий свои законы и правила — порт полностью был в их власти. На такой случай у Кридла всегда под рукой была его незаменимая веревка с крюком…и Пискун.
— Пискун! — позвал он верного друга. — Эй, ленивый негодник, я знаю, что ты здесь!
Сокол приземлился рядом и осуждающе поглядел на Кридла. Возникло неловкое молчание, после которого Пискун отвернулся.
Наемник взмахнул руками.
— Ну прости, я же попросил тебя все осмотреть, а ты набивал себе брюхо!
Пискун понимающе опустил голову, затем издал звук, похожий на раскаяние. Кридл погладил птицу, уголок его рта приподнялся.
— Так значит все чисто? Отлично.
Он раскрутил веревку и забросил на стену. Крюк удачно зацепился за выступ. Кридл для уверенности несколько раз дернул и только потом стал карабкаться вверх. Пискун тем временем следил, чтобы хозяину ничего не угрожало.
Как Кридл и думал, большинство стражников кутили напропалую, а еще совсем недавно он убеждал себя в надежности ферксийских стражников. Из дома охраны доносились женский смех и звон кружек.
«Ну да, куда там…».
Спустившись вниз под пристальным надзором Пискуна, Кридл в мгновение ока слился с темнотой и осторожно направился к пристани, где находился Дом Гильдии, чьи выразительные очертания куполообразной крыши виднелись еще издали. Сокол опустился на вывеску дома рядом с ним и издал клекот. Путь свободен! Кридл благодарно кивнул и устремился вперед.
…Здание, казалось, пустовало. Кридл долго стучал, прежде чем ему открыли. Угрюмый толстяк с маленькими хитрыми глазками осмотрел его и попросил грамоту. Утомленный наемник небрежно бросил тубус в потные руки толстяка и без приглашения вошел внутрь.
— Господин Кридл! — Голос принадлежал низкорослому белобородому старичку в огромных очках. Одет он был в свободную мантию, край которой, словно хвост, волочился позади. Голос старика лучился энергией и был много моложе его обладателя. Старец потирал сухие ладони от нетерпения, но завидев лицо Кридла, нетерпение сменилось озабоченностью. — Фервус всевышний! Что с вами случилось?
«Фервус всевышний? За такие слова можно и на плаху попасть».
Старик по выражению лица гостя понял, что сказал глупость и попытался отшутиться:
— Простите мою горячность. Иногда сам не знаю, о чем говорю.
Кридл закрыл глаза на необдуманные слова старика, с восхищением разглядывая богатое убранство гильдии. Холл представлял собой галерею из произведений искусств разных эпох. Тут он увидел и работы леадорских художников на полотнах из волшебных золотистых нитей, которые не истлеют, и грекалийских скульпторов с их стремлением изобразить все до мелочей, и древние статуэтки дворфов и эльфов с остаточной силой рун. И все это присвоила империя, разорив чужие страны.
Кридл взял в руки статуэтку. На подставке он увидел кровавые отпечатки и поморщился.
— Занятная коллекция для тех, кто предпочитает работать в тени, — заметил Кридл и сдул слой пыли с головы фигурки. Воин изображался в героической позе над поверженным генералом ферксийцев. «Последние минуты жизни леадорского вождя и момент его величайшего триумфа, — вспомнил мужчина похожий рисунок в одной из книг. — Жаль, что все было совсем не так».
Глаза старика блеснули насмешкой. Он хитро посмотрел на Кридла и ответил:
— Нет лучшего способа скрывать что-либо, чем выставить все напоказ. Уверяю, барахло в зале не имеет никакой ценности. — Он подмигнул наемнику. — Впрочем, вещь в ваших руках — редкая находка. Алеканон был славным воином. Существуй сейчас Леадор, ему бы воздвигли памятник.
— Но история помнит только победителей, — ответил Кридл. — Я пришел к Первому Призраку.
Старик понимающе кивнул и жестом велел следовать за ним.
— Я забыл спросить ваше имя, — спохватился Кридл.
— У нас нет имен, — отозвался старик, — но можете называть меня Олл.
Кридл вслед за Оллом прошел пустыми коридорами — не столько длинными сколько запутанными, — до стены с одиноким подсвечником; старик надавил на него. Деревянная стенка начала расходиться, открывая путь к винтовой лестнице. Лестница напоминала огромных размеров бур, которым пользовались гномы в своих легендарных осадах. Ее будто вкрутили и забыли вытащить обратно. Ступеньки были металлическими, и каждый шаг отзывался тихим эхом, пока Кридл спускался в недра земли.
— Такой ход есть в каждом вашем штабе? — с интересом спросил он.
— Сеть простирается далеко за пределы этого континента, господин Кридл. Наши секретные укрытия соединены паутиной запутанных коридоров, и по ним пройдет только член гильдии.
— И как много знает гильдия?
— Агенты есть почти в каждом знатном доме, во дворцах, в армиях, среди бродяг и даже в Хоэнтвиле, поэтому мы знаем больше, чем другие, что делает нас самой богатой и известной шпионской гильдией. От нас ничто не утаить.
Ответ более чем устроил Кридла. Ему стало интересно другое:
— А заказные убийства?
Олл обернулся, вопросительно приподняв бровь.
— Убийства? Подобные услуги мы оказывает нечасто, да и зачем нам кого-то убивать, если можно использовать?
— Сплошь и рядом одни пацифисты, — пробормотал Кридл.
Олл сделал вид, будто не услышал укол.
В конце спуска показалась решетчатая дверь. Старик вытащил из-под мантии медальон, который висел у него на шее и показал охраннику. Тот слегка склонил голову, впуская Олла и Кридла внутрь.