Истина всегда одна (СИ)

Небо покрывал плотный слой облаков, вокруг стояла густая тьма. Ваня с трудом различал очертание поваленной лесины совсем рядом с ним, а товарищей не видел вовсе.
Артподготовка с нашей стороны давно закончилась, зато в ответ начали садить немцы, причем с гораздо большим энтузиазмом.
Нудно потянулось время, зачем Петруха приказал залечь, Иван даже не представлял, но привык доверять якуту и просто терпеливо ждал. Ждать он умел, а точнее, ждать его научила чертова жизнь.
Пошел мелкий дождик, все звуки вокруг сразу приглушились, словно кто-то прикрутил громкость. Даже разрывы немецких снарядов на наших позициях стали звучать тише.
Немного поразмыслив, Иван решил провести время с пользой и сунул руку за пазуху за припасенным сухарем, как в щель между облаками выскочила луна и все вокруг залило мертвенно бледным светом.
А еще через несколько секунд, совершенно неожиданно, на дне лощинки проявились идущие гуськом друг за другом смутные фигуры.
«Да ну нахер… — ошарашенно ахнул Ваня про себя. — Один, два… пять… Если немцы, то какого хрена они здесь делают? Идут, как и мы, за языком? Точно!»
Никем другим кроме немцев неизвестные не могли быть, вдобавок, Иван различил на них очертания немецких автоматов.
Что делать дальше Ваня совершенно не понимал, как-то согласовать свои действия с товарищами возможности тоже не было.
Но руки сделали все сами.
Тихонько щелкнула чека гранаты, а через пару секунд сбоку от первого и второго немца полыхнула яркая вспышка.
Кто-то пронзительно взвизгнул, но тут же визг заглушил второй взрыв.
Иван машинально зажмурился, а когда открыл глаза увидел прямо перед собой массивную фигуру.
Басовито и коротко стрекотнул ППД, Ваня сам не понял, как успел нажать на спусковой крючок.
Протянувшиеся из ствола автомата огненные росчерки погасли в фигуре, она глухо хрюкнула и навалилась на Ивана.
— Бля!.. — Ваня с трудом сбросил омерзительно воняющее потом тело с себя, вырвал из ножен нож и принялся куда попало бить из немца.
Простучала еще одна короткая очередь, затем дважды бабахнула винтовка, а потом темноту пронзил радостный крик Мамеда.
— Дэржу, дэржу!!! Здэся! Ай, шайтан, лэжы смырно…
Иван рванул на крики и едва не споткнулся об барахтающихся в грязи на дне лощины и совершенно неразличимых друг от друга Аллахвердиева и немца.
Кто из них, кто, разбираться времени не было, поэтому Иван с налета саданул сапогом по башке нижнего.
— Ва-аай!!!
— Бля… — поняв, что попал по Мамеду, Ваня приложил верхнего кулаком по затылку, а потом еще от души дважды добавил по почкам.
Стащил обмякшее тело, оседлал его, завернул руки и сразу принялся вязать запястье припасенным ремешком.
— Хай тоби грець, падлюка, хай у тоби очи повылазют, курва твоя маты…
Ваня машинально ткнул в сторону приближающихся ругательств пистолетом-пулеметом, но потом сообразил, что немцы вряд ли будут материться по-украински и опустил его.
В темноте проявился комод, тащивший за собой что-то бесформенное и явно тяжелое.
— Вот… — хрипло ахнул тот и обессиленно шлепнулся на задницу прямо в грязь рядом с Иваном.
От него почему-то сильно пахло спиртным.
Следом за ним бесшумно возник словно привидение Петруха и сразу замахал руками.
— Уходить, быстло уходить дома, быстло…
Ваня скрипнул зубами и вздернул за шиворот Аллахвердиева на ноги.
— Цел?
— Мамэд целый, да, совсэм цэлый… — быстро забормотал «диневальный», шатаясь как неваляшка и размазывая грязь по лицу руками.
— Тогда помогай… — Иван ухватил за шиворот немца и потащил в сторону своих позиций. Назад не смотрел, но по матеркам комода и пыхтенью, было ясно что Петруха и Демьяненко тоже тянут своего фрица.
Немец оказался каким-то нереально тяжелым и уже через сотню метров пришлось сделать привал. Но не успел Ваня отдышаться, как начался ураганный обстрел. Причем, судя по всему, лупили как немцы, так и наши.
Пришлось залезть под наш подбитый легкий танк Т-26 и ждать.
Немец, которого тащили комод с якутом туда не поместился и его бросили рядом.
 
— Вот… — Демьяненко снял флягу с пояса и потряс ей. — Самое время.
— Бамм!!! — там, где лежал пленный вспух огненный клубок.
Ваня машинально закрылся локтем, а когда убрал его, увидел, что на месте взрыва осталась только дымящаяся воронка — от немца ничего не сталось.
— Вах… — восхитился Мамед.
Комод разразился отборными ругательствами, но не по поводу испарившегося фашиста, а потому, что оказывается флягу пробило пулей еще во время стычки и водка вся вытекла.
Ваня спохватился и полез проверять, жив ли второй язык? И облегченно вздохнул: немец сдавленно сипел и шипел ругательства.
Обстрел все никак не утихал, и Ваня решил не терять времени зря и обыскать пленного.
Документов при нем не оказалось, зато в кобуре нашелся новенький «Люгер», а в ножнах на поясе массивный кинжал.
Пистолет с кобурой Иван по-хозяйски прибрал себе в сидор, а кинжал сунул Аллахвердиеву.
— Держи, твое, заслужил.
— Вах, какой! — Мамед восхищенно поцокал языком. — Спасиб! Хороший кынджал! Хранить буду! Деду покажу, когда вэрнусь домой. Все будут говорить, Мамед герой!
— Спрячь, герой, отберут ведь, — посоветовал Ваня.
Азербайджанец тут же сунул трофей за пазуху.
— Ага, правильно. А мое геть пиздой накрылось… — грустно посетовал комод, глядя на воронку возле танка и сразу же принялся потрошить ранец пленного.
А через пару минут, вытащив флягу с каким-то спиртным, полностью примирился с судьбой.
Петруха в дележе добычи не участвовал, лежал неподвижно и тихо, Иван даже подумал, что тот заснул. Немного поразмыслив, Ваня снял с пленного наручные часы и протянул якуту.
Тот окинул его странным взглядом, ничего не ответил, но часы взял.
— Кто вы такие и что вам надо?.. — едва слышно просипел немец.
— Сам подумай, — ответил Ваня по-немецки.
— Ну да, глупый вопрос… — грустно констатировал пленный и тут же похвалил Ивана. — Хорошо говоришь по-нашему. Что со мной будет?
— Зажарим и съедим… — хмыкнул Ваня. У него неожиданно поднялось настроение. Из хожденья за языками он почти не надеялся вернуться. В шансы взять пленного оценивал вовсе как мизерные. А тут такой подарок судьбы. Да еще все целые и невредимые.
Немец притих и больше не задавал вопросов, но тишком попытался проверить на разрыв путы на запястьях. За что немедленно получил по башке от комода и окончательно утих.
Пока пережидали обстрел, немного перекусили трофейной провизией и хлебнули по паре глотков удивительно вкусного коньяка, после которого даже Петруха начал улыбаться.
А под утро, когда утих обстрел, а небо начало сереть, дружно решили попытаться выбраться к своим.
Немца в целях ускорения заставили пинками идти самого. До конца лощины проскочили быстро, до позиций осталось всего пару сотен метров.
Ваню всю дорогу свербило какое-то неприятное предчувствие, что оно значит, он так и не понял, но на всякий случай приготовился к худшему.
Перед последним рывком сделали передышку, а потом рывком выскочили из лощины и понеслись к своим окопам.
Немца Ваня гнал перед собой.
К счастью, наши не стреляли, но уже перед самыми окопами пленный вдруг упал.
— Сука… — Иван ухватил его за маскировочную куртку и из последних сил потащил за собой.
В траншею упал уже почти без чувств.
— Ну, как? — сквозь шум в ушах. вдруг послышался возбужденный голос Рощина. — Где язык… так вот же… твою же мать!!!
— Да кто же знал… — в унисон ахнул Демьяненко.
— Вах, какой скотына… — запричитал Аллахвердиев.
Ваня с трудом разлепил глаза и свозь розовую пелену непонимающе уставился на взводного.
— Сука!!! — продолжил орать старший лейтенант. — Какого хера, я спрашиваю!!!
Ваня скосил глаза на немца, лежащего рядом с ним и увидел, что у того из маленькой аккуратной дырочки на стриженном затылке выплескивается пульсирующим толчками струйка крови…