Вампирея капитана Блада

– Ну и чего вы боитесь? – спеша всех успокоить, не очень трезво рассмеялся Блад. – Ведь мы живём в культурной Англии, в правовом государстве, а только вампиры расправляются с ранеными и с теми, кто их приютил.
Видимо, на тот период Питер Блад ещё питал какие-то иллюзии в отношении и культуры, и англичан, и английского судопроизводства. Затем он дал раненому отхлебнуть крепкого британского алкоголя, меланхолично допил остатки и покачал в пальцах пустой стакан.
– Спокойно, лорд Гилдой, а синька ещё есть?
В это мгновение в комнату с грохотом и бряцанием ворвалось человек двенадцать драгун Танжерского полка в мундирах цвета варёного карибского омара. Ими командовал туповатый, надменный толстяк в камзоле, богато расшитом золотым позументом.
Не знающий куда приткнуться, Бэйнс остался стоять на месте, а его жена и дочь вжались спинами в стену. Блад, сидевший на табурете возле раненого, обернулся, укоризненно шикнув на солдат, икнул и приложил палец к губам.
Офицер приказал остановиться, а затем, позвякивая шпорами и придерживая эфес своей сабли, на цыпочках осторожно прошёл вперёд.
– Я – капитан Гобарт из драгун полковника Кирка, – прошептал он негромко, обращаясь к хозяину дома. – Вы тут покрываете мятежников?
– О нет, сэр… я не покрываю… этих, как их… я только с женой, – пролепетал дрожащим голосом Бэйнс, – но, сэр, этот джентльмен ранен…
– Ха, и даже нет нужды спрашивать где! – фыркнул капитан и подошёл к кушетке. Мрачно нахмурясь, он наклонился над лордом и принюхался, всматриваясь в серо-землистое лицо раненого. – Пил? Ага, взять проклятого алкоголика, ребята!
Но тут Блад отважно загородил собою раненого.
– Во имя человечности, сэр! – возмутился он. – Мы ведь живём в культурной Англии! В колыбели закона! Хватать тяжелораненого человека нельзя, это опасно для его жизни. Вы сами ни разу не пили, что ли?
Заступничество доктора неслабо развеселило капитана:
– Ах-ха, так мы ещё должны заботиться о здоровье мятежников?! Чёрт побери!
– Вообще-то, я думал, что да, – уже не так уверенно ответил Блад.
– Может, мне его ещё и лечить прикажете? Вдоль всей дороги от Вестона до Бриджуотера расставлены виселицы, и полковник Кирк проучит этих бунтовщиков так, что об этом будут помнить их дети, внуки и правнуки!
– Вешать людей без суда?! – возмущённо всплеснул руками Блад. – Я, наверное, ошибся. Мы сейчас не в Англии, а в вампирском Танжере, где когда-то повеселился ваш полк.
– Можно не так орать?! – капитан Гобарт взглядом указал на раненого и продолжил полушёпотом: – А что вы сразу с козырей? Танжер, Танжер… Можно подумать, мы одни там стояли!
Он внимательно уставился на доктора и, кажется, начал кое-что припоминать.
– Кто вы такой, рогатый дьявол вас побери?
– Блад, Питер Блад. К вашим услугам.
– А… ага… Припоминаю вашу фамилию. Вы прислуживали французам, не так ли?
Если Блад и был удивлён, то не показал этого:
– Вообще-то, я работал за зарплату. Это не запрещено.
– Клянусь небом, полковник будет рад задушить вас собственноручно! – капитан громко и крайне противненько рассмеялся. – Зачем вы сюда припёрлись?
– Я врач и прибыл для оказания помощи раненому.
– Вы что, ещё и доктор?
– Medicinae baccalaureus, – лаконично ответил Блад латинским термином, означавшим в переводе «бакалавр медицины».
– Все слышали, как он послал меня матом по-французски?! – свирепо закричал капитан. – А ну, собака, говорите по-английски!
Улыбка Блада реально раздражала и бесила всех, даже хозяев дома, логично полагающих, что не стоит так уж откровенно троллить победителей.
– Я типа врач, практикующий в городе Бриджуотере.
Гобарт насмешливо фыркнул:
– А в город вы приехали из Лаймского залива [5], сопровождая своего приблудного герцога? Быть может, даже провезли пару-тройку вампиров в трюме корабля?!
Холодная улыбка мелькнула на губах Блада:
– Если бы ваши мозги обладали мощью вашего голоса, вы давно уже были бы целым маршалом, а не жалким капитанишкой…
 
Командир драгун потерял дар речи, его лицо залилось густым румянцем.
– Мой чин достаточно велик, чтобы вас повесить! – пропищал он, пытаясь совладать с голосом.
– Не пыжьтесь, я вам верю, – спокойно ответил Блад, дружески хлопая его по плечу. – У вас манеры и физиономия настоящего палача. Но если вы только тронете моего пациента, то тем самым завяжете пеньковый галстук и на своей свиной шее. Этот человек отнюдь не тот, кого вы привыкли вздёргивать без вопросов. Он имеет право требовать пэрского суда [6].
– Чего, чего, чего?
– Я имел в виду – суда пэров.
Капитан был заметно озадачен последними словами, подчёркнутыми Бладом.
– Да, любой человек, если он не идиот или не вампир, прежде чем кого-нибудь вешать, спросил бы у этого кого-нибудь его фамилию. Вы спросили?
– Нет. И что, теперь я идиот или вампир?!
– Я склоняюсь к первому, но не передёргивайте, просто спросите! Этот человек – лорд Гилдой.
Тут раненый пошевелил филеем и слабым голосом произнёс:
– Я не скрываю своей личной связи с милым герцогом Монмутским, не подумайте чего плохого! И я готов за всё ответить. Однако, с вашего разрешения или без него, я буду отвечать перед судом пэров, как правильно заметил доктор. И пошли вы… это… на или в…
Он утомлённо смолк, а в комнате воцарилось громкое молчание. Как и многие хамоватые хвастуны, по натуре Гобарт был отчаянным трусом, и сообщение о высоком титуле раненого испугало его не на шутку. Будучи раболепствующим выскочкой, он в полуприседе благоговел перед титулами. Но и своего начальства капитан боялся тоже, поскольку полковник Перси Кирк никому не прощал ошибок, был тяжёл на руку и бил своих, чтоб чужие боялись.
А разогретый ромом Питер Блад тут же добавил ещё один аргумент в топку для дополнительных размышлений:
– Отметьте, что лорд Гилдой имеет в лагере тори [7] друзей и родственников, которые не преминут вмазать по мордасам полковнику Кирку, если с его светлостью обойдутся как с банальным уголовником. Укуси меня вампир, капитан, а уж что противоестественное с вами сделает после этого сам полковник… у-у… Трёхлитровая клизма русской расторопши покажется вам раем!
Командир королевских драгун храбро отмахнулся от этого предупреждения, но на самом деле быстренько учёл его.
– Берите матрас, – приказал он, – и тащите на нём арестованного в Бриджуотерскую тюрьму!
– Не, не, не! – запротестовал Блад. – Его вообще нельзя сейчас трогать. Он ранен в…
– Да тьфу ему на это место! Моё дело – арестовывать мятежников и пособников вампиров, – капитан кивком головы подтвердил приказ.
Четверо драгун угрюмо цапнули матрас с четырёх углов и волоком потащили раненого к двери. Гилдой изобразил слабую попытку помахать рукой Бладу.
– Отныне я ваш должник, доктор, – просигналил он, – и если выживу, то постараюсь заплатить этот долг. Не то чтобы я так уж обещаю, я вообще редко держу слово, но вдруг…
Как только толстоносого лорда унесли, капитан вновь повернулся к Бэйнсу:
– И кого ещё из страшных мятежников вы укрываете?
– Больше никого, сэр. Только его светлость, раненного в…
– Да я знаю, знаю куда! Мне это уже четыре раза показали! Мы разберёмся с его светлостью. А вами займёмся, как только обыщем дом, и клянусь богом, если вы мне лжёте…
Трое драгун тут же ломанулись в соседнюю комнату, топоча сапогами и переворачивая мебель. Питер Блад скромно встал, развернувшись на выход.
– А вот вас, Блад, я попрошу остаться! – резко бросил Гобарт.
Доктор пожал плечами и сел.
– Вы скучный и некрасивый, – вздохнул он, – удивляюсь, как вас ещё терпит ваш полковник.
Но капитан не ответил, поскольку приметил потрёпанную и запылённую морскую треуголку с прикреплённой к ней парой дубовых листьев – символом дубового единения всех форм жизни и толерантного отношения к вампирам. Шляпа валялась у бельевого шкафа, где прятался бледный, но недалёкий шкипер Джереми.