Предтеча (СИ)

  
Ольга Ясницкая
 
Кодекс скверны. Предтеча
   
Глава 1
 
Каждый новорождённый должен ставиться на учёт в Надзор за генетической чистотой граждан. Если отклонения не выявлены в течение трёх лет со дня рождения, ребёнку выдаётся сертификат, подтверждающий генетическую чистоту. В противном случае мутант подвергается эвтаназии.
Заветы потомкам, 03.010 (частично отменено Кодексом Скверны в 199 году от Великой Войны)
Кэтт снова закричала: протяжно, жалобно, мучительно. В смятении смахнув со стола деревянную кружку, Нил смотрел, как по белоснежной скатерти расползается алое пятно. А ведь и родимое пятнышко может стать приговором… Хотя безупречная внешность тоже не гарантия благополучного будущего.
Страх за новорождённое дитя лишь усугублялся переживаниями за Кэтт. Акушерка сразу предупредила: роды могут быть тяжёлыми, плод слишком крупный. Случись что с женой, как он справится без неё? Нет, нельзя думать о плохом. Кэтт сильная, таких сыновей подарила!
Привлечённый звонким смехом, Нил выглянул в окно. Дети играли во дворе у старого абрикоса — поднимали с земли перезревшие плоды и самозабвенно швыряли ими друг в друга. Кэтт пришла бы в ярость при виде их перепачканных рубах и замурзанных физиономий, но он не стал их окликать. Пусть хоть в болоте изгваздаются — всё лучше, чем слушать, как страдает их мать.
Нил вытер холодную испарину со лба, когда Кэтт в очередной раз истошно закричала. В два шага он пересёк крошечную кухоньку и остановился у домашнего алтаря. В центре тумбы — глиняная фигурка Карны с полной фруктов корзиной в руках, рядом увядшие цветы в простенькой стеклянной вазе. Супруга не успела заменить их на свежие, так и стояли в пожелтевшей воде, роняя увядшие лепестки к ногам богини.
Почему-то вспомнилось, как однажды, выходя из Храма Песен, они наткнулись на продавца безделушек. Кэтт не смогла пройти мимо статуэтки любимой покровительницы, и уже через час она украшала их скромный алтарь. Жена верила: только благодаря Карне у них родились «чистые» дети, а Нил и не спорил. Религиозным бы он себя не назвал, но то, что беды обходили их дом стороной, вселяло надежду. Он всегда мечтал о большой, дружной семье, да и бедствовать им никогда не приходилось, даже умудрялись откладывать на дом попросторнее. Может, и впрямь молитвы помогают.
Чиркнув спичкой, Нил зажёг свечу.
— Милостивая Карна! Если ты меня слышишь, прошу, помоги Кэтт, — зашептал он богине. — Сжалься над ней и над нашим ребёнком!
Молиться он не умел, но в отчаянии готов был хоть лбом о землю, лишь бы боги услышали. Если всё пройдёт благополучно, он не пожалеет всех накоплений и пожертвует Храму без раздумий. Новый дом может подождать, самое ценное — за окном, беззаботно хулиганит у старого дерева.
Не находя себе места, он подошёл к лестнице и взглянул наверх. Из спальни раздался очередной крик, за ним приглушённый возглас повитухи. Нил затаил дыхание, вслушиваясь в каждый звук. Неужели всё закончилось? Но почему стало так тихо?
Будто в ответ, прерывистый плач младенца заполнил дом. Стремглав Нил бросился наверх и застыл у запертой двери, не решаясь постучать. От волнения дрожали руки. Он так хотел дочь, маленькую Роуз, чтобы точь-в-точь как мать, с рыжими кудряшками и задорно вздёрнутым носиком. Но если снова мальчишка — не беда, главное, чтобы дитя оказалось здоровым.
Ребёнок утих, акушерка неразборчиво затараторила, а Кэтт отчего-то разрыдалась. Да что же там происходит! Неужели что-то с ребёнком?
Нил нетерпеливо забарабанил в дверь. Вскоре замок щёлкнул, повитуха бросила на него виноватый взгляд и молча протянула новорождённого, тщательно завёрнутого в пелёнки.
— Что с моей женой? — не глядя, он бережно прижал кряхтящий комочек к сердцу.
— Всё в порядке. Крепкая она у вас. Через пару дней будет бегать как ни в чём не бывало. Вот только… — она запнулась и опустила глаза. — Поймите, я обязана уведомить Надзор немедля. Сами знаете, чем грозит укрывательство.
 
Нил оторопело смотрел на говорившую, не желая принимать услышанное. Нет, это какая ошибка, сыновья ведь совершенно нормальные!
Акушерка сокрушённо покачала головой:
— Это девочка, — и перед тем, как вернуться в спальню к Кэтт, тихо добавила. — Мне правда очень-очень жаль.
«Только не это, умоляю, только не это!» — дрожащими пальцами он отогнул уголок пелёнки, и из груди вырвался тяжёлый стон. Нестерпимо захотелось закричать, да так, чтоб стены задрожали, так, чтобы боги услышали его боль и сотворили чудо, но Нил просто сел наверху лестницы и зарыдал.
Младенец, потративший последние силы на первый в своей жизни крик, крепко спал.
Немного успокоившись, Нил вытер рукавом щёки и коснулся серой, гладкой как у змеи, кожи дочери. Мелкие чешуйки плотно прижимались друг к другу, тускло переливаясь. Плоский носик малышки едва заметно вздрогнул, иссиня-чёрные губки скривились, но глаза так и остались закрытыми.
«Моя маленькая Роуз, такая беззащитная и такая… непохожая на других».
Скорее всего Нил бы так же боялся и ненавидел осквернённых, как и многие другие, не случись с ним беды лет двадцать назад. Будучи ещё мальчишкой, у которого едва появился пушок над верхней губой, его угораздило поддаться уговорам приятеля, пойдя на безумную авантюру. Вообразив себя бесстрашным воином, он выкрал отцовский меч и на пару с таким же безмозглым товарищем отправился в Пустоши.
Туннель пересекли благополучно, даже не представляя, как им повезло не встретить какую-нибудь пакость по пути. Но заигрывать с удачей — не самая хорошая идея, и в конце концов они нашли своё приключение. Точнее, оно нашло их.
Псов заметили не сразу, а когда поняли, какая опасность им грозит, бежать было уже поздно. Отцовские мечи, которые они и держали-то несколько раз в жизни, в их руках оказались бесполезными кусками железа.
Ему никогда не забыть ужас, испытанный в те бесконечно долгие минуты. Закрыв глаза, чтобы не видеть оскаленных пастей тварей, Нил принялся молиться всем богам подряд, но не боги пришли на помощь, а те, кого презирали даже самые жалкие представители городского отребья.
Двое осквернённых, охотившиеся неподалёку, быстро расправились с псами и, пожурив мальчишек за легкомысленность, отвели назад в город, травя по дороге байки об обитающих в Пустошах монстрах.
Нил давно уже забыл имя девочки, в которую был беззаветно влюблён в юности, он даже не смог бы сказать наверняка, как звали того друга, которому принадлежала идея выйти за городские стены, но номера тех, кто спас ему жизнь, он будет помнить до самой могилы. С тех пор каждый раз при слове «выродок», которым так любят называть осквернённых, его охватывал праведный гнев. Выродок не способен рисковать своей жизнью ради незнакомцев, выродок никогда не подаст руку помощи и не заступится за слабого. Выродок как раз тот, кто написал Кодекс Скверны и создал Легион.
— Моя Роуз, — шептал Нил, глядя на безмятежно спящую дочь, — моё маленькое чудо! Что нам теперь делать-то?
За стеной не прекращались заунывные причитания Кэтт, повитуха всё говорила и говорила что-то ей в утешение. Самое страшное горе приходит неожиданно. Нил всегда надеялся, что его семью не затронет эта беда. Не рождение осквернённого ребёнка пугало его, а то, какая участь ждёт несчастное дитя.
Дважды его семье улыбалась удача: вон какие мальчишки растут! Три года, каждую неделю, не пропустив ни одного назначенного дня, они водили сыновей в Надзор. Сколько счастья и облегчения он видел в глазах Кэтт, когда оба раза по истечении трёх лет они получали документ, подтверждающий чистоту крови.
Но в этот раз боги поглумились над ним, исполнив заветное желание. Не сам ли он молил Карну о дочери? Вот и получил, чего хотел! И что теперь? Неужели ему собственноручно придётся отдать родное дитя в кровавые лапы Легиона?