Их жестоко убили и изнасиловали (СИ)

— Тряпка! Меня в конец достало твоё нытьё!
Она опустила взгляд и заметила горящую зажигалку в его руке.
— Эй, что это ты там удумал? Хочешь спалить наш дом?! Ну давай, умник! Будем жить на улице. Будем бомжевать. Я знаю, что ты этого хочешь!
Гарольд внезапно расплакался. Роняя слёзы на пропитанный алкоголем ковёр, он поднял голову и посмотрел в глаза своей жене.
— Марта, неужели ты не чувствуешь всего этого? Неужели я один так страдаю из-за её смерти?
Марта угрюмо хмыкнула и присела в кресло.
— Ты думаешь, я кричу на тебя просто так? От нехуй делать? Я чувствую абсолютно тоже, что и ты, но я не могу позволить себе так раскисать. Кто-то в этом доме должен держать себя в руках, понимаешь? Лидия была для меня всем. Честно говоря, я любила её больше чем тебя. Но теперь её нет и с этим ничего не поделаешь.
— Нет, — сказал Гарольд, разлёгшись на ковре, — ты не можешь чувствовать абсолютно тоже. Лидия умерла по моей вине, ты тут вообще ни при чём.
— При чём… моя вина в том, что я позволила этому случится. В том, что я поверила такой размазне, как ты, что всё будет хорошо. И ты, как всегда, потянул нас на дно.
Гарольд смотрел в потолок и не понимал, что ему делать со всей этой безумной волной тяжёлых чувств, что безжалостно съедают его изнутри.
— Тогда почему ты всё ещё здесь, Марта? Почему ты не уехала?
— Я не могу бросить тебя вот так. Чтобы ты сжёг себя вместе с этим домом? Ну уж нет! Хоть я и злюсь на тебя, но мы всё ещё семья. Мы сможем всё преодолеть. Может даже у нас появятся ещё дети.
— Нет! — резко ответил Гарольд. — Больше никаких детей. Я не хочу, это слишком тяжело.
— Что тяжело?
— Их слишком тяжело терять. Я не могу опять вешать на себя такую ответственность.
Протрезвев на утро, Гарольд задумался о словах Марты. Действительно, не стоит сжигать дом, из-за давящего горя, как бы тяжело ни было. Ведь они всё ещё семья и нужно держаться вместе. Но ещё больше он задумался о том, почему он так легко раскисает при любых трудностях. И при этом, подобное состояние чередуется с ничем необоснованным приливом сил, который толкает его на необдуманные действия.
Чтобы разобраться в себе, он записался на приём к психотерапевту. После нескольких не самых приятных сеансов, он получил направление к психиатру, который вынес удручающий вердикт:
— Биполярное расстройство. В этом больше нет никаких сомнений, я убеждён в своём диагнозе.
Гарольд тяжело вздохнул.
— И что… что мне теперь делать? Как жить?
— Успокойтесь, Гарольд, вы не сумасшедший. Я не вынес вам приговор. Всё в вашей жизни будет как и прежде. Даже лучше, если мы примем соответствующие меры.
— Какие меры?
— Я выпишу вам небольшой список препаратов. Транквилизаторы, чтобы держать ваше буйное настроение в стабильном положении. Тагретол, Ламиктал. Я оставлю вам детальные инструкции. Вы разберётесь.
Доктор протянул ему листок с записями.
— Что ж, спасибо. Я надеюсь, это хоть как-то поможет.
— Это определённо поможет. Не сомневайтесь.
В течение следующего года Гарольд пошёл на поправку. Он действительно стал чувствовать себя лучше. Но именно в этот момент к нему пришло внезапное, как гром среди ясного неба, осознание. Тридцать девять лет. Скоро истечёт то самое время, которое он всю жизнь отсчитывал у себя в голове. Пришло время действовать решительно. Как никогда прежде.
Собрав всю свою ярость в кулак, он беспощадно расправился с оставшимися конкурентами и ушёл баллотироваться в президенты Новой Великобритании — страны, что образовалась после внезапного развала королевства.
 
— Как ты себя чувствуешь? — заходит к нему в кабинет Марта.
— Ох, за последние три месяца я конкретно замарал руки. Мне кажется, я превращаюсь в какого-то маньяка.
— Нет, даже не думай об этом после всего, через что мы прошли. Эти люди заслужили смерти! Это они настоящие маньяки, и терпеть их больше не было никакого смысла.
Гарольд ощутил внезапное воодушевление.
— Да, блять! Ты чертовски права! Я всю свою жизнь жил в дерьме, пришло время оторвать у этих мразей кусок пирога!
Марта приобняла его и нежно поцеловала в щёку.
— Вот видишь, дорогой, всё не так и плохо, если держать себя в руках. Мы ещё обязательно всем им покажем, кто тут главный.
Через неделю состоялись выборы. Победа. Первая действительно значимая победа, которая кардинально изменила жизнь Гарольда. Теперь он вышел в "большую игру". Больше никаких жалких мафиози и лживых чиновников. С этого дня за ним начали наблюдать куда более влиятельные фигуры.
В яркий солнечный офис неизвестной организации поступил звонок. Мужчина в деловом костюме взял трубку.
— Вы видели этого нового президента Новой Великобритании? — прозвучало из телефона.
— Разумеется, — улыбчиво сказал мужчина, перебирая пальцами различные бумаги. — У него очень увлекательная биография. С этого момента мы будем внимательно следить за его дальнейшими действиями.
Гарольд с шумом вошёл в "высшую лигу", ещё не зная, какие глобальные последствия это повлечёт для всего мира.
  
Глава 69: Больше нет охоты
 
После смерти всех охотников, Мария и Мурдок на минорной ноте попрощались с ребятами и ушли.
Хищный лес смотрел своими голодными глазами из всех кустов и сопровождал каждый шаг бывших охотников.
— Мне кажется, за нами кто-то наблюдает, — тревожно сказал Мурдок.
— Эй, хватит быть трусом! — громыхнула на него Мария. — Ты охотник, или кто? Это всего лишь животные.
— Вообще-то, бывший охотник. Мы больше не входим в этот клан.
— Ты что, долбоёб? Навыки-то у тебя остались.
Мурдок поднял свою изуродованную руку.
— Ага, а вот пальцев не осталось. И вообще, иди нахуй! Ты всё время мной недовольна.
Он нахмурился и ускорил шаг, чтобы отдалиться от Марии. Она злобно посмотрела ему в спину и, недолго подождав, догнала его.
— Если тебе станет легче, то у меня, например, нет руки, — Мария показала ему свою культю с деревянным протезом.
— И что это меняет?
— Ну… Типа я понимаю тебя.
Мурдок остановился и мрачно посмотрел ей в лицо.
— Слушай, оставь меня в покое. Твой брат не особо впечатлился нашими отношениями. Я так понял, ему вообще насрать. Так что, тебе не удалось убедить его, что ты счастлива. Ты больная завистливая тварь. Я не хочу больше иметь с тобой дела.
Мария выдернула из ножен короткий меч и упёрлась наконечником Мурдоку в грудь. Её скверный характер не давал ей сейчас остановиться. Она сама не понимала чего хочет конкретно. Ей лишь хотелось чувствовать власть над беспомощным парнем.
— Эй, и что ты собираешься делать, дура?
— Ты будешь делать то, что я скажу, понял?