От принцесс одни неприятности (СИ)

— Да это, наверное, молочник. Он ко мне иногда захаживает, творожка приносит. Сейчас я его спроважу.
Тетя торопливо вышла из кухни, отправившись открывать дверь. Я шагнула за ней, собираясь послушать из-за угла, кого там принесло. Но только я прислонилась к стене, как послышался крик Надин, а сильная рука зажала мне рот.
Последнее, что я уловила — запах из маленького пузырька, что сунули мне под нос. И знакомый голос.
— Ты же не думала, что мы не повесили на дом защиту?
  
Глава 24
 
Ну я и дура! Это ж надо было поддаться эмоциям, растрогаться от вида обычного дома и даже не проверить его на магию!
Я корила себя как могла, пока с мешком на голове тряслась в карете. Действия снотворного снадобья хватило ненадолго, по крайней мере сквозь плотную синюю ткань отчетливо виднелся солнечный свет.
Я лежала на сиденье со связанными за спиной руками и согнутыми ногами, подошвы упирались в стену повозки. Магия не отзывалась. Я слышала чье-то дыхание неподалёку, но пока притворялась ветошью. Мне было что обсудить с самой собой, вспомнив все матерные слова, что хранились в моем лексиконе.
Ехали мы уже больше часа, и это только то время, что я была в сознании. Дорога давно сменилась с брусчатки на обычную просёлочную — нас периодически подкидывало на ямах, а кучер то и дело понукал лошадей и поминал матерей тех, кто эту самую дорогу разбил.
Конечности затекли от неудобной позы. Я терялась в догадках, что же лучше — подать признаки жизни или пусть потом сами тащат мое бездыханное тело? Но пока я гадала, колеса вновь застучали по ровному камню, а там и остановились. Мы приехали.
Выбрав притворяться спящей до последнего, я не шевельнулась. Зато мой сопровождающий выбрался наружу, хлопнув дверью, а оттуда послышались приглушенные голоса. Как я не прислушивалась, все что смогла уловить — слова «Здесь», «Прибыли час назад» и «Тащи ее в кабинет».
Мой план провалился. Вместо того, чтоб бережно отнести меня до места назначения, мужские руки сначала больного ткнули по ребрам, а потом просто спихнули меня на пол. Я зашипела от боли в ребрах и руках, которые неестественно вывернулись при приземлении. Нельзя так с человеком, который еще не до конца залечил раны и поломанные кости.
— Вставай давай, я знаю, что ты очнулась, — меня схватили под локоть, больно вывернув его, и подняли на ноги. С завязанными глазами я ничего не видела, а потому со всего размаха приложилась головой в стену кареты чуть выше дверного проема.
Зато голос я узнала. Риваль. Страж, который меня никогда не любил, а после побега из дома Ильмара, уверена, возненавидел. Вряд ли его за это погладили по голове.
Идти, ничего не видя было неприятно, неудобно и больно от вывернутого локтя, за который меня держали и тащили вперед. Ноги от долгого лежания занемели, а теперь по ним разливалось болезненное покалывание. Только кого это волновало? Мужчина шел быстрым шагом, не обращая внимания на мое бурчание. Лишь когда я споткнулась о ступеньку, вскрикнула от боли в плече и помянула его мать, которой пожелала перевернуться в гробу за такое воспитание, он соизволил снять с меня мешок.
— Куда ты меня тащишь? Зачем?
Страж только хмыкнул. Зато я смогла вертеть головой, пытаясь понять, где нахожусь. Большой белый особняк в три этажа, четыре стражника на входе и еще несколько прогуливались по территории, обнесенной высоким забором. Негусто.
Впрочем, от количества Стражей в форменных плащах, которые находились на первом этаже здания, у меня зарябило в глазах. И не осталось сомнений, что тут располагалась резиденция Жреца. Загородная, раз уж из столицы мы выбрались.
Я ждала, что меня потащат в очередную камеру, но у сопровождающего были другие планы. Мы поднялись на второй этаж, где с двух сторон располагалась череда дверей. Таких же белых, как и все в доме.
Риваль остановился перед третьей справа и развернулся ко мне. Я впервые за это время встретилась с ним взглядом.
— Не вздумай ничего выкинуть, поняла? — серые глаза прожигали меня насквозь. Если б ему дали команду «Фас», он бы, пожалуй, загрыз меня и удушил собственными руками. Но я зачем-то понадобилась Жрецу живой.
 
Я только пожала плечами. Что ему пообещать? Сказать, что буду паинькой и не стану кусаться, когда он потащит меня на эшафот? Глупости. Буду.
Сильнее, чем перегрызть ему шею и только потом уже умереть, мне хотелось узнать, что с Арроном, и немного, что с королем. Но я боялась, что если они еще на свободе, то мои слова только подтолкнут к их поиску.
Дверь открылась после короткого стука.
В кабинете царил полумрак, плотные шторы были задернуты и пропускали только малую часть от яркого дневного света. На их фоне выделялась высокая фигура, которая стояла лицом к окну, сложив руки за спиной.
— Я ее привез, как вы и приказывали, — Риваль вышел вперед, вытянувшись по струнке. На его груди блеснул значок Стражей. — Что дальше? Отправить в камеру?
Жрец обернулся. Было плохо видно в темноте, но он явно оказался моложе, чем я думала. Тридцать лет назад заболела принцесса Дарина, не мог же он вылечить ее, будучи ребёнком?!
Да и в целом, он никак не производил впечатление жестокого и властного тирана. Обычный щёголь, одетый в белый костюм и шёлковую рубашку. Длинные черные волосы сзади были завязаны в низкий хвост.
— Нет. Оставь нас.
Всего три слова, а от низкого голоса по коже пробежали мурашки. Мне и до этого было страшно, но сейчас меня охватил панический ужас. Вместо того, чтобы рвануть к открытой двери, я замерла, как под действием заклятия.
Страж коротко кивнул и вышел. Щелчок закрывшейся двери отделил меня даже от мнимой свободы.
— Давай договоримся, — Жрец подошел к столу и зажег тусклый ночник. — Ты ведёшь себя примерно, а я тебя развязываю. Не хочется начинать знакомство с угроз и попыток сбежать. Ты все равно проиграешь.
Я медленно кивнула.
Щелчок пальцев и веревки на моих локтях рассыпались. Руки болели, я с трудом вернула их в нормальное положение и попыталась размять. Браслеты на запястьях так и остались. Моей магии тут не доверяли. Мужчина следил за моими действиями, прожигая темным взглядом.
— Присаживайся, поговорим.
Он указал на высокое кресло, а сам уселся за стол. Что ж, поговорить можно. Это не на казнь идти.
— Если ты думаешь, что я сейчас проявляю великодушие и лелеешь мечту выжить — не надейся. Ты еще здесь только потому, что я придумал кое-что интересное и ты мне нужна, как часть представления.
От его голоса меня по-прежнему бросало в дрожь, и от страха я не сразу сообразила, о чем речь.
— Что тебе от меня надо? — я пыталась сбросить с себя оцепенение, но тело почти не слушалось.
— Пока ничего. Мне вообще до тебя нет дела, ты просто случайная пешка. Зато ты нужна одному из моих лучших людей.
Сердце пропустило удар. Аррон. Ему хотят навредить через меня.
— Что с ним? — я подалась вперёд, но руки тут же обвила магическая веревка, и привязала меня к креслу.
— Я же сказал, не дёргайся. — Он говорил ровно, практически без интонации. Надменное лицо не выражало ровным счетом ничего. — Сначала мы посмотрим представление, я дам тебе увидеть все своими глазами. А потом он тебя убьет.
Время до вечера длилось мучительно долго. В голове роились сотни мыслей — от попытаться сбежать до смириться со своей участью. Я все еще не могла понять, с чего они взяли, что Аррон поднимет на меня руку? С одной стороны, это вселяло надежду на несколько лишних минут жизни. С другой — Жрец не походил на человека, который не знает, о чем говорит. Он был уверен в своих словах. А значит, мои шансы выжить стремились к нулю.
Пока я обдумывала ситуацию, пытаясь найти выход, мужчина просто сидел за столом и заполнял какие-то бумаги. Ни одна эмоция по-прежнему не коснулась его лица. Красивая холодная статуя.
Один раз меня под конвоем вывели в туалет, но оконце под потолком было слишком маленьким, а дверь — не запертой на замок. Этот шанс я упустила, и уже через пару минут вновь сидела привязанная к креслу.