Невеста одержимого (СИ)
— Мне страшно, Марк, — признаюсь ему. — Я изменила Адаму. Понимаю, что с одной стороны это правильно. Я не люблю его и не хочу, и всё же… он стал для меня близким человеком. И я его предала сегодня в постели с тобой. Надо было вначале с ним поговорить, а потом уже… Но я никогда не умею ничего делать, как надо, — злюсь сама на себя. — Вечно всё шиворот-навыворот и потом пожинаю плоды собственных поступков.
— Никого ты не предавала, — настаивает на своём любимый, покрепче прижав к себе одной рукой. — Он решил замуж тебя взять и твоего разрешения не спросил. Так что успокойся, Юльчонок. Скоро уедем вместе. И ничто больше не должно волновать тебя. Только ты, я и наши дети.
— А девочки? — поднимаю на него вопрошающий взгляд. — Я не могу их бросить. Не сейчас. Они и так одни. Матери нет, отец почти всегда на работе. Любит их, но они почти всегда одни. Я им нужна, Марк.
— Я понимаю, что ты привязалась к ним, — вздыхает Марк. — Но это совершенно чужие дети. Мы своих родим, Юльчонок. Своих принцесс. Забудь о своих девочках. Они тебе никто! Соседи по дому!
— Они мои друзья, — еле слышно цитирую Тасю, но, собравшись, уже громче говорю другу: — Возможно, ты прав, — вздыхаю и продолжаю говорить то, что разрывает мне сердце. — Я должна думать и о себе тоже. Не рушить же себе жизнь из-за детей, пусть и таких родных.
— Правильно, — хвалит и притягивает для очередного поцелуя, который мог бы плавно перетечь в продолжение бурной ночи, если бы не настойчивые звонки, поступающие на мой телефон.
— Прости, — извиняюсь и, отстранившись от Марка, тянусь к сумке. — Вдруг с девочками что-то, — проговариваю, но на экране вовсе другое имя — «Адам». Если бы с девочками что-то было, то позвонила бы няня. — Алло, — поднимаю трубку, мигом почувствовав себя виноватой. А сердце тем временем пустилось в пляс.
— Жду тебя дома через час. У подъезда Марка тебя ждёт водитель, — безэмоционально проговаривает муж и отключается.
Мне требуется около минуты, чтобы понять происходящее. Выйти из состояния шока и привести себя в чувство.
— Он знает, — шепчу, выронив телефон из рук. — Марк, он откуда-то узнал об измене! — уже кричу и оборачиваюсь к другу, начав трястись от страха за себя и своё будущее и за Марка, к слову, тоже.
— Тогда собирайся и поехали сейчас! Плевать на всё! Бежим! — предлагает Марк и, вскочив, находит штаны, принявшись их натягивать.
— Нет! — останавливаю его и, встав, подхожу к окну. Тотчас замечаю внизу машину человека Адама и несколько мужчин около неё. — Внизу машина и она не даст нам пройти незамеченными.
Закончив со штанами, Марк тоже подходит к окну и замечает охрану. Чертыхнувшись, прижимает меня к себе и одаривает обещаниями, что всё будет хорошо и он сделает всё ради НАС.
Только вот НАС может и не быть, если Адам не позволит. Но ведь Мюллер хороший человек и должен понять меня. Он ведь тоже, в конце концов, любил и любит. И должен осознавать, каково это — любить и не быть рядом с любимым человеком.
— В общем, ты собирай вещи, а я попробую договориться с мужем, — решительно заявляю, почувствовав, как напряглись объятия Марка. — Он не так ужасен, как кажется на первый взгляд и Адам меня отпустит. Я знаю.
— Я пойду с тобой!
— Нет! Я сама! А там будь что будет, — четко даю ему понять, что поеду одна. Если попробует поехать со мной, прикажу охране его не брать и не давать садиться в машину. — Не убьёт же он меня, в конце концов.
— Юля!
— Всё, Марк! Я виновата и сама отвечу за свои поступки перед мужем! А ты жди звонка. Я позвоню!
Глава 24
— Привет, ты дома? — спрашиваю Адама, заметив его, сидящего на диване. Явно ждал меня и по пустой бутылке алкоголя на столе ждал долго и нервно. — Ты же вроде ещё должен был быть какое-то время в командировке, — говорю, сглатывая страх и панику. Но, вопреки всему, иду к дивану и к нему.
— Приехал раньше, — сухо отвечает, наконец подняв глаза и показав свой тяжёлый недовольный взгляд. — Вчера вечером и всю ночь прождал тебя. Решил сделать вам сюрприз, но ты меня опередила, лапуля.
— Я… я была у Марка, — рассказываю и сажусь напротив него.
— Знаю, — ухмыляется и указывает на лежащие на столе фотографии. — Плодотворно отдохнули, кролики, — едко выплевывает.
— Адам…
— Юль, вот скажи, что ты за человек?! — обрывает меня вопросом. — Я чётко попросил тебя не делать глупости и быть послушной девочкой. На кой чёрт ты попёрлась к своему дружку? Ты хоть понимаешь, что натворила?! Какого чёрта ты провела с ним ночь? Ты моя жена! Ты обещала мне, что будешь слушаться…
— Да, изменила тебе, — сознаюсь, да и смысл отпираться? Фотографии все наглядно описали. — Понимаю! Осознаю! Но я тебе сразу сказала, что не люблю тебя, а его люблю! Рано или поздно это бы случилось, понимаешь? Я живой человек и мой организм требует близости. Я не каменная. Порой мне хочется мужчину. Я тебе сразу обо всём сказала, но ты…
— А я тебя просил не делать глупости, — вновь прерывает. — И ты меня не услышала, в отличие от меня. Я принял во внимание все тонкости наших взаимоотношений, Юля, и пытался их сгладить. Создать тебе максимально комфортные условия в моём доме. Изо всех сил работал над тем, чтобы ты получила то, чего хочешь. Но ты… в очередной раз взяла и всё перечеркнула! Твою мать, Юля! Хватит! Я устал от твоих выходок! Если уж так чесалось, то магазины есть специальные! Купи себе что-нибудь. Хоть весь магазин.
— То есть с Марком мне спать нельзя, и себя как вариант, ты тоже не предлагаешь?! — цепляюсь за его слова, оскорблённая его заявлением про игрушки для взрослых. — То есть спать со мной ты не намерен? И тогда что, чёрт возьми, это за брак?
— Мне не так часто нужна близость, как тебе, — ни капли не смутившись, отвечает.
— То есть у нас будет постель, только когда хочешь ты? Мои желания не в учёт?
— У нас будет близость, только когда этого будут требовать обстоятельства, Юля! Ни мои, ни твои желания в данной ситуации не имеют никакого значения! Мы с тобой играем в не очень простую игру, пчёлка. И я всеми силами пытаюсь сделать так, чтобы целыми и невредимыми из неё вышли все. И ты в том числе. Особенно ты! Но тебе, кажется, нравиться ходить над пропастью.
— Что за игра, Адам? — кричу, сдерживая подступающие к горлу слёзы. — Я не понимаю тебя!
— И не надо! — бросает и встаёт с дивана. — За измену со своим другом ты будешь наказана. Теперь тебе нельзя выходить за пределы нашего дома. С девочками или без. Если попробуешь ослушаться, мои люди применят к тебе силу. И мне плевать, если тебе будет больно. Один раз получишь — в следующий раз такие фортели выкидывать не будешь. И не дай бог я узнаю, что ты хоть как-то связывалась со своим Марком. Тогда все мои угрозы вступят в силу.
— Отпусти меня, — мои слова летят ему в спину. — Мы не любим друг друга, Адам! Отпусти!
— Нет! — кидает, не оборачиваясь.
— Почему?
— Ты дорога мне и моим пчёлкам…
— Я ваша заложница… — произношу, но его уже нет в комнате.
Глава 25
— А почему вы с папой не разговариваете уже давно? И почему он спит в кабинете? — спрашивает Тася, переодевая своих кукол. — Он наконец тебя разлюбил? А почему тогда мама с нами не живёт? — закидывает вопросами, даже не смотря на меня. Этим она мне очень напоминает своего отца. Тоже несколько дел одновременно делает. Узнаёт нужную информацию, работает в компьютере и ещё завтракает.
Ловлю на себе заинтересованный взгляд Аси, которая делает то же самое, что и сестра. Меняет имидж куклам.
— Мы просто поссорились месяц назад, — объясняю девочкам. — И никто из нас не хочет мириться.
— Вы тоже не смогли решить, кто первый с горки скатится? — предполагает Ася, невинно похлопав глазками. — Мы всегда с Тасей из-за этого ссоримся. Она говорит, что она старше, и она первая. А я говорю, что младшим надо уступать. И потом целый час не разговариваем.