Попаданка вам в сад, или Три девицы под окном

– За свою жену я имею право высказываться и заступаться! – рыкнул Эманор. Присутствующие затихли, наблюдая за спором «титанов». Да, Рун де Ворл был одной из самых значимых фигур в измерении, как, впрочем, и Эманор дель Марх.
Я опасливо покосилась на Стеллу. Альва, тем временем, рванула наперерез двум высшим оборотням. Стелла бросилась за ней. Ада потянула меня за руку…
Рун и Эманор не встретились, потому что мы встали между ними. Остановились.
Выглядело всё, как семейная ссора – такая истошная и неуместная на совещании правителей измерения. Но ничего уже было не поделать. Эманор часто превращал официальные собрания в нечто слишком личное и эмоционировал совершенно не к месту. Но вот что нашло на вельмера, который, как я считала еще пару минут назад, постарается все сгладить… Этого я себе объяснить не могла.
– Ты не понимаешь, на что толкаешь наших женщин! – рявкнул Эманор.
– Еще как понимаю! И я никого не толкаю! – ответил ему Рун.
– Ну это же твоя Алена весь этот план придумала! – вспылил Эманор.
– Вот именно! Моя! Моя! Моя истинная пара! И я так же, как и ты не в восторге от этой идеи! И я точно также ничего не знал!
– Тогда какого Колхара ты не приструнил свою женщину! – возмутился Эманор.
– Я тебя сейчас приструню! – ответил ему Рун настолько зло и жестко, что я аж вздрогнула.
– А ну, всем успокоиться! – голос Ненталя пронесся по залу и зазвенел в воздухе возмущением. – С ума вы, что ли, посходили? Эманор? С каких пор Стелла у тебя управляема? Она, что, не имеет своего мнения? Ты такого представления о своей женщине? Забыл, как она сбежала от тебя? Рун? Колхар и его приспешники! Зедово пламя! Угомонись! Было бы что делить!
– Один из моих главных министров секретной службы оказался зараженным! А он имеет информацию о многих тайных заклятиях и оружии измерения! – голос Саха Тааса пронесся над нашей оголтелой толпой спорщиков громом среди ясного неба. Иолец даже не орал – он скорее уж вопил.
Эманор крепко сомкнул челюсти и оглянулся на Тааса. Ненталь, который подоспел к брату, тоже обернулся в его сторону.
Рун взял меня за руку, будто утверждал свое право называться моим мужчиной, хотя я не стала еще его женой, в отличии от супруг нагов.
– Вы осознаете все последствия подобного? – уточнил Таас. – Вы можете быть уверены, что энергопаразит не завладеет важными сведениями? Между прочим, тот самый министр изучал вопрос проникновения через защитный купол Гардавии… А еще слабые места в защите Академии Оборотней… Вы уверены, что заклятье подчинения не способно прочитать в чужом мозгу нужные ему сведения? Уж, коли оно берет почти под полный контроль все органы носителя и управляет его телом.
Эманор резко крутанулся лицом к Таасу и рыкнул:
– То есть, ты профукал у себя под носом энергопаразитов, и теперь хочешь, чтобы кто-то другой за это расплачивался? Это же ты все затеял! Разве нет? Разве не ты надоумил этого министра заниматься подобными исследованиями или разработками, или чем-то еще? Разве не ты дал ему полномочия? Разве не ты допустил, чтобы заклятье подчинения подобралось так близко к правящим магам Иолии? А теперь ты хочешь, чтобы кто-то другой решал проблему, которую ты создал? И рисковал собой из-за твоей, я подчеркиваю – твоей – роковой ошибки?
Сложные отношения между Гардавией и Иолией давали о себе знать. Наги и колдуны соседней страны пока еще не научились воспринимать друг друга как соседей, хотя бы – нейтрально. А тут еще и подобное. И, конечно же, кому, как не Эманору с его врожденной экспрессией, озвучивать эмоции гардавийцев? Рельгор тоже выглядел так, словно вот-вот накинется на иолца с кулаками. И хорошо еще, если не со своей огненной магией, что расщепляла все на молекулы.
– Ты считаешь, я это сделал нарочно? – вспылил Таас и поднялся с места. Впервые за все заседание. – Ты в самом деле думаешь, что мне было интересно, чтобы наши подданные проникали в Гардавию?
– А какого же еще Колхара вы вообще начали подобные исследования? Так я и поверил, что твоя отсталая страна делала это ради укрепления рубежей!
 
– Это мы – отсталая страна? – Таас едва сдерживался: глаза мечут молнии, губы вытянулись в жесткую линию, руки сжаты в кулаки. Как он еще не подскочил к нашей «веселой» компании… – Это мы отсталая?
– Да! Вы! Вы! – теряя берега, рявкнул в очередной уже раз Эманор. Стелла потянула его за руку, но дель Марх не отреагировал.
Таас прищурился и хотел что-то выкрикнуть, но Эманор его опередил:
– Или это вы придумали, как выявить энергопаразитов? И разве не в ауре ваших подданных они так просто укореняются?
– Нет! – проорал иолец. – В ауре сельвентов! – и ткнул пальцем в Гартана. Тот аж дернулся на стуле. В зале поднялся шум, гам. Правители измерения принялись поддерживать то одного спорщика, то другого. Нападать на Тааса из-за его «непредусмотрительности и порочной самоуверенности». Именно такие определения полетели в сторону иолца. А потом еще что-то на счет «преступной халатности», «человеческой глупости», «исторической неспособности адекватно оценивать происходящее»… И так далее, и тому подобное. Другие «приятные» эпитеты полетели уже в императора сельвентов. «Трус», «представитель тупиковой расы», «ненужное звено эволюции драконов измерения». И – как кульминация – «недостойный жить император своего недостойного жить народа». В отличие от Тааса Гартан только вжимал голову в плечи и опасливо оглядывался, будто вот-вот сделает ноги. Но все прекрасно понимали – бежать некуда. Если правители измерения решат, что сельвентов следует изолировать, согнать в резервации или еще куда – никто их не остановит. Одна страна против всех не выдержит. Возможно, наги сумели бы, вельмеры попытались бы. Но не сельвенты, я это уже хорошо понимала.
Ругань усиливалась, все новые императоры и вожди включались в перепалку. Вскакивали с мест, начинали бешено жестикулировать, кричать, возмущаться.
Вокруг будто собирался белый шум, бился в уши, и мне стало совершенно не по себе. Хотя теплая ладонь Руна сдерживала меня на краю пропасти психоза. Внутри словно что-то вздрагивало, расправляясь тугой пружиной, сжимаясь и расправляясь заново.
В какой-то момент я ощутила энергии всех вокруг. Они буквально штурмовали мою ауру. Плотным кольцом смыкались вокруг. Нагнетались в воздухе тяжелым, неприятным маревом. Напоминало пламя пожара, которое со всех сторон подступает к человеку. Захлопывает ловушку, клацает жадными челюстями жара и неумолимо приближается… Еще, и еще… Не остановить, никуда уже не деться. Ничего нельзя предпринять.
Ощущение – я в тупике – загнало меня на границу, за которой уже только – истерика.
Потоки энергии взвивались к потолку, лизали стены, как языки пламени, бились в окна… Это выглядело настолько странно, эпично и пугающе, что у меня горло стянуло удавкой спазма.
Не знаю, почему я так все воспринимала и видела. Но в какой-то момент ощущения достигли пика, и я вскрикнула. Просто вскрикнула. Вроде бы даже не особенно громко. Звук потерялся в общем шуме и гуле множества возмущенных голосов.
Внезапно в зале воцарилась звенящая тишина. Словно возле уха лопнули гитарные струны. Меня аж передернуло от контраста. На секунду почудилось – оглохла, совершенно и окончательно.
Я огляделась и только смогла сказать: «Упс…»
Каждый спорщик оказался накрыт моей энергетической паутиной и пришпилен к месту, где находился.
Одни вожди измерения повисли на стенах, другие – словно в гамаке оказались внутри энергосети, подвешенной к потолку, третьи распластались на полу «звездами». Несколько очутились «верхом» на спинках стульев, закрепленные на потолке длинными аурными нитями. Нарочно ведь не придумаешь.
Мда… Я только и смогла сказать еще одно «Упс…» Других слов просто не находилось. «Жертвы» моей паутинной магии взирали на меня скорее с сильнейшим удивлением, нежели со злобой или же яростью. Это хоть немного, но успокаивало. Похоже, я так поразила окружающих, что «запала» их эмоций на остальные чувства уже не хватало.