Связанные судьбой (СИ)

И он все мне рассказал, ничего не приукрашивая и не скрывая: как встретил ее, как выяснил, что она любит другого, как заколдовал, воспользовавшись ее уязвимостью, как возненавидел за то, что она не смогла его полюбить. История, полная сделок с совестью — «обожаю» такие вещи. Но если раньше я была строга с Андреем сверх меры, то сейчас ситуация поменялась кардинально — как и в случае с моей сестрой, я научилась закрывать глаза на эти, в конечном счете, незначительные проступки. Я стала такой понимающей и сочувствующей, как надо.
— Но почему ты был так уверен, что этот Антон полюбит ее в любом случае? Разве о таком можно знать наверняка? — спросила я просто, чтобы он не чувствовал себя таким виноватым.
— Конечно, я знал! Это было неизбежно! Люди влюбляются в нас, даже если мы этого не хотим, а уж если мы даем себе труд что-то для этого сделать… — он смущенно глянул на меня, поняв, что сказал бестактность.
— Продолжай, — усмехнулась я, — я отлично знаю, как легко в вас влюбляются люди.
— Да… Так или иначе, выяснилось, что ей ничего и не нужно было делать, их биополя и так были идеально синхронизированы. Именно поэтому она так меня и не полюбила, и ребенок ничего не изменил. Сейчас я далеко, и ей, конечно же, легче без моего магического влияния. И мне все еще больно даже думать об этом!..
Он провел руками по лицу и продолжил:
— Я люблю ее больше всего на свете, и рождение нашей дочери стало для меня настоящим чудом… Но Боже мой, меня по-прежнему сводит с ума эта мысль — Мила и Антон, идеальная пара! Моя Мила с этим жалким мальчишкой! Они словно говорят на одном им известном языке, она обсуждает с ним то, чего в разговорах со мной даже не касалась! Но теперь у меня есть Таня, если бы ни она, я бы давно сошел с ума, ты помнишь, каким я был в то время.
Конечно, я все помню, хоть с тех пор и прошло несколько лет. И мне тоже больно — неужели он так и не смог разлюбить ее, хотя бы отчасти? Прошло столько времени, но для него так ничего и не изменилось. Лежа без сна в его отсутствие, я слышу эти слова «я люблю ее больше всего на свете», и в моей душе будто что-то умирает.
Я сочувствую ему и сопереживаю, подбадриваю его, слушаю, успокаиваю — кто бы мне посочувствовал. Конечно, я знаю, что должна быть довольна тем, что имею. Я никогда не жалуюсь и не причитаю, но как порой мне самой бывает тяжело!
В тот день, когда мы познакомились, эта девушка, Мила, вызвала у меня симпатию и уважение. По-русски ее имя означает «милая», оно ей отлично подходит. Но почему же мысли о ней никак не дадут мне покоя?.. Почему думая об этой девушке, я начинаю сомневаться в себе, в своей женственности, в своем характере? Мне никогда не было это свойственно, но они сделали это со мной — Андрей и Мила.
А ведь я должна быть благодарна ей — если бы не эта непобедимая любовь, Андрей никогда не был бы со мной. Я нужна ему только потому, что его сердце разбито, и у меня он находит немного утешения. Оттого его больше и не тянет на подвиги, и любовниц он перестал менять, как перчатки. Я рада хоть немного облегчить его боль, правда, и его знаки внимания успокаивают мое собственное сердце. Но он бывает со мной так редко и так часто оставляет меня одну!
— Я не показывал тебе последнее видео? — спрашивает у меня гордый отец.
Он передал мне свой смартфон, я полюбовалась на его дочку — она смеялась и что-то лепетала по-русски. В кадре показалась Мила — гладкие локоны, нежная улыбка на красивом лице, все тот же мягкий, чуть наивный взгляд. Я поймала себя на попытке повторить выражение ее лица, но вовремя одумалась.
— Мы могли бы вместе съездить в Санкт-Петербург, — говорю я, протягивая ему телефон.
Обычно я стараюсь ему не навязываться — если он никуда меня не зовет, значит сам не хочет. Но может быть, он не знает, как я отреагирую на такое предложение, или не хочет мешать моим планам? Как будто без него от моих планов что-то останется.
— Было бы здорово, — задумчиво говорит Андрей, — вы с Милой вроде понравились друг другу?
 
Ну да, поеду в Петербург, только чтобы продолжить знакомство с его бывшей. Я вздохнула, и тут, встретившись взглядом с Андреем, поняла, что выдала себя.
— Велия, ты же знаешь, что очень дорога мне? — он улыбается и целует мою руку.
— Повторяй это почаще, — я улыбаюсь с легкой грустью.
— Очень дорога, — еще раз говорит он, — если хочешь, поедем еще куда-нибудь, куда захочешь, выбери место!
Как обычно, его внимание согрело мне душу, и я забыла о своей ревности и грусти.
— Я ведь никогда по-настоящему не была в России, ты мог бы устроить мне экскурсию, — возвращаюсь я к разговору о Петербурге.
— Отлично! Я познакомлю тебя с дочерью, — мечтательно говорит Андрей.
Мы чокнулись за удачную поездку, и я мысленно похвалила себя за то, что подняла эту тему.
Я редко говорю Андрею, что люблю его — обычно в этом нет нужды. Наши чувства известны, мы любим тех, кого любим. Возможно, и в моих чувствах к нему есть что-то от магического ответа Вселенной. Ведь до него мне казалось, что окружающие мужчины меня недостойны, я всегда концентрировалась только на их недостатках. Я была вежлива, любезна, но всегда немного отстранена. Невольно я смотрела на окружающих свысока.
Но сердце у меня вовсе не из камня. Полюбив Андрея, я стала другой, мягче, лучше. Я люблю в нем все — и хорошее и плохое. И даже то, что он никогда не почувствует ко мне того же, ничего не меняет. Люди любят не ради себя, но, в конце концов, получают намного больше, чем те, кого они любят. Такая простая истина.
— Я люблю тебя, — я просто хочу, чтобы он это услышал.
— Спасибо тебе за это, — Андрей снова прижимается губами к моей руке и закрывает глаза.
  
Глава 17.5
 
Мила
Сидя на скамейке, я наблюдала, как Антон гоняется за Таней, девочка уже бегает так быстро, что он с трудом за ней поспевает. Мои дорогие! Я счастливо вздохнула.
В моей жизни все хорошо, все так, как надо. Искушение давным-давно перестало меня мучить — за эти годы мы с Антоном так сроднились, что идея покинуть его начала казаться мне совершенно, абсолютно невозможной. Не могу выразить, как сильно я люблю их — Антона и мою маленькую дочь.
Таня, темноволосая зеленоглазая красавица, растет упрямой, своевольной, но такой веселой и жизнерадостной! Она может часами примерять перед зеркалом свои многочисленные наряды, или, кружась по квартире, петь песни своим детским, но уже громким и сильным голосом. И все ее просто обожают — иногда меня беспокоит, что ей самой это не идет на пользу. Как же она похожа на Андрея, уже сейчас, стоит ей улыбнуться с озорством, и я вижу его в ее глазах, в выражении ее лица!
Но все-таки сегодня меня кое-что беспокоит. Проворачивая на пальце тонкое золотое колечко с крошечным бриллиантом (подарив его мне два с половиной года назад, Антон попросил моей руки), я смотрела на телефон и думала об Андрее.
Через месяц мы с Антоном поженимся — ничего особенного, просто распишемся в загсе, а после поужинаем в ресторане в кругу родственников и близких друзей. И вот об этом-то я и думаю — стоит ли мне пригласить на свадьбу Андрея? Эта мысль может показаться нелепой и странной, и даже, пожалуй, жестокой, но, в конце концов, мы ведь не чужие люди, да и расстались больше четырех лет назад, и с Велией у них вроде все хорошо. Оттого этот вопрос и продолжает меня мучить — как мне поступить в этой ситуации?
Я вздохнула. Ладно, в любом случае мне нужно ему позвонить и рассказать о грядущем счастливом событии. Встав со скамейки, я обошла пушистый куст шиповника и, скрывшись с глаз Антона, нашла контакт Андрея, прижала трубку к уху, затаила дыхание, странным образом разволновавшись:
— Алло, Мила?
— Привет, как дела? — бодрым голосом спрашиваю я.
— Хорошо, — осторожно отвечает парень, — а у тебя?
Я не имею привычки звонить просто так, чтобы поболтать, и он знает это. Была не была, придется сказать ему: