Ловушка безмолвия (ЛП)

— Я пристрелю тебя прямо здесь, если не будешь пошевеливаться, — прорычал он низко и резко возле ее уха.
При звуке этого голоса, — такого громогласного и напряженного, — Кэтрин отшатнулась. Ее пронзила боль, когда мужчина еще раз жестоко вывернул ей руку. В конце тропинки они добрались до пирса. Он возвышался над водой на добрую дюжину или около того футов. Он был старым, на досках виднелись следы непогоды и времени. Девушка попыталась оглядеться, обратиться за помощью к соседям, но вокруг не было видно ни одного дома, ни одной души.
Она была наедине с убийцей.
Он толкнул ее на пирс, подтащив прямо к краю. Вода плескалась в десяти футах ниже свай, поддерживающих причал. Было холодно, ветрено. Волосы закрывали ей обзор. Свободной рукой она откинула их назад.
— Скажи мне: почему? — спросила девушка. — Скажи, на кого ты работаешь. Если мне суждено умереть, я заслуживаю знать, кто хочет моей смерти.
— Тянешь время. Женщины всегда любят тянуть время.
В груди у нее что-то сжалось. Снова его голос — он звучал так знакомо. Она слышала его в своих видениях, но слышала ли она его где-то еще, где-то в реальности? Ей не терпелось увидеть его лицо.
— Какое тебе дело? — спросила она. — Ты работаешь на кого-то. Тебе не нужно защищать их тайну. Я буду мертва, ведь так? Какая разница, что я узнаю?
Мимо пролетели пронзительно кричащие птицы, две из них нырнули в воду. Во внезапной суматохе он ослабил хватку на ее руке.
Кэтрин отшатнулась, развернулась и встретилась с ним лицом к лицу.
Ее сердце бешено заколотилось и остановилось. Она не могла дышать.
Это невозможно. Это не мог быть он.
Он уставился на нее в ответ. Теперь целясь ей в голову из пистолета. Но когда он посмотрел на нее, что-то в его глазах, — в его темных глазах, — всколыхнулось и остановилось. Он тоже ее узнал.
Момент, которого она боялась всю жизнь, наконец, настал. Он вернулся, чтобы убить ее.
— Ты, — прошептала девушка. — Ведь это ты? Ты мой отец?
— Кэтрин? — голос выдавал потрясение. Он не знал. Почему он не знал? — Нет.
Он покачал головой. Его рука слегка дрогнула, но все равно не опустила пистолет. Кэтрин стояла спиной к воде. Он перегораживал ей единственный выход с пирса. Бежать было некуда. Да она и не пыталась. Вместо этого она воспользуется моментом истины.
— Ты убил ее, да? Ты убил маму и пытался убить меня.
Он не ответил. Ему и не нужно было. Кэтрин увидела ответ в его глазах.
Образы из прошлого внезапно хлынули в ее сознание.
Они ссорились, кричали друг другу ужасные вещи. Он называл маму ведьмой и шлюхой. Говорил, что она сумасшедшая, что в ней сидит дьявол.
Она ответила, что это он был дьяволом, переполненным злом. Он достал большой кухонный нож. С ужасом на лице она вскинула руки в попытке защититься.
— Нет, — закричала она. — Не делай этого.
Нож вонзился ей в грудь. Повсюду брызнула кровь. Она в шоке уставилась на него.
— Умрите, демоны, умрите, — кричал он снова, снова и снова нанося удары.
Кэтрин побежала. На выходе, стукнув дверью. Она услышала, как он позвал ее по имени. Ей пришлось спрятаться, чтобы он ее не убил.
— Ты убил маму — повторила она, глядя на него теперь, скорее, со злостью, чем со страхом. — Она видела твою истинную сущность, и ты не смог этого вынести.
— Ты такая же, как она, ведь так? — сказал он с усмешкой. — Я знал, что ты жива. Следовало избавиться от тебя раньше.
— Как ты можешь говорить обо мне так, будто я для тебя ничто? Я твой ребенок. Твоя дочь.
— Ее дочь. Ее дитя демона.
— Во мне есть и твоя кровь.
Его пальцы крепче сжали пистолет.
— Дело не в прошлом. Ты — всего лишь работа, которую я должен закончить.
— Так вот чем ты занимаешься? Убиваешь людей? И после ее убийства стало проще?
— Это всегда было просто.
Внезапно все обрело смысл. Убийства, которые она видела во снах, были связаны с ее отцом. Он убивал людей последние двадцать четыре года, людей, которых она не могла спасти. И теперь Кэтрин, возможно, не сможет спасти себя. Он снова победит. Она не могла этого допустить. Она должна найти выход.
 
— У меня это хорошо получается, — похвастался он. — Все когда-нибудь умирают. Я просто делаю так, чтобы это произошло раньше.
— Кто приказал тебе убить меня? Ты знал, что это я?
— Вообще-то, нет. Не то чтобы это имело значение. Но жизнь иногда преподносит забавные сюрпризы.
— Считаешь это смешным? — Она недоверчиво покачала головой. — Я знаю, что ты не всегда был таким. Когда-то ты должен был быть человеком. В детстве мне говорили, что тебя изменили наркотики, что ты не родился злым, что где-то внутри тебя скрывался порядочный человек.
Он рассмеялся.
— Тебя кормили сказками.
Кэтрин увидела дикий огонек в его глазах и поняла, что все это не было сказкой.
— Ты и сейчас под кайфом, не так ли? Подпитываешься наркотиками, а потом убиваешь, а потом получаешь больше денег, чтобы купить больше наркотиков. Это замкнутый круг.
— Удовольствие ради удовольствия, — сказал он шелковым голосом. — Это адский способ жизни, дитя.
— Не называй меня так. Не стой там и не говори, что собираешься убить меня, а потом называешь своим ребенком.
— Ты много чего можешь сказать тому, кто скоро умрет.
— Когда-нибудь тебя поймают. И заставят заплатить, — пообещала она ему, подгоняемая гневом. Она не могла думать, правильно ли говорит. Ей просто нужно было высказать свои чувства.
— Никто никогда меня не поймает. Я неуловим.
Глядя на его лицо, она видела, что он верит всему, что говорит. Он был богом своего разума, правителем собственного мира. И Кэтрин без сомнения понимала: дочь она ему или нет, он лишит ее жизни. Она ненавидела умолять, но жить хотела больше, чем спасать свою гордость.
— Ты мог бы меня отпустить. Ты должен меня отпустить, — поправилась она. — Я твоя дочь. Ты многим мне обязан. Ты забрал у меня маму. Я росла одна, никому не нужная
— Без нее тебе было лучше.
— Когда это прекратится? Ты уже не молодой человек. Ты… стар, — сказала она, отметив седину в его волосах, впалые щеки, морщинки вокруг глаз. Монстр внезапно начал выглядеть более человечным.
Его рука слегка дрожала.
— Я все еще могу тебя убрать.
Кэтрин затаила дыхание, ее взгляд был прикован к его пальцу и спусковому крючку. Она может быть мертва через секунду или…
У нее не было времени закончить мысль. В затылок ее отца прилетел большой булыжник. Мужчина рухнул на колени, пистолет с грохотом упал на палубу. Кэтрин потянулась за оружием, когда Дилан рванул по пирсу, как полузащитник, намеревающийся нанести лучший удар в своей жизни. Ее отец едва успел подняться на ноги, по его затылку струилась кровь, когда Дилан врезался ему в живот. Сила рывка отбросила их обоих к краю причала.
Ее отец замахнулся на Дилана, попав ему в нос.
Больше крови.
Дилан с яростным ревом ударил в ответ.
Сцепившись друг с другом, мужчины перевалились через край причала.
Кэтрин закричала от ужаса, когда они потеряли равновесие и упали в воду. Она подбежала к краю с пистолетом в руке. Если бы она только могла сделать точный выстрел, то сделала бы его.
Ведь так?
В ее голове промелькнуло сомнение. Могла ли она убить родного отца?
Ради Дилана… ради мамы… ради всех людей, которым отец когда-либо причинил вред. Она могла бы это сделать, и она это сделает.
Но она не могла рисковать и попасть в Дилана. Мужчины дрались, размахивая кулаками, вода кружилась и пенилась вокруг них, когда каждый пытался погрузить другого под воду. От их борьбы ее лицо усеяли мелкие брызги. Кэтрин вытерла глаза как раз в тот момент, когда мужчины исчезли под пирсом. Затем она услышала несколько глухих ударов.
Опустившись на колени, она вгляделась в воду, и ее внутренности сжались, когда волны окрасились в красный. Она больше не слышала звуков борьбы. Было тихо, очень-очень тихо.