Апокалипсис местного значения (СИ)
— Достал меня этот парень. Дай мне час, и я его сделаю.
— Будь осторожен, майор!
— Буду, — пообещал Шатохин, — жди меня в лагере.
Я выключил рацию и отдал санитару:
— Спасибо, док.
— Да ладно, что ж я не понимаю — служба, — мятый колпак исчез в кабине, и «скорая», взревев
сиреной, помчалась дальше.
Подошёл Радостин.
— Готово, можно ехать, — сообщил он, вытирая ветошью испачканные руки, — куда теперь?
— Назад, — вздохнул я, — в лагерь.
Глава 19
Временный лагерь. Часом позже.
Клиф бредил, бормоча что-то то по-русски, то по-английски. Но ни того, ни другого понять было невозможно.
— Он всё время вас звал, — шепнула мне Людочка, вытирая тампоном пот со лба Клифа.
Мы устроили американца здесь же в лаборатории, в соседнем отсеке, уложив на преператорс-
кий стол. Переносить Клифа в мой вагончик было рискованно — рана оказалась слишком серьёзной.
— Люда, принеси-ка аптечку из сейфа, — велел Радостин, осмотрев Клифа, — до вертолёта надо бы ему анальгетик вколоть и какой-нибудь антибиотик. Не дай Бог, воспаление начнётся.
Клифу сделали несколько уколов, и он ненадолго очнулся. Увидев меня, он быстро заговорил, путая языки:
— Сергей Александрович, I cheat…Я обмануть Гриффит. Я списать empty… пустой файл. Пустой… — Клиф снова впал в забытьё.
— Спасибо, дружище, — я сжал его горячую руку, понимая, что он уже не слышит меня.
В отсек ворвался Шатохин. Его левая рука, замотанная в окровавленный бинт, висела на при-
вязи, но по горящим глазам майора я понял — взяли!
— Как он? — спросил Шатохин, подойдя к Клифу.
— Выкарабкается, — заверил профессор. — Что с рукой?
Шатохин поморщился:
— Зацепил, паскуда. Кость, вроде, цела.
— Где Гриффит? — спросил я, не скрывая нетерпенья.
— Там, на солнышке греется, сучий потрох. С ним ещё шоферюга был. Того не довезли — сдох.
Самоликвидировался, то есть.
— Биот? — догадался я.
— Во-во, — кивнул майор, — биот. Такой же лысый, как и тот, твой.
Вдвоём с Шатохиным мы вышли из трейлера. Гриффит сидел, привалясь спиной к шасси вертолёта и смотрел на меня с усмешкой. На его лбу багровела ссадина, руки были связаны.
— Поздравляю, господин аномальщик, — произнёс он хрипло, — вам снова повезло больше, чем мне.
— Зачем вы всё это делали, Гюнтер? — спросил я, разглядывая последнего из бессмертных. — Деньги?
— И деньги тоже, — задумчиво согласился он.
— А что ещё?
— Власть, — глаза Гриффита безумно блеснули, — когда у тебя в кармане бомба на тысячу Хиросим, можно здорово вздрючить мир.
Я вздохнул. Диагноз Гриффита был мне предельно ясен.
— Кстати, можете забрать флэшку на память, — небрежно бросил я, — она пустая.
— Клиф!? — Гриффит неожиданно рассмеялся. — Всё-таки подставил меня, паршивец. Я всегда говорил — он лучший. Береги его, Карельцев. Такие, как он, не валяются на дороге.
— Учту, — холодно пообещал я.
Мимо пронесли носилки с бредящим Клифом. Гриффит побледнел.
— Кто его, арабы? — спросил он. — Ничего не могут сделать как надо, шакалы.
— Нам пора, — напомнил Шатохин.
Спецназовцы подняли Гриффита с земли и подвели к люку.
— Прощай, Карельцев, — бросил он мне.
— Ну, ну, Гюнтер, мы ведь ещё увидимся, — возразил я. — У меня к вам масса вопросов.
Гриффит взошёл по трапу и обернулся:
— Нет, Сергей Александрович, — серьёзно сказал он, — мы больше не увидимся. Вы хотите посадить меня на цепь, как собаку, и копаться в моих рефлексах. Но я не собака. Я, скорее, волк. Я и уйду как волк. Прощайте…, - люк закрылся.
Я отошёл к трейлеру и долго следил за улетающим вертолётом. На душе у меня было тревожно.
Из протокола судебно-медицинской экспертизы № 118 от 12 июля 2020 г.
В камере следственного изолятора № 2 города Мурманска скончался доставленный туда накануне сотрудниками ФСБ гр-н Соединённых штатов Г.Гриффит. Смерть наступила между 4 и 5 часами утра 12 июля 2020 г. Причиной смерти явилось отравление г-на Гриффита фторацетатом бария. Яд находился в имплантированной в зубную коронку ампуле, из чего можно заключить, что смерть г-на Гриффита является результатом самоубийства.
Примечание: обнаруженный при вскрытии яд является малораспространённым токсином и используется, в основном, при отстреле диких животных, например, волков.
Вскрытие произвели патологоанатомы: Жидкова Л.А. и Кулинич С.Н.
Эпилог
Ока близ Каширы. 18 июля 2020 г. Раннее утро.
Поплавок прилёг на воду и медленно пошёл вниз. Я подсёк и почувствовал рывок на том конце лески. Подмотав катушку, я поднял удочку. Есть. Играя серебром в лучах только что взошедшего солнца, на крючке забилась крупная, граммов на четыреста, густера.
— Ого! — воскликнул Радостин, вылезая из палатки. На его заспанном лице читался восторг. –
Значит, мы сегодня с ушицей?! Вот Людмилочка встанет, сготовит нам.
— Нет уж, Олег Викторович, — возразил я, насаживая мотыля, — уха — дело мужское! Это, можно сказать, обряд, а не пища.
— Ты прав, Сергей, — согласился профессор, пробуя босой ногой воду и щурясь на солнце. — А всё-таки здорово, что ты нас с Людочкой именно сюда вытащил. Ну их, курорты эти. Жарища, народ. А здесь душа как-то оттаивает.
Над рекой поплыл колокольный благовест. Радостин, прикрывшись ладонью от солнца, вгляделся вдаль, на тот берег.
— Это в монастыре, в Белопесоцком, — определил он, — заутреня. А знаешь, я ведь вчера в Мурманск звонил, в больницу. Клиф-то наш молодцом, ходит уже.
— Да ну! — я подсёк очередную рыбёшку, на этот раз небольшого клинка. — Пора его в Москву
перетаскивать.
— Да и его гражданством пора бы заняться, — напомнил Радостин.
— Пора, — согласился я и забросил леску. — На-ка, держи. А я пойду, донки проверю. — Я сунул удочку Радостину и, взяв садок с поблёскивающей внутри добычей, направился к плёсу. Там ещё с вечера мной были расставлены донки, заряженные червём и «каракатицей» — личинками стрекозы.
Кончик ивового прута, служившего кивком первой донки, был придавлен к песку и слегка вздрагивал. Леска оказалась натянутой как струна, и я понял: попалось что-то существенное. Я подсёк и стал выбирать снасть. Если бы моя донка была снабжена всеми этими новомодными фиш-сканами, макрелингами и аквавоксами, я бы уже знал всю родословную подсечённой рыбы: её породу, размер, вес и даже наличие или отсутствие икры. Но я люблю ловить по старинке — простая капроновая леска, самодельное свинцовое грузило и обыкновенный крючок с обыкновенным, несинтетическим червяком. В такой рыбалке есть главное — предвкушение.