Даже если вам немножко за 30, или Герой (не) моего романа!

– Я не мог ничего сделать, – отчаянно рыкнул голос. – Не мог, понимаешь ты?
– Меня же перенести смог. Точнее мою душу. Кстати, ты на вопрос не ответил. Как ты понял, что я Сабину пожалела?
– Я был вместе с тобой, каждую ночь. И видел то же, что видела и ты. И слышал все, что говорили они и… ты. А еще чувствовал твои эмоции. Первое время ты паниковала, ужасалась, а потом начала делать едкие комментарии.
– А ты не мог ничего другого показать?
– Не мог, потому что вдвоем они были лишь по ночам. А требовалось показать их отношения. Все полгода он приходил только на ночь и не дольше, чем на полчаса. Днем они ни разу не виделись. Даже случайно…
Обалдеть! Реально бедная девочка!
То есть они, пусть и временно, но женаты уже полгода. И за это время ежедневно виделись в спальне для унизительной процедуры. Может, поэтому ее так и обозвали? Потому что интимной близостью это сложно назвать. Скорее, половая экзекуция…
– А если бы я спятила? Видя все вот это? Ты знаешь, что я даже к психологу пошла из-за этих снов?
– Не спятила же, – парировал невидимка и тише добавил: – извини. По-другому у меня бы не вышло. Они больше не пересекались, а показать требовалось обоих. Согласись, мужчина же тебе понравился?
– Он хорош собой, – не стала лукавить, – но вот так с женщинами обращаться нельзя.
– И ты бы с удовольствием его перевоспитала. Не кривись, я видел это в твоих мыслях.
– Да когда это было, – фыркнула я, но краснеть даже не думала. Было дело, думала о таком, чего теперь стыдиться? Тем более я-то предполагала, что это мои буйные извращенные фантазии. – Сейчас мне этого не хочется.
– А придется, если хочешь сохранить ребенка.
– А ты не думал о том, что я соглашусь на покой? На Земле я умерла, а здесь… Кстати, где здесь?
– Согласишься, ты жить хочешь. А мир называется Ялмез. Это отражение Земли. У каждого мира есть свое отражение. И да, во вселенной их множество.
– Очуметь…
– Нашла чему удивляться, – хмыкнул собеседник. – Тот факт, что твоя душа в другом теле, тебя не так сильно смутил, как заявление о другом мире.
– Его отражение, – педантично поправила я.
– Да отражение, но он существует автономно. У нас свои законы и традиции, а также мы сохранили магию, в отличие от вашего мира.
– Какое счастье, – съехидничала я. – Магия! А ты не подумал, что будет, когда они узнают, что я вообще из другого мира?
– Не узнают, пока тебя защищаю я. А память об этом мире и жизни Сабины откроется тебе за три ночи.
– То есть пока меня защищает какой-то невидимка, я могу спать спокойно? А что потом? Ты передумаешь, и мне шею свернут?
– Да завишу я от тебя! Понимаешь? – Я была готова поклясться, что невидимка подпрыгнул на месте, хотя его не видела, а еще он был безумно возмущен моими словами. – Они почти забыли…
– Нет, не понимаю. О чем забыли?
– Да обо мне! – явно в сердцах воскликнул невидимка.
– Так, а теперь еще раз и с начала, – попросила я. – Каким образом это все связано? И как тебя вообще зовут?
– Уже никак, – глухо признался он. – Память вернется ко мне и тем, кто населяет этот мир, тогда, когда на престол взойдет потомок аметистовой крови и сможет в полной мере поддерживать сердце мира. А он не может, потому что нет у него наследника!
– Подожди, вот этот высочество должен стать королем после того, как у него родится сын?
– Здоровый сын или дочь. Но желательно сын.
– Хорошо, а при чем тут он и ты? Ты ведь божество какое-то, правильно?
– Я единственный бог Ялмеза. Сейчас меня называют безликим и безымянным, просто бог, – тихо выдохнуло пространство. – А все потому, что они забыли, как я выгляжу, забыли мое имя, но пока знают, что я есть. Так было с вашим богом, я не желал такой же участи. Но не это самое страшное…
– Правда?
– Да, раньше, когда только запустился этот процесс, я полагал, что это достойная цена для тех, кому я покровительствую и кого защищаю. Моя сила останется на Ялмезе, будет дремать, как сила вашего бога, и откликаться на отчаянный призыв. Но мир будет жить… Однако нашего наследника прокляли те, кто желал занять его место, и теперь он не может взойти на престол. Не может управлять и питать сердце мира в той мере, в которой это необходимо.
 
– А что случится, если сердце не питать?
– Ваш мир поглотит этот, Сабрина. Уничтожит. Никто из нас не выживет, а Земля этого даже не заметит. Максимум пару раз ее тряхнет.
– И ты позволил этому случиться? Да как ты меня защитишь, если собственного почти короля бросил?
– Все мы ошибаемся, Сабрина. Я не исключение. Тысячу лет назад я повздорил с королем Ялмеза. Он хотел невозможного. Был безумен идеей слияния двух миров. И доводов не слышал. Я наказал его, а заодно и следующих королей. Отвернулся от них, перестав следить за тем, чтобы им ничего не угрожало.
– Дай-ка угадаю: спустя какое-то время ты обнаружил, что тебя начали забывать и искал, почему так случилось? И лишь недавно нашел ответ?
– Примерно так, – согласился безликий, и судя по всему, безголосый для Ялмеза бог. – На мое решение отозвалось сердце мира, начав перебирать всех представителей рода королей. Пару раз случалось, что прямой наследник не мог вступить в свои права, потому что не нравился сердцу мира. А теперь и вовсе дела обстоят худо.
– Но ты же осознал свою ошибку? Значит, заново благословил этого принца, почему тогда у него нет детей?
– А с чего ты решила, что их нет?
– В смысле? – Я совсем растерялась.
– Ты тридцать пятая временная жена, – протяжно выдохнули где-то над головой. – А всего родилось пятнадцать детей, пятеро уже умерли.
– Тридцать пятая? Умерли… Я совсем запуталась.
– Рождаются только девочки и не доживают даже до созревания. Кто в год умирает, кто в пять. Сейчас самой старшей дочери шесть лет, и своего рода – это рекорд. Вот только…
– Что только? – шепотом просила я.
– В них всех очень слаба аметистовая кровь. Настолько, что сердце не желает принимать принца и его короновать. Потому что здоровый ребенок – подстраховка для короля. Во время коронации происходит слияние претендента и сердца. Функции сердца меняются, приобретая иное качество. И вся та мощь, которая удерживает этот мир, переходит к королю. Сердце становится проводником. Так вот, излишки этой силы уходят в достойного ребенка. Причем неважно, сколько ему лет на момент слияния. Ему она не принесет вреда, только затаится на время, пока его отец не сможет полностью совладать со всем спектром и потихоньку не забрать обратно.
– Выходит, что ребенок – это как батарейка? Заряжается на время, а затем медленно опустошается? И если ребенок слаб телом, то он попросту не может эту силу принять?
– Не только телом. Если он и умом слаб, то также не подходит для сердца мира.
– И что, все дети принца больны?
– К сожалению. Ни одного здорового ребенка рождено не было. Потому и заключается временный брак сроком на полгода сразу с тремя женщинами. И если понесут все три, то брак продлевается для всех ровно до момента, когда маги смогут точно определить, здоровы ли дети. А это возможно сделать, начиная от пяти и до шести месяцев младенца.
Я тихо офигевала от сказанного, даже не пытаясь перебивать бога. А он и не думал останавливаться.
– Сабина забеременела две недели назад, а вот другие девушки – пустышки. Но маг, осматривавший ее, предал и донес не орте о беременности, а сообщнику. Две недели ее пытались убить, и вот получилось. Я знал, что так будет, знал заранее, а потому подготовился, чтобы заменить умершую душу твоей.
– И ты совсем не мог ее спасти?
– Не мог, Сабрина, совсем не мог. Я впервые за долгое время сумел обрушить собственную силу на окружающее тебя пространство, потому что ты из другого мира. Для тебя я существую, ты позвала меня мысленно и попросила объяснить, куда тебя закинуло. Ты меня слышишь, но вот даже ты увидеть не можешь…
Горечь в голосе бога даже мое сердце тронула. Жаль его, откровенно жаль. И мир этот тоже… Наверно.