Диагноз Дракона (СИ)
— Да, нам тоже пора, — ответил Вася, поднимаясь из-за стола.
Одевшись и попрощавшись с хозяевами, Лера и Вася вышли на улицу.
— Да уж, время офигительных историй, — произнёс Василий, — Что думаешь по этому поводу?
А Лера по прежнему не знала, что думать. Рассказ Бердияра очень логично вписывался бы в ситуацию, если бы мог быть правдой. Но девушка не была сумасшедшей, чтобы в такое поверить.
— Рассказ этого Бердияра во многом совпадает с тем, что говорил Александр, — ответила она, — Думаю, они в сговоре. Скорее всего, этот Бердияр и укрывал Александра в течение двух лет. Но в чём был их мотив — не очень понимаю. Так Александр ещё сильнее ограничил свою свободу, и потерял больше, чем приобрёл. И тогда вопрос — кого похоронили…
— Да блин, как-то уж слишком складно Бердияр всё рассказывал. И эмоции… Ты же в физиогномике смыслишь. Не заметила в его мимике ничего особенного?
Лера напрягла память. Эмоции Бердияра вполне искренне отражались на его лице, и взгляд указывал на воспоминание, а не на фантазию.
— Я не детектор лжи, — ответила она, — Я могла не заметить чего-то. Но ты ведь не думаешь, что вся эта история — правда?
— Она совершенно фантастическая, но кроме этого у меня нет оснований ей не верить.
— Он рассказывал про колдующих рыцарей и гоблинов-тапков, Вася!
— Гоблинов-трапперов. Да, блин, это смущает. Но ещё больше меня смущает то, что он описывал своего некроманта и кукол точно так же, как ты — мастера и его людей.
— Я тоже обратила на это внимание. Так может они тоже заодно? Этакая мафия, с "некромантом" во главе.
— Может, но это ещё одно допущение, подтверждений которого у нас с большего нет.
— И что, ты предлагаешь мне поверить в то, что гоблины только что поили нас чаем?
— Я предлагаю тебе умыть руки пока не поздно, но ты меня всё равно не послушаешь. Какая бы версия ни была истинной, твоя или Бердияра, происходящее несёт в себе реальную и довольно нехилую опасность. Речь идёт как минимум об одном умершем не своей смертью человеке, а Бердияр говорил об убийствах так, будто это — что-то необходимое, что надо уметь делать.
— Он вообще очень странно говорил, — попыталась Лера сменить тему, — то чистым литературным языком, то вставлял чуть ли не мат.
— Да, и это для меня ещё один аргумент в пользу его истории. Он говорил неестественно. Мне по работе приходится сталкиваться с травмированными кавказцами, грузинами и прочими. У них особая манера речи, а у этого даже акцент пропадал, когда он описывал фейские руины, и не только тогда. Лично я такого в жизни не видел, и, кроме как переводящим заклинанием, объяснить это не могу. И ещё вопрос: если Александр — преступник, зачем Бердияру было рассказывать нам эту историю?
Лера призадумалась. Мотива не было. Если бы Александр хотел выдать себя за сумасшедшего, Бердияру было бы выгоднее поддержать версию его сумасшествия, а не выдуманный бред. Повторяя историю, кавказец сам делал себя сумасшедшим, а заодно и свою девушку.
— Да, если это вымысел, мотива нет. А если это правда, какой мотив?
— Например, подготовиться к опасности. Для этого же Александр дал тебе его адрес?
— Ладно, допустим. Но сейчас мы можем только гадать. Мне надо с ним поговорить. И чем скорее, тем лучше.
— И что ты хочешь узнать из разговора?
— Задать пару вопросов, учитывая услышанную историю. Найти нестыковки. Или он скажет что-то, чего не мог бы знать, или он забудет что-нибудь и так проколется.
— Ты всё-таки отметаешь вариант, что Бердияр говорил правду.
— Уж прости, но я не могу вот так взять и поверить в историю, ломающую все мои представления о мире.
— Ладно, я тебя понял. Но пожалуйста, подожди до вторника, чтобы я мог помочь тебе. Мне нужен хотя бы день чтобы уладить всё на работе и взять отпуск.
— Хорошо, Вася, — промурлыкала Лера, — ты самый лучший!
— Только пожалуйста, не делай глупостей пока меня не будет. Потерпи хотя бы день. Ладно?
— Ладно. А ты не знаешь, что такое космодесантник и вархаммер?
Тем же вечером Вася уехал. Лера проводила его, и отправилась домой. Мысли о необычной истории, рассказанной кавказцем, не покидали девушку. Сначала она прокручивала её в голове, ища нестыковки, но потом её воображение навязчиво стало рисовать ей сцены покинутого фейского города, бескрайних лугов, и драконов, одного спящего на горе золота, и другого, закрывающего своим рёвом тёмный портал. Как и вчера, её путь домой лежал через старый сад, и, остановившись под одним из деревьев, Лера позволила себе пофантазировать. День подходил к своему завершению, радуя романтиков малиновым беларуским закатом, привычным и незаметным, но, если обратить на него внимание, очень красивым. Горизонта видно не было: дома из жёлтого кирпича закрывали его. Но над ними небо покрывали рваные полоски слоисто-кучевых облаков, жёлто-малиновых снизу и глубокого лилово-синего цвета вверху. Воображение девушки складывало из их нежных очертаний пейзажи далёкого вымышленного мира, придуманного странными людьми из её курсовой. Нет, Лера не была готова поверить в этот мир, тем более что за ним скрывались моря крови и жестокости. Но сейчас, любуясь облаками, хотелось думать о другой стороне такого мира — блистательных рыцарях, благородных драконах и волшебных чудесах. Лера опёрлось спиной о дерево. Сучковатое, ветвистое, с зияющими дуплами, это оно вчера добавило страху перепуганной девушке, зацепив её волосы. Но сейчас, в этот спокойный и томный вечер, оно казалось каким-то волшебным, загадочным. Могло ли оно быть частью сказочного мира? Однозначно, да. Именно так должно было выглядеть дерево из мрачной, но романтической сказки. Да и этот закат напомнил слова Александра о том, как он, любуясь подобным, осознавал важные для него вещи. Впрочем, мечты мечтами, а завтра утром надо было идти в институт, а значит, пора было направляться домой и готовиться к занятиям.
Следующий день Лера планировала провести как можно дальше от приключений. Ей надо было отдохнуть и заняться чем-то привычным, и успешное выступление на семинарском занятии подходило для этого отлично. Но, направляясь во время перерыва в столовую, она увидела идущего навстречу ей по коридору Владимира Захаровича. Тот тоже обратил на неё внимание, и на его лице отразилось недовольство.
— Валерия, хорошо, что я вас встретил. Вы, кажется, как бы так сказать, совсем забыли, где находитесь?
— Что вы имеете в виду, Владимир Захарович? — опешила Лера.
— Напомните, кто дал вам право тревожить моих пациентов?
— Простите, не понимаю, о чём вы…
— О женщине, к которой вы пришли без спроса, грубо нарушили процесс терапии, вызвали нервный срыв, и растоптали почти два года моей работы, не говоря о моей репутации. Кто дал вам её адрес?
— Александр Афинский…
— Вы так шутите что ли? — взорвался профессор, — Откуда ему это знать? Всё, что их объединяет — шизофрения, с которой Люд… пациентка успешно боролась до вашего появления. А, не важно. Вы разочаровали меня. Выберете новую тему для курсовой. Я предупрежу, чтобы вас не подпускали к пациенту. И скажите "спасибо", что я не стану подавать на вас бумагу в деканат и ректору. За такие вольности можно понести серьёзное наказание.
— Простите, Владимир Захарович. Я пыталась сделать курсовую как можно лучше…
— От вас требовалось просто провести несколько тестов и сделать их анализ, не больше! Или вы возомнили себя доктором наук и решили написать диссертацию? Вы — обычная студентка, и от вас требуется знание программы, ни больше, ни меньше, а научную деятельность оставьте для… Словом, выберите другую тему для курсовой. Вы поняли меня?
— Да, Владимир Захарович.
Всё сильнее раздражаясь, преподаватель двинулся быстрым шагом дальше по коридору.
— Вот тебе и "почувствовать себя настоящими исследователями", — буркнула Лера себе под нос.
Теперь она была свободна. Не было необходимости лезть глубже в эту мутную историю. Более того, продолжать работу было запрещено. И не придётся больше общаться со страшными сумасшедшими, шизофрения там или психопатия. Лера одёрнула себя. Она учится на психиатра, и бояться больных людей для неё профнепригодность. Однако выдохнуть всё равно можно было, но успокоения эта мысль не принесла. Наоборот, девушка почувствовала себя так, как будто у неё изо рта выбили надкушенное яблоко. Значит, всё, что произошло с ней за последнюю неделю, было напрасным? И что, она всё так бросит? Лера вспомнила, чем занималась до встречи с Александром, и всё это показалось ей не просто скучным, но бесполезным и бессмысленным. Однако ей было запрещено продолжать заниматься этим делом. За такую выходку её могут и выгнать из института. Лера заметила, что она допустила саму мысль о некой выходке, и ещё она обратила внимание, что ищет в воображении поводы, чтобы её совершить. Да, она хотела продолжить. Не так, как маленькая девочка хочет новую куклу, а девушка постарше — принца на Феррари. Лера увидела для себя в загадке Александра то, чего хочет почти любой человек, но не может найти для этого подходящего слова. А самым подходящим словом было бы "смысл". Страх и прочие неприятные чувства выветрились из памяти, зато осталось ощущение значимости того, что с ней происходило. И, разумеется, веский повод нашёлся: Мастер пригрозил, что расправится с ней, если она не продолжит изучать Александра. И то, на сколько эта угроза была реальна, сейчас было не важно. Лера нашла своей выходке рациональное оправдание, и она понимала это, но не собиралась себя останавливать. Решение было принято. Теперь нужен был план.