Не свободен! (СИ)

— Без истерик и воплей! Те, кто будет себя вести буйно, напросится на успокоительное, которое действует безотказно, мои ребята в совершенстве владеют этим приёмом.
При этом он злобно засмеялся. Что у этих людей в голове? Неужели они сами верят в успех такой операции. Налицо была полностью невменяемая группа, иначе даже не представляю, кто на такое мог отважиться.
Люди поутихли. Переживания никуда не ушли, они остались внутри, и скоро у собравшихся начнут сдавать нервы.
— Что же с нами будет? — прошептала я. Интересно, какова статистика выживших заложников. Раньше никогда не интересовалась, но сейчас бы не отказалась посмотреть.
— Не паникуйте раньше времени.
Роман Валерьевич в качестве поддержки сжал мою руку, а я, полная отчаяния, положила ему на плечо голову, и слёзы рекой полились из глаз. Я поняла, что всё реальнее некуда. Шеф меня приобнял, и его тепло немного распространилось на меня. Было приятно ощутить твёрдое плечо и хотелось верить в то, что всё исправится.
Глава 19
Виолетта
У девушки, которая как раз собиралась брать кредит, случилась истерика, её колотило то ли от страха, то ли от холода. Кондиционер вовсю дул прямо на наш «островок». Роман Валерьевич снял пиджак и надел ей на плечи.
— Виолетта, давайте без уныния, — обратился он ко мне после оказания помощи. — Ситуация, конечно, тяжёлая, но умереть мы всегда успеем. Помогите мне просмотреть, может, кому-то ещё хуже, чем нам, и они нуждаются в нашей помощи.
Я бы и сама не отказалась от реабилитации, но слова начальника звучали как приказ. И я, собрав себя в кучу, поднялась и стала осматривать заложников на предмет здоровья — нездоровья, вменяемости — невменяемости. К счастью, невменяемых не было. А вот нездоровые были. Один мужчина в возрасте вызывал опасения. Ему было плохо даже после принятой таблетки, которая у него была с собой. Давние проблемы с сердцем выдавали мешки под глазами.
— Воды! — закричал шеф. А потом резко последовал к краю периметра нашего ограждения.
— Какой воды? Ты что, в санатории? Сдохнет дед, туда ему и дорога. Мы его и пальцем не тронули, — сказал один из наших охранников, который внимательно следил за происходящим внутри.
— Слышишь, мразь! Быстро пододвинь кулер, он в двух шагах от тебя, — неожиданно грубо заговорил Роман Владимирович, и я всерьёз испугалась, что его могут сейчас убить.
— Ты что, совсем сдурел?
Быстро двигаясь к Роману Валерьевичу, грабитель ударил его прикладом. Начальник согнулся, корчась от боли, но подонок не останавливался и коленом сбил его с ног.
Я и ещё пара девушек одновременно вскрикнули, чем вызвали недовольство надсмотрщиков.
— Эй, полегче, а то мы так всех заложников потеряем! — сказал другой охранник.
— Перебить их всех и так нужно, меньше будет проблем.
Я в ужасе бросилась к начальнику, он лежал без сознания, но дышал.
— Есть среди нас врач?! — закричала я в ужасе. Никто не ответил. Тут в сторону нашего кружочка полетела бутыль с водой. Вода уже многим была нужна. Все с энтузиазмом восприняли её появление. Побрызгав на Романа Валерьевича, привела его в чувство.
— Роман Валерьевич, вы как, живы? Что за выходки? Вы с ума сошли? Вас могли убить.
— Вряд ли. Зато воду добыл, — улыбнувшись кровавой кривой улыбкой, сказал он.
— Да уж. Вы больше так не делайте.
Он привстал и сел рядом, облокотившись о стену. Смотрел в одну точку и непонятно, о чём думал.
Несмотря на внешнюю апатию, меня всю трясло изнутри. Исход неясен. Каждую минуту мы можем умереть.
— Какими кажутся пустяковыми проблемы на фоне такого события.
— Да.
— Что-то хотели бы изменить в своей жизни?
— Нет. То, что я хотела бы изменить, не поменяется.
— Значит, вы проживаете каждый момент как последний?
— Я бы не стала так пафосно говорить. Просто моя жизнь достаточно спокойная, однообразная, не считая последней недели. У меня нет необходимости принимать судьбоносные решения каждый день.
— Хотели бы изменить свой выбор? И не пойти в секретари? Тогда бы вы не оказались здесь.
 
— Да нет. Я оказалась бы, может, в другом месте, вы же знаете, судьба, она везде настигнет. Здесь я хотя бы в хорошей компании, — выдавила из себя улыбку. — На самом деле мной двигало желание помочь вашей невесте, уж очень она выглядела несчастной. Он засмеялся.
— Да вы что? Вот никогда бы не поверил, что Злата может выглядеть несчастной.
— Ну сейчас я немного поменяла своё мнение, думаю, она просто… хорошая актриса, — ещё раз прокрутив момент, сказала я. Роман Валерьевич засмеялся, услышав подобранное мною определение для своей любимой.
— Да, скорей всего, да.
— Но вы знаете, она всё же в чём-то несчастна, что-то её гложет.
Он внимательно на меня посмотрел, будто я открыла ему сакральную истину.
— Я тоже заметил… Но не знаю, что не так…
— Мне кажется, она боится вас потерять.
— Возможно, но не понимаю почему?
— Это уж я не знаю, не очень компетентна в любовных делах.
— Да, однако вы очень хорошо разбираетесь в людях.
Пожала плечами.
— А вы бы что-то поменяли?
— Не знаю. Нет, наверное. Знаете поговорку: лучшее — враг хорошего.
— Нет, никогда не слышала.
— Так вот, и мне грех жаловаться.
Со лба у начальника стекала капля крови. Я взяла и вытерла её подолом своей юбки, она была очень широкая, и даже кровь была не очень видна в складках.
— Жаль платье, оно вам идёт.
— Если мы отсюда выберемся, это будет меньшая из потерь.
— Это да.
— Знаете, самое мерзкое, что наша жизнь сейчас зависит от конченых идиотов. Насколько тупы эти люди! Просто бесит, что в мире цифровых технологий, когда можно взломать счёт и просто перевести средства, они устроили бойню. Хочется пойти и взбунтоваться!
Я сгоряча встала и на полном серьёзе собралась идти на разборки. Ярая злость обуяла меня. Мои родители, возможно, уже увидели всё в новостях и переживают, и не дай бог, с ними что-то случится!
Роман Валерьевич взял меня за руку и усадил обратно.
— Виолетта, пожалуйста, не надо! Убить не убьют, а покалечат точно. Оно вам нужно? Шрамы украшают только мужчин.
Часто дыша от гнева и негодования, уселась обратно.
— Вот об этом, пожалуй, буду жалеть. Сидеть и бездействовать — самое ужасное в такой ситуации!
— Да вы отважная дама?! Но всё же не стоит. Их слишком много. Позвольте решать вопрос профессионалам. Я думаю, сейчас работа уже идёт по всем фронтам.
Все столпились над пожилым мужчиной, ему становилось всё хуже и хуже. Парочка детей тоже начали терять терпение и потихоньку хныкали. Я удивлялась, что они продержались так долго. Все люди застыли в безнадёжной тревоге. Сколько мы уже здесь? Два, три часа? Счёт потерян, а надежда всё призрачнее. Я всё же не отпускала идею бунта на корабле. Но внимательно осмотрев посетителей банка, поняла, нам их не одолеть. Здоровых мужчин было всего-то пять человек.
Вдруг к нам быстро зашагал один из грабителей, он был доволен собой.
— Так. Больные, хромые и мамочки с детьми, на выход. Папочка заплатил за вас выкуп. Остальные остаются до перевода оставшейся суммы.
Все встали в радостном ожидании. Хорошая новость вдохновила. Даже дедок приободрился и сам проследовал к выходу при помощи таких же пенсионеров, как он.
Роман Валерьевич резко взял меня за руку и протолкнул к выходу.
— А это что? Больная, хромая или ребёнок?
Эта шутка вызвала смех среди соратников. Я в панике смотрела на него и не знала, что ответить. Из-за спины послышался голос:
— У неё диабет. Инсулиновая зависимость. Если не сделать укол в ближайшее время, она упадёт в обморок и будет биться в судорогах. Вон уже и бледнеть начала.
— Да ну на фиг. Этот хмырь явно придумывает.
— Я её брат.
Бандит залился смехом, оценив нас. Но другой его толкнул.
— Пусть идёт, как раз семь человек будет, как и договаривались. Припадочные нам тут ни к чему.