Не-птица (СИ)

— Чего домой не поднимаешься?
— Не могу, — вяло ответила девушка.
— А втихаря хомячить на кухне ты можешь? Воровать смартфоны и кошельки?
— Могла, — Иволга тряхнула головой, чуть качнувшись вперед всем телом. Естественно, ещё и пьяна!
— Да, ты это можешь, — продолжал распаляться я. — Можешь пользоваться другими, можешь думать только о себе, можешь… — дальше возможности Ивы в моем понимании ограничились. — А вот домой подняться не можешь!
— Не могу, — тупо повторила мелкая. Язык её заплетался всё сильнее.
— Что ещё не можешь?
— Отмыть этот свитер.
— Что?
Иволга попыталась повернуться всем телом, но, покачнувшись, съехала со скамейки. Она бы упала, если б я не подхватил. Девушка вскрикнула, а мои пальцы, сжавшиеся на её плече, угодили во что-то теплое и липкое. Из свитера толчком выплеснулась ещё порция… крови!
— Ты что?!
Глаза Ивы закатились, так что пришлось подхватить подругу на руки. В сумерках я не сразу разглядел грязно-коричневое пятно, растекшееся по телу девушки.
— Меня обидели, — сообщила Иволга.
Надо было что-то делать. Уложив мелкую на лавочку, я достал телефон.
— Ты чё? — хрипло спросила Ива.
— Вызову скорую.
— Нет! — она дернулась, снова вскрикнув от боли. Кровь снова полилась — капли застучали по дереву. — Нельзя! Нельзя в больницу!
— Хорошо, хорошо, — я замахал руками. — Звоню Русу!
Иволга согласно прикрыла глаза. Три гудка, прозвучавших до того, как Руслан взял трубку, протянулись, кажется, несколько часов.
— Алло?
— Рус, нужна помощь!
Он сразу понял, что я не шучу — по голосу.
— Что?
— Иволгу… ударили ножом. Приезжай быстро!
— Понял, еду, — и друг бросил трубку.
Я посмотрел на Иву. Она лежала, закрыв глаза.
— Не засыпай! — я похлопал девушку ладонями по щекам.
— Эй, эй, — пробормотала красноволосая, как сквозь сон. — Вот только бить не надо, ладно? Я от такого не возбуждаюсь!
— Не спи! — повторил я и, закинув её рюкзак за плечи, накрыл Иволгу курткой, а потом поднял на руки, стараясь прижимать плечо к телу, чтобы кровь не лилась ручьем.
— С-с-с, — зашипела мелкая, — Фашист противный!
— Заткнись!
И мы пошли домой, медленно и очень осторожно. Ива молчала, только иногда всхлипывая, если я наступал неудачно и тревожил рану. Только бы на соседей не наткнуться! Но нам, вроде, везло — путь до подъезда преодолели без происшествий
— У тебя только плечо?..
— Ага.
— Тогда левой рукой достань ключи. У меня в нагрудном.
— Лишь бы девки лапали, — Иволга аккуратно извлекла на свет гремящую связку и прислонила брелок к домофону. Дверь открылась.
Уже на лестнице сообразил, что надо не накапать кровью на пол. Приходилось двигаться совсем медленно и плавно, а Иволга опять затихла, прикрыв глаза.
— Не отключайся! — приказал я, преодолев очередной лестничный пролет.
В ответ мелкая захихикала, но быстро смолкла, задохнувшись от боли.
— Не дёргайся! Чего ты ржёшь?
Ива подняла на меня взгляд осоловелых глаз.
— А у Кедра во дворе сдохнет девочка с каре.
— Обойдемся без «сдохнет», — и я чуть ускорил шаг.
***
— Здравствуйте, дайте бутылку водки! — выпалил я, практически перевесившись через прилавок.
Продавщица, соизволившая оторвать лицо от телефона, уставилась на меня странным взглядом. Ну оно понятно — на алкаша не похож, а взгляд дикий, руки трясутся.
— Какую тебе?
— Самую дешевую, — отмахнулся я. — Побыстрее, пожалуйста!
За водкой отправил подъехавший через десять минут Руслан. Увидев Иволгу, расположившуюся на кухне, он выругался и сразу спросил, есть ли в доме спирт. В его аптечке как раз закончился, вот и пришлось, сломя голову, нестись в ближайший продуктовый.
Вернувшись, я застал обоих в крайней степени нервного возбуждения. Руслан, весь жёлтый от напряжения, убирал с краев раны Иволги прилипшую ткань футболки.
— Хорошо, что хоть не на голое тело свитер напялила, — процедил он сквозь зубы.
— Какая разница! — Ива сдавленно вскрикнула в полотенце, которое держала левой рукой. Шуметь было никак нельзя — лишнее внимание соседей нам было ни к чему.
 
— Отдельные волокна я бы отдирал гораздо дольше, — бесцветно сообщил будущий медик, убирая очередной лоскуток. — Готово. Тебе повредили дельту. Сейчас рану обработаем и будем шить.
— Шейте, товарищ, шейте, — согласилась Иволга.
Я поставил бутылку на стол и, наконец, смог толком рассмотреть подругу. Иволга потеряла много крови — сидела, опершись здоровым плечом на стенку, бледная и отрешённая. Уверен, в сознании её поддерживали только боль и страх, но пусть даже они — главное, чтобы мелкая не отключалась. При её пропорциях длительное кровотечение — верный путь на тот свет. К счастью, Рус захватил с собой ампулу физраствора и трубки для капельницы вместе с катетером — на первом курсе ему уже приходилось ухаживать за отцом, раненым во время одной из облав. Оставаться в больнице Аслан Даниярович не желал, вот и…
— Глеб!
Окрик друга вывел меня из прострации, воспоминания выпорхнули в приоткрытую форточку.
— Да?
— Держи руку, — Руслан плеснул водки на тампон. — Нужно сначала смыть спиртом кровь, потом сразу прижечь, пока не побежала новая. Я буду обмакивать края, потом — прямо по ране. А ты, — он посмотрел Иве в глаза, — Закуси свою тряпку и не дергайся.
Девушка кивнула и запихала полотенце себе поглубже в рот. Мы приступили к операции.
Как вам это передать? Если видели подобные сцены в фильмах — ну, знаете, где главный герой боевика чуть ли не одним взглядом исцеляет свои увечья — забудьте. На самом деле это все происходит одновременно быстро и очень долго: время растягивается, как размятый в руках пластилин, и кажется, будто ты вечно будешь держать дрожащую от боли руку, обливаться потом, слышать глухие стоны где-то над правым ухом. Видеть узкий, не очень длинный, но глубокий след от лезвия, пробившего кожу и мышцы. Это был первый раз, когда я видел Иволгу без лифчика. Никогда бы не подумал, что такое может произойти в столь антисексуальных обстоятельствах…
Наконец, обрабатывать рану закончили.
— Теперь, — Рус отпихнул ведро с красными тампонами подальше, — садись на стул. Глеб, встанешь сзади и будешь её фиксировать, пока я шью рану.
— Не проще привязать? — засомневался я.
— Не проще, — покачал головой друг. — Отключится, повалится, что будем делать?
Иволга действительно выглядела совсем плохо: даже губы побледнели.
— Не отключусь, — заверила мелкая, перетаскивая себя на стул.
— Верю, — заметив, как она кренится влево, Руслан тут же придержал девушку. — Глеб, тебе ещё раз повторить?!
Я послушался и встал сзади, поддерживая подругу. Рус же достал из аптечки стерильную иглу и нить.
— Ты так и не рассказала, что произошло.
— Да… — Ива неопределенно мотнула головой. — Кинули меня. Пыталась толкнуть смартфоны… по-тихому… барыга платить отказался. Я вспылила, он за нож… Убежала.
Мы с Русланом не сказали ни слова. Друг приблизился к Иволге и начал шить. Девушка, успевшая снова закусить полотенце, только негромко скулила. Я прикрыл глаза. Какой же длинный получился вечер…
***
Ива отключилась, когда Рус уже заканчивал работать иглой. Привести её в чувство не получилось, так что просто закончили с раной и перенесли мелкую в комнату.
— Надо ставить капельницу, — Руслан размял затекшую шею. — У тебя раньше вешалка в коридоре стояла, как раз подойдет!
Капельницу соорудили быстро. Рус присел на край кровати и ввёл катетер в руку Иволги. Та не реагировала — лишь часто и поверхностно дышала.
— Как думаешь?.. — договорить у меня смелости не хватило.
Руслан не ответил, наблюдая за тем, как быстро поднимается и опускается грудь девушки.
— Всё так плохо?
— А? — друг словно вырвался из оцепенения. — Нет. Отойдёт она, не переживай. Главное, чтобы швы не разошлись, инфекция в рану не попала.