Осколки (СИ)
— Давай сразу к делу, хорошо? — я положила пальто на спинку кресла, — со мной вчера связался нотариус Сергея, передал мне вот это.
Олег взял протянутую папку, куда я переложила бумаги из конверта. Открыл, пробежал глазами несколько страниц и помрачнел. Ну да, чего-то такого я ждала.
— Что будешь делать?
— Сергей говорил, что его партия для нового альбома записана.
— Да, там вокал остался. Ты к чему это?
— Хочу у тебя спросить, насколько реально дописать и свести альбом без Сергея.
— Сложно, но можно. Только…
— Зачем, да?
— Да. Хотя, у тебя теперь права, можешь с материалом что угодно делать.
— Вот именно, что могу. И я собираюсь доделать альбом.
— Почему? — Олег никак не мог понять очевидной вещи. Неужели правда так плохо обо мне думает?
— Потому что я не дура. Альбом — это деньги, а, насколько я знаю, Сергей был категорически против совмещения, поэтому группа это единственный доход.
— Нет, я просто хочу понять, зачем ты в это лезешь?
— Потому что непонятно на сколько все затянется, уже прошел месяц, ничего конкретного ни один врач пообещать не может, сезон начался, вы не выступаете. Я боюсь, что музыканты просто разбегутся.
Вокалист смотрел на меня и молчал. Ждет, что я еще что-то скажу?
— Не веришь? — я вздохнула, села в кресло и закурила. Помолчала, взвешивая слава и продолжила, — Оттис дело всей жизни. Сереже и так будет тяжело возвращаться, неизвестно, что с реабилитацией и какие последствия, — слова дались мне нелегко, — а если он очнется и того, что он строил нет, я не знаю, что будет. Поэтому я должна это сохранить, если мне он доверил права. Понимаешь, я просто хочу, чтоб ему было куда вернуться.
Олег посмотрел на меня как-то странно, тоже выдержал паузу:
— Мощно. А сумеешь?
— Если поможешь.
— Ну давай попробуем. Может ты и права… Но я удивлен.
— Что я не сбежала и не кинулась все распродавать?
— Саш, я не хочу тебя обидеть, но сколько среди нашего брата таких, кто женился на молоденькой, а она все наследство по ветру? У вас разница дай боже — Серега влюбился по уши, писал, как проклятый — почти половина альбома чуть ли не за полтора месяца сделана, но, положа руку на сердце, насчет тебя я сильно сомневался.
— Спасибо, что честно. А почему, расскажешь?
— Серега почти легенда, талантливый, с именем, при деньгах, мало кто не поведется. Я не знаю, что у вас там было, он не рассказал, но пока он за тобой бегал это все на набивание цены было больше похоже.
— Люблю прямолинейных людей, — я затушила сигарету, которая почти истлела, — но я тебя понимаю. Сразу обговорим, я в альбом с правками не лезу, мне важно его закончить и, желательно, что бы он получился максимально похожим на то, как это видел Сергей. Все. Но присутствовать, по возможности, на студии, я буду. Считай, что это блажь правообладателя.
— А если серьезно, то зачем тебе присутствовать?
— А есть смысл серьезно? Поверишь?
— Саш, — Олег поднял руки, — я уже понял, что ошибся. Честно сказать, очень этому рад.
— Хочу посмотреть на то, что он делал. Мне это очень важно, вот и все. Никакого подвоха и умысла.
— Понял, — Олег посерьезнел, — Когда начнем?
— Чем быстрее, тем лучше.
— Ребят обзвоню сегодня, потом тебе скажу, как договорились.
— Спасибо.
* * *
Вранац — популярное сухое красное вино, которое содержит 12 % алкоголя. Это вино имеет приятный лёгкий фруктовый вкус и насыщенный рубиновый цвет с лиловым оттенком. «Вранац» известен также под названиями «црмничка лоза» и «црмнички вранац» — по названию района Црмнице в окрестностях Скадарского озера.
Глава семнадцатая
Александра.
— А в целом все хорошо, Сереж. Мама твоя звонит, часто. Ей правда поговорить не с кем. У меня уже столько компромата на тебя есть, ты не представляешь, — я грустно улыбнулась и чуть крепче сжала его ладонь, — Сереж… ты приснись мне, а? Ты же ни разу мне не снился.
За моей спиной скрипнула дверь палаты.
— Прости, я не хотела помешать, — Лиза теребит рукав халата.
— Ты не помешала, Лиз. Да и мне пора уже.
Девушка вышла вместе со мной и спросила:
— Ты как?
— Нормально. Лиз, я что хотела… Приезжайте в гости с Андрюшкой в пятницу?
— А повод? — Лиза смущенно улыбнулась. Все-таки она еще стесняется меня. Зря, мне Андрюшкина девушка нравится.
— Да нет повода, — я вздохнула и созналась, — я в среду вечером к Сережиным родителям поеду, вернусь только в четверг вечером. Сильно сомневаюсь, что мне будет хорошо после этой поездки, а с вами отвлечься можно. Да и вообще давно у меня гостей не было.
— Я поняла, скажу Андрюше. Саш, а зачем ты едешь? Случилось что-то?
— Татьяна Викторовна позвонила — у Сережиной сестры годовщина, а Татьяну Викторовну на кладбище отвезти некому. Ну я и предложила, мне же больше всех надо.
— А муж ее?
— Он не любит в годовщину смерти на кладбище бывать, так что без вариантов.
— Понятно. У вас с ним отношения не наладились? — Лиза знала почти все и, кажется, действительно переживала.
— Чтобы наладилось — надо общаться.
— Печально. Хорошо, Саш, мы приедем.
— Спасибо. Тогда до пятницы.
* * *
Ехать я правда не горела желанием. Дело не в Сережином отце или в восьми часах за рулем. Проблема в упаднических настроениях Татьяны Викторовны, которая начала отчаиваться и все меньше верить, что Сергей очнется.
Пока я добиралась до Жуковска, все крутила в голове, как бы мне вселить в Сережину маму хоть немножко надежды. Ничего хорошего не придумывалось, потому что это у меня есть только упрямство и не убиваемая вера в то, все наладится, а вот аргументов нет никаких.
Навигатор подсказал, где нужно свернуть. Уютный деревянный домик в глубине сада, высокое крылечко, несмотря на стеклопакеты, ставни. Что-то такое я себе и представляла.
Калитка была открыта, но во дворе на меня кинулась мелкая лохматая собачушка.
— Дуся, фу! Фу, кому говорят! Саша, не бойтесь, она только брешет, — с крылечка мне на встречу спускалась Татьяна Викторовна, — сейчас ворота открою, загоните машину. Хорошо доехали?
— Да, нормально. Вы скажите как, я сама открою.
— Да это не сложно, Саша, — она завозилась с задвижкой, — я же не бабка еще. Загоняйте.
Когда Шкода вползла во двор собачушка зашлась в новой истерике.
— Иди сюда, — я захлопнула за собой дверь машины и присела, — Иди, я не обижу.
Мохнатый зверь недоверчиво подошел поближе.
— Это едят, — доверительно сообщила я, протягивая раскрытую ладонь, на которой лежала собачья вкусняшка, — возьми, моя такое любит.
— У вас есть собака?
— Да, немка. Умнейшее создание и охранница.
Дуся наконец отважилась и забрала лакомство с ладони.
— Все, теперь мир? — спросила я ее.
— Продажная душа, — засмеялась Татьяна Викторовна, — пойдемте, Саша. Вам умыться с дороги надо и отдохнуть.
— Георгий Борисович не очень рад, что я приехала, да? — спросила я, зайдя в дом.
— Не обращайте внимания, Саша. Ему тяжело сейчас.
— Всем тяжело, — пробормотала я, разуваясь.
Комната, в которой мне предстояло ночевать, оказалась светлой и уютной.
— Это, можно сказать, Сережина комната. Он часто приезжал, если концертов нет, а нам зачем столько комнат? Вот и выделили.
Гора подушек на кровати застеленной веселым пледом, шкаф с книгами, полка с фотографиями и медалями.
Я обернулась на Татьяну Викторовну.
— Сережины, — пояснила она, — горный туризм в школе, потом бросил — гитара стала интереснее.
— Интересно, он мне про школьные годы как-то и не рассказывал почти. Про студенчество больше.
— Там, наверное, есть чем бравировать. В школе он тихий мальчик был. Хулиганил, конечно, как все мальчишки, но в пределах разумного.
— Татьяна Викторовна, а фотографии есть где Сережа маленький?
— Есть. Чай попьем и покажу.
* * *
С Георгием Борисовичем я столкнулась вечером на кухне. В его планы общение со мной явно не входило, я это поняла по раздраженному выражению лица.