Любимая игрушка Зверя (СИ)

- Ты несешь полную чушь.
- Пускай, - не спорит, но яд пускать продолжает. – Но ты смотришь в ее невинные широко распахнутые глаза, обводишь взглядом пересохшие губы и думаешь только о том, куда бы ей всадить, а потом собственных мыслей стыдишься. Это есть знак. Основной. Ты ради нее весь мир готов послать к черту, увязаешь в липкой паутине и сам не замечаешь как. Бежишь на ее зов по первому свистку.
Звонок мобильного отвлекает меня от разговора. Бросаю взгляд на экран. Кровь бьет в грудь, толкается удар за ударом.
Она. Отец прав. Реально готов мчать. На край света. К дьяволу. Везде. Куда прикажет.
- Да, - принимаю вызов.
- Мне нужна твоя помощь, - тихий голос как ошейник вокруг горла.
- Сейчас буду, - бросаю сухо и завершаю звонок.
Навигатор в ее телефоне настроен так, что я всегда знаю, где она находится. Найти не проблема. Всюду обнаружу.
- Она? – улыбается отец.
- Забудь ее, - советую холодно. – И сюда дорогу забудь. Хватит с меня твоей лживой физиономии.
- Ты будешь в ней разочарован.
- Ну тебе это только в плюс пойдет, - хмыкаю. – Запишешь в список очередную победу. Разве не круто?
  
Глава 25 
 
Бывает, живешь как привык, легко и просто, по накатанной схеме движешься вперед, шаг за шагом дорогу прокладываешь. Случаются трудности. Редко все гладко проходит. Но правила ясные и предельно четкие. Минимум всяких сюрпризов, очень предсказуемое развитие событий.
А потом мир вокруг разлетается вдребезги. Не просишь ничего. Не ждешь. Не требуешь. Само собой происходит. Нежданно, нагадано. Абсолютно незаметно. Раз – и на осколки, на куски, на щепки. Возникает совсем другая реальность.
Куда бежать? Каким путем спасаться? Неведомо.
Я пребываю в растерянности. Бездействую. Продолжаю сидеть на лавке, тупо глядя перед собой и недоумеваю, как Зверь намерен меня найти. Обещал приехать, причем скоро. Но явно забыл спросить адрес.
Или он домой ко мне явится? Представляю их вероятную встречу с Мишей, пересечение на пороге нашей квартиры. Отчетливо различаю, как муж и любовник меряют друг друга тяжелыми взглядами. До деталей воображаю данную сцену. Никаких чувств внутри нет. Ничего. Пусто и все тут. Конец истории. Занавес.
Меня сейчас только сын волнует, и это тупое оцепенение. Вдруг я могу ему помочь, могу уберечь от беды, от чего-то действительно ужасного, однако в реальности всего лишь сижу на лавке, надеюсь на чудо, на то, что особая благодать обрушиться с небес?
Отвратительное состояние. Бессилие. Беспомощность. Хуже не придумаешь. Вот как выглядит мой персональный ад – невозможность помочь собственному сыну.
И плевать на деньги, вложенные супругом в очередной дурацкий и наверняка провальный проект. Плевать на слова дочери о его подозрительных отлучках посреди ночи. Плевать на все вокруг.
Где мое дитя? Где мой сын?
Глупо и наивно возлагать все надежды на Никиту. У него хватает своих проблем и забот. Наверняка, человек занят, решает важные вопросы по бизнесу или… творит беспредел. Не столь важно уже. Просто он не обязан бросать серьезные дела, лишь только я позвоню.
И вообще. Ну кто я ему? Кто мы друг другу? Пожалуй, любовники – чересчур красивая формулировка. То, чем мы занимались ночью больше похоже на примитивную случку. Грязно и жутко, совершенно без тормозов, по-животному.
Это неприемлемо для нормальных людей. Это недопустимо. Это… нужно прекратить как можно быстрее. Рвать нужно, а не помощи просить. Каждая моя фраза нас крепче вяжет. А пора остановиться. Давно пора.
Господи, а что если я развлекалась именно в тот момент, когда Дима нуждался в помощи? В моей поддержке? Будь я дома, сразу заметила бы его отсутствие, начала поиски раньше. Иногда пара минут могут стать решающими, определить исход. Как я могла так забыться? Потерялась в разврате. От всего мира отключилась. Скрылась. Уплыла непонятно зачем и куда. Но поводу низменных инстинктов пошла.
Разве адекватная женщина поступит подобным образом?
Я же не самка. Не животное. Не…
 
Хватит себя истязать. Начинаю набирать номер за номером, обзваниваю больницы. Благодаря новому смартфону легко нахожу данные через Интернет. Целиком и полностью отдаюсь этому занятию. Одинаковые фразы уже от зубов отскакивают.
Я не замечаю, как рядом тормозит автомобиль, как отворяется дверца, как возникает и надвигается высокая темная фигура, подступает все ближе и ближе, стремительно сокращает расстояние.
Я даже не замечаю, как меня накрывает мрачная тень.
- Что произошло? – хрипло спрашивает Зверь.
От неожиданности выпускаю телефон из пальцев, но Никита реагирует молниеносно, подхватывает дорогое устройство без труда, точно играючи.
Шумно выдыхаю.
- Держи, - вручает смартфон обратно. – Осторожнее.
- Спасибо, - выдаю тихо.
- Так что случилось? – повторяет вопрос.
- Мой сын пропал, - сообщаю сдавленно, не способна преодолеть ноющую тревогу внутри, до нутра меня обжигает, дышать мешает. – Этой ночью он не ночевал дома. Мобильный давно отключен. Дозвониться не удается. Его старые друзья ничего не рассказывают, попросту не знают. А новых… новых не знаю я. Звучит дико, понимаю. Мать не представляет с кем общается сын. Но просто говорю как есть.
Я выкладываю всю подноготную, как на духу выдаю. И про опасную компанию, с которой сошелся Дима, и про ту отмычку, и про все, о чем получается припомнить. Перевожу дыхание, тянусь за своим кошельком, открываю.
- Я фото дам, если поможет, - заявляю судорожно. – Если вообще можно как-то подать его в розыск раньше установленного срока. Или…
- Не надо фото, - отрезает Ник.
- Моего сына зовут…
- Я знаю, как его зовут, - усмехается.
- В смысле полное имя и возраст…
- Знаю, - опять обрывает.
Потом достает собственный телефон, набирает кого-то и выдает распоряжения ровным холодным тоном.
- Дмитрий Шолохов, четырнадцать лет, - произносит холодно. – Вчера дома не ночевал. Нужно срочно найти. Хоть из-под земли достань. Как угодно. Цена не вопрос. Действуй. Чего? Серьезно про срок спрашиваешь? Этот пацан должен быть у меня вчера. Ясно? Все усвоил? Вперед. И нет, сука. Ты охренел? В комики заделался? Осторожно с ним. Башкой отвечаешь. Без шуток. За любой косяк огребешь лично. Кишками подавишься. Двигай.
Никита завершает вызов.
- Это же… это не милиция? – гулко сглатываю.
- Кто сказал? – хмыкает.
Молчу, стараюсь осознать полученную информацию.
- Найдут твоего парня, - уверенно произносит Зверь. – Засекай пять минут – перезвонят и скажут, где забрать. Но сперва, ответь один на вопрос. Какого хрена гребаный муженек тратит твои деньги?
Рефлекторно вздрагиваю. Смотрю в зеленые глаза и растворяюсь там, как в бездонном омуте. Колдовской цвет. Чарующий. А может, у него линзы? Может, не по-настоящему все это? Вся эта магия? Разве бывает так? Смотришь – и пропадаешь. Навек.
Лучше бы о другом спросить. О чем-то более разумном. Например, откуда он знает про вложения Миши? Хотя глупо интересоваться о подобном. Ответ очевиден: ему известен каждый шаг. Мой. Моего супруга. Держит руку на пульсе. Контролирует. Страшно от столь пристального внимания. Жутко. Непривычно.
Я чувствую себя полной дурой. Опять. Как всегда.
Что я могу сказать? Что мой супруг сам решает, куда тратить общий бюджет? Что ему в очередной раз взбрела в голову гениальная идея? Что я как овца следую решениям своего мужа, а собственного права голоса не имею? Что мое мнение ничего не значит?
- Миша решил, деньги должны работать, - отвечаю тихо.
- А тебя он спросил? – не позволяет ускользнуть от истины. – Вы это вместе придумали? Салон красоты, все дела. Твоя задумка?
- Я только сегодня узнала, - роняю глухо.
Сейчас он потребует все вернуть. И будет абсолютно прав. Если люди не способны правильно вкладывать финансы, то нечего им что-либо предоставлять.
- Слабо я ему в бубен дал, - хмыкает, головой качает.